Откуда я тебя знаю?

Проходит несколько дней. Всё это время Блэк и Найтвульф почти не разговаривают. Эррон уже забросил попытки вспомнить хоть что-то, он просто терпеливо стал дожидаться, пока индейцу надоест эта глупая игра и он вернёт наёмнику его оружие, но тот в свою очередь терпеливо дожидался, пока Блэк удовлетворит его правильным ответом. Эррону порядком надоело сутками просиживать штаны у костра, слушая бубнёж матокана на странном языке. Он решил уйти. – Ладно. – в конце концов сдался Блэк. – Оставь оружие себе. Другие найду где-нибудь. Он поднялся с земли и быстрым шагом направился куда глаза глядят. Найтвульф непродолжительное время смотрел ему в спину, после чего встал и, догнав ковбоя, схватил его за руку, резко развернув к себе лицом. – Ну что ещё? – нетерпеливо произнёс Блэк, подавив в себе желание тут же вмазать надоедливому мужчине по лицу. Ночной Волк пристально вглядывался ему в глаза долгих десять секунд, потом устало вздохнул, потупил взгляд в землю, и когда Эррон уже собирался выдернуть руку из цепкой хватки и уйти, внезапно притянул его к себе, сорвал с него маску, схватил за лицо обеими руками и впился в губы стрелка. Блэк замер. Найтвульф отстранился спустя короткое время, не получив ответа на поцелуй. – Удачи, Рэн. – тихо сказал индеец, с плохо скрываемым разочарованием в голосе. – Пусть духи предков благоволят тебе. Блэк не двигался. Он ошарашенно смотрел в тёмные глаза. В его голове что-то щёлкнуло, колыхнув нечто очень важное, но давно забытое. *** Техас, 1830 год, июль. У обочины пустынной просёлочной дороги на поваленном дереве сидят два двенадцатилетних мальчишки. Они не разговаривают между собой и вообще не знают друг друга. Оба выглядят, как побитые жизнью бродяжки, оба растерянно поглядывают друг на друга время от времени. – Эй, – тихо и неуверенно позвал один мальчик другого спустя почти полчаса молчания. Второй вопросительно посмотрел на него своими тёмными бездонными глазами. – Ты... индеец, да? – Коренной американец. – недовольно поправил матокан белого мальчишку. – Прости, меня так учили: краснокожие называются индейцами. – беззаботно пожал плечами кареглазый. – Что ты здесь делаешь? – Жду. – Чего? – Не знаю. – индеец устало вздохнул и отсутствующим взглядом уставился вдаль. – Просто жду. Хоть чего-нибудь. Я не знаю, что мне ещё делать. А ты? – Я тоже наверное чего-то жду. – секунду промедлив задумчиво изрёк белый. – У меня просто больше ничего и никого не осталось, вот я и ушёл из дома. Шёл не знаю куда, увидел тебя, решил посидеть рядом, вдруг что. – Что? – Не знаю. Матокан вновь перевёл взгляд на нового знакомого, принялся внимательно его рассматривать. Отросшие каштановые волосы выбивались из-под большой ковбойской шляпы и ниспадали на шею; на загорелой коже рук множество маленьких и не очень шрамов, на подбородке ссадина. Шляпа была явно на взрослого и поэтому то и дело съезжала, закрывая карие глаза мальчишки, и тому вечно приходилось её поправлять. Парнишка был весьма миловидным, а взгляд его был до того искренним и добрым, что краснокожий неосознанно улыбнулся уголками губ. – Знаешь, у меня тоже никого не осталось. Хочешь, мы будем одни вместе? Мы можем дружить, хочешь? Мальчик сначала растерялся от несколько неожиданного предложения, но вмиг просиял и кивнул головой, от чего его шляпа снова съехала на глаза: – Хочу! – весело воскликнул он, поправляя головной убор, – Меня зовут Эррон. Эррон Блэк. Можно просто Рэн. – он протянул руку индейцу, широко улыбаясь при этом. – Рад знакомству, Рэн. Я Кауэссесс, можно просто Кау. – матокан улыбнулся в ответ и охотно пожал руку Эррону. – Прикольное имя, Кау... *** – Тебе обязательно уходить? Кареглазый парень держал за руку индейца, крепко сжимая его ладонь. Четыре года они были только вдвоём, жили где попало и ели что придётся, но вдвоём это не казалось таким ужасным. Блэк успел привязаться к этому чудоковатому неразговорчивому индейцу и не хотел расставаться с ним. Их дружба была странной. Они оба много пили и в пьяном угаре происходили некоторые события, не похожие на обычные дружеские шутки. Эррон смутно помнил крепкие объятия с похмелья, чужое дыхание на своей шее, возню ночами. Многие воспоминания были очень нечёткими из-за количества выпитого в то время алкоголя. Он так и не разобрался, что между ними было и кто они друг другу. – Прости. Так надо. – матокан отводил от него взгляд, было видно, что ему трудно прощаться. Блэк стиснул зубы, сжал покрепче руку товарища, и, поддавшись внезапному минутному порыву, притянул его к себе, крепко целуя в губы. Кауэссесс ответил на поцелуй, зажмурившись. У обоих перехватило дыхание. Эррон отстранился через несколько секунд и свободной рукой погладил индейца по щеке, искренне смотря в его тёмные, словно ночное небо, глаза в последний раз: – Удачи, Кау. Пусть духи предков благоволят тебе. Он не был уверен, что правильно запомнил изречение, которому его научил матокан. Кауэссесс ничего не сказал, он погладил Эррона по щеке, мягко разжал его руку, и ушёл. Навсегда. ***