Танец злобного гения

Что что-то не так, Андрей почувствовал еще сквозь сон, который, правда, и накрыл его только под утро. Новость о смерти Миши пришла накануне вечером, и до глубокой ночи Андрей пробегал по городу – побывал в морге, потом отпаивал успокоительными Олю, долго выбирал ритуальную службу, потом кафе для поминок и в итоге домой вернулся около двух ночи. Агата лишних вопросов задавать не стала. Погладила по голове, разогрела ужин, поставила на стол бутылку рома и ушла в спальню. В тяжелые минуты Андрей предпочитал оставаться один и не показывать собственную слабость даже жене, которая принимала его любым и первая всегда вставала на его защиту. К ужину он почти не притронулся, так и убрал тарелку с едой прямо в холодильник, туда же сунул откупоренный ром и достал коньяк, налил его в стакан побольше, достал заначку сигарет из банки с рисовой крупой, распахнул окно и принялся напиваться. Он делал это бездумно, даже не стараясь вспоминать Мишу, их последнюю встречу, последний разговор, последние объятия… Просто вливал в себя алкоголь цвета плавленого сахара с отвратительным вкусом клопов – Андрей терпеть не мог коньяк, отдавая предпочтение рому, как истинный пират. Но в доме он все же иногда появлялся – вместе с подарками от знакомых и не слишком близких друзей. Бутылки эти копились, передаривались, а какие-то – вот как эта прямо сейчас – молчаливо ждали своего часа. И ведь рома у него тоже сейчас было пару полок в баре, но захотелось напаршивиться так, чтобы забыть, кто ты вообще такой, что за жизнь ведешь, и что у тебя с этой жизнью происходит. Надраться до потери вида человеческого, чтобы самому было мерзко от себя же. Чтобы с каждым глотком в нутро проваливалось отвратительное ощущение дряни, перемежающееся с рвотным рефлексом. Но не произошло даже этого. У вливаемого внутрь коньяка не было никакого вкуса, и сперва Андрей подумал, что с алкоголем что-то не так. Полупьяной походкой прошел в спальню к жене и сунул ей бутылку прямо под нос: - Чем пахнет? - Тьфу ты. Ты же никогда не пьешь эту гадость, - удивилась тоже не спавшая Агата. - Чем пахнет? – повторил он. - Чем-чем. Клопами! – и рассмеялась. – Коньяком, чем же еще. - А на вкус? Попробуй, - и ткнул ей горлышко прямо в губы. Агата каким-то далеким чутьем поняла, что с мужем сейчас лучше не спорить, и сделала небольшой глоток. Скривилась. - Коньяк как коньяк. - Да? – разочарованно протянул Андрей. – Я почему-то не чувствую никакого вкуса. Как будто воду хлещу. Ладно, - махнул он рукой и вернулся на кухню. Снова рухнул на табуретку, закурил сразу три сигареты, сжимая их дрожащими пальцами, наполнил новый стакан и выпустил струю густого дыма в начинающее постепенно светлеть небо. А потом отрубился. Буквально за секунду, не успев даже понять, что произошло. Сигареты выпали из пальцев на карниз, зашипели и потухли, стакан с остатками коньяка оказался на полу… Андрей уронил голову на подоконник и провалился в неглубокий пьяный сон. Но не проспал он и часа, как что-то внутри него напряглось, свернулось в неприятный комок и ударило изнутри куда-то в грудную клетку. Андрей застонал, пошевелил затекшей рукой и медленно открыл глаза. Первые лучи солнца уже выглядывали из-за горизонта, на полу поблескивала лужица коньяка, стакан укатился под стол, а на столе сидел Миха, курил и болтал голыми ступнями. - Доброе утро, Андро. Первый раз вижу, чтобы ты пил коньяк. С чего бы это? - Не доброе, - пробурчал Андрей, шевеля пальцами, чтобы восстановить кровоснабжение. – По ходу я все еще сплю. - Лунатизма я за тобой тоже раньше не замечал. - Я вообще-то твой труп, Миха, в морге опознавал несколько часов назад. Поэтому даже не думай убеждать меня в том, что я бодрствую. Потому что в таком случае это означает только одно: я допился до чертиков, и меня посетила белая горячка. - А я о чем! Первый раз в жизни надрался коньяка, и вот результат! – и Миха хрипло расхохотался, обнажая беззубый рот. - Ну вот, я же говорил. И зубов у тебя нет. А ты их вставил несколько лет назад. Все как и должно быть в нормальном сне. Мне до сих пор когда дом снится, то это не Купчино, а всегда Голубково. Отложились лучшие детские воспоминания, и теперь их ничем не вышибить, понимаешь? – и он постучал себя кулаком по виску. – А коньяк я, кстати, не первый раз в жизни пью. - И когда был первый? – усмехнулся Миха. - Два года назад или около того. Когда от вас всех уходил, а ты мне еще всего хорошего вслед пожелал. Вот тогда. - Ну побуянил я немного, да. Башню у меня сорвало, вот и понесло. - У тебя так ее сорвало, у меня по-другому. Я настаканился тогда до визга поросячьего, я тебе серьезно, - Андрей взял с раковины тряпку, нагнулся и принялся вытирать с пола коньяк. – Агата еле откачала. - Ну, братан, ты сам виноват. Кто тебя гнал-то? Сам свалил от меня в туман, сам нажрался – все закономерно, - развел руками Миха, и только в этот миг Андрей заметил, что тот сидел на столе в одних шортах, а из татуировок у него была только самая первая – со сказочным пнем. Андрей горько усмехнулся, вспоминая, как когда-то принес этот свой казавшийся ему неудачным набросок, как восхитился ему Миха, а потом вдруг заявился на репу с готовой татуировкой, и Андрей тогда чуть не прослезился – такая трогательная и эмоциональная реакция друга на его скромное творчество стала со временем его главной музой. - Мих, ну давай хоть сейчас не будем об этом. Я вот сейчас, может, проснусь с минуты на минуту, а мы с тобой тратим эти недолгие мгновения моего сна на глупые разборки? Нам их при жизни что ли мало бы? Давай хоть в моем сне помиримся, а? - Княже, ну и дурак же ты, - и Горшок постучал себя кулаком по лбу. – Какой еще к чертовой матери сон?! Ты вон полбутылки конины вылакал, ну и как ты себя сейчас чувствуешь? Андрей прислушался к собственным ощущениям: - Башка трещит. Тошнит. Ты намекаешь на то, что меня посетила белочка? - Тебя посетил я, а не белочка, дурень ты набитый. И времени у меня, судя по всему, не так много. Задержаться надолго не получится. Андрей сделал шаг к столу и коснулся пальцами гладко выбритой щеки друга. Не так часто тот в своей жизни выглядел столь опрятным – даже шорты казались выглаженными, а волосы – аккуратно причесанными. Андрей провел ладонью по волосам Михи, вгляделся в его лицо – ни грамма седины, ни одной морщины. Он выглядел совсем еще юным, словно бы пришел на этот стол прямиком из середины 90х. И в памяти вдруг всплыл раздутый синюшный труп из мертвецкой, который еще несколько часов назад обнажили перед Князем для опознания. Оля не пожелала присутствовать на процедуре и даже в морг не пошла – осталась в машине. Ей вполне хватило того, что она увидела дома, повторно переживать этот ужас у нее не было никакого желания. - Миха, ты… ты… - пробормотал Андрей, ведя ладонью по его волосам, - ты же сейчас юный совсем. Я таким тебя и запомню… навсегда… - Зачем меня запоминать? Я приходить буду, Княже. Так просто ты от меня не отделаешься, - Горшок хохотнул и снова как-то по-детски принялся болтать ногами в воздухе. - Зачем ты так, а? Ты же вроде хотел завязать с черным. Ты же пообещал мне тогда на Окнах, а. Зачем? - Да я не сам, Андрюх, - пожал он плечами и как-то сник. - Не сам? Что ты имеешь в виду? Тебя кто-то наколол и по голове приложил? – нахмурился Андрей, ощущая, что в этот миг вдруг как-то отступила тошнота с головной болью. - Да я не знаю, в этом-то все и дело. Это как с родами. Вот ты помнишь, как появился на свет? И я нет. И все так. И со смертью то же самое. Это большой стресс для психики, а потому он моментально стирается из памяти. Что умер – знаю, как именно – не знаю. - А откуда же тогда… С чего взял, что не сам? - Так это я сам момент смерти не помню. Ну пусть последние пару часов до…ну всего этого. Но я же помню себя до этого! Я сидел читал Гамлета. Я к роли готовился! О смерти даже и не думал. У меня и герыча-то не было! - К роли? – удивился Андрей. - Ну, то есть… Тодд мне уже осточертел к тому моменту. С Запашными дальше терок дело пока не двигалось. А вот по Гамлету кое-какие наметки были. Точнее был выход на режиссера, который как раз ставил альтернативную версию Гамлета. Ну оригинальную что ли. И искал подходящего артиста на главную роль. Мне по секрету шепнули, ну я и решил предложить свою кандидатуру. По фактуре я, конечно, далеко не принц датский, да и сорокет уже мне. Но поскольку режиссер всё там ставил с ног на голову, я решил, что могу, пожалуй, и подойти. Поэтому взялся готовиться, начал учить монолог, ну знаменитый-то этот. «Быть или не быть». В переводе Пастернака, как сейчас помню. Ну и на этом все. - Что значит все? Начал ты его учить, а дальше что? - А дальше все. Это последнее, что я помню из той своей жизни. Настоящей то бишь. А дальше мрак, темнота, потом твоя кухня. По правде сказать, сам не знаю, как здесь очутился. Но, говорят, мертвецов тянет к тем, кто… ну… при жизни… ну… ну ты понял короче! – Горшок сделал неопределенный жест рукой и смущенно затих, а Андрей понимающе улыбнулся. - К тем, кто может расследовать твою насильственную смерть? – в собственном же голосе Князь вдруг уловил какие-то игривые нотки, и сам моментально их смутился. – Ладно, Мих, я разберусь, правда. А теперь иди сюда, - и, сам от себя не ожидая подобной прыти, заключил друга в объятия, изо всех сил сдерживая накатывавшие изнутри пьяные слезы. Плакать он будет потом, когда Миха растворится, как утренний туман, как сон, как галлюцинация, как белая горячка, впервые посетившая Князя так некстати. - Князь, а ты чо, правда нажрался тогда после нашего…хм…ну диспута? - Диспута? – и Андрей расхохотался, искренне радуясь возможности скрыть уже смочившие ресницы слезы. – То есть тот заоблачный срач ты называешь диспутом?! – и провел ладонью по теплой спине друга, слегка отстраняясь и заглядывая в его искрившиеся смехом карие глаза. - Ну пусть будет срач, - моментально пошел на попятный Горшок. – Сути не меняет. - Правда, - не стал юлить Андрей. - Что, так херово было? - Неа, - но не успела физиономия Михи вытянуться в изумлении, как он продолжил, - даже еще херовее. Но не будем об этом, - отошел от стола и принялся нервно теребить в руках валявшуюся на подоконнике тряпку, все еще не просохшую от коньяка. – Скажи лучше, у тебя правда ни одной заначки не осталось что ли? - Ну, может, что-то и было, на пару доз я точно заныкал на всякий случай. Но, Княже, я тебе клянусь, я даже и не думал об этом вчера… У меня один Гамлет на уме был! А еще… я ведь настолько вштырился темой этой, что собирался уже и тебе даже звонить, песню предложить написать. У меня и музыка уже наметилась. Думал, ну ладно, Тодд Андрюхе не понравился, хрен с ним, но не может же он мимо Гамлета пройти! - Хотел позвать меня назад и начать вместе над Гамлетом работать? – бровь Князя изумленно взлетела вверх. - Типа того, - смутился Миха и опустил голову. - Вот же ты засранец, Горшок. Угораздило же тебя помереть именно в этот прекрасный миг! – в отчаянии вскричал Андрей, но тут же сам невольно улыбнулся собственному нелепому возмущению. Повисла неловкая пауза. - Я ведь тоже тогда надрался, - хмыкнул Горшок. – И пошел в тот вечер морды бить. - Кому? – удивился Князь. - Да все равно кому. Хотелось кулаки почесать и себе еще пару зубов выбить. Заловил в подворотне первую попавшуюся гопоту, отходил их почем зря, ну и они в долгу не остались. В общем, в корсете потом пару месяцев ходил, они мне ребра знатно переломали да и челюсть выбили. - Полегчало? – поморщился Князь. - Неа. Куда там. К душевной боли еще и физическая прибавилась. Но в тот момент мне казалось, что так и нужно. Жалость что ли хотел к себе вызвать. Черт побери, поверить не могу, что рассказываю тебе все это. - Это потому что ты мой глюк, Миха, и болтаешь у меня вот здесь. – Андрей постучал пальцем по своему виску. - То есть ты, Андро, полагаешь, что мне слабо даже лучшему другу в подобном признаться? - Ага, - кивнул Князь и усмехнулся. - Ну пусть так будет, хрен с тобой, - отчего-то не стал спорить Горшок. – Пойдем, проводишь меня. - Куда? – удивился Андрей. - Ну не могу же я тут с тобой вечно торчать. Мне к себе нужно. Туда. Труба меня зовет. - Какая еще труба? – захохотал Князь. - Ну какая, какая, иерихонская! Третий ангел там вострубил и все такое. - А, кстати, где ты сейчас? Куда тебя забрали? – забеспокоился Андрей. - В рай. Или в ад. На тот свет короче. По правде, я и сам не знаю. Я ведь только у тебя здесь очнулся. Поэтому для меня самого это сюрпризом будет. Как думаешь, наскребется у меня добрых дел на рай? Или на сковородке жариться придется? - Никаких сковородок, - замахал руками Князь, пока Горшок спрыгивал со стола, шагая в прихожую. – В аду тебе, Миха, делать нечего. Ты черту покоя не дашь. Он не настолько глуп, чтобы брать к себе туда своего явного конкурента, - Миха оглушительно расхохотался. – Но и в рай тебя, честно сказать, никто не возьмет. С твоей-то рожей, а? Будь я богом, я бы тебя вообще на земле оставил кандалами греметь и разных Пригожиных по ночам пугать. В назидание Моргенштернам и прочим Бузовым. Но уж как там решили они… - и Андрей ткнул пальцем куда-то в потолок, - я не знаю. В следующий раз придешь – расскажешь. - Я, правда, не знаю, когда этот следующий раз наступит, - виновато пожал плечами Горшок. – И будет ли вообще… Поэтому на всякий случай… - и тут же сам стиснул друга в объятиях. Они замерли в прихожей возле комода, Князь уткнулся носом в шею Михи и только в этот момент увидел в зеркале свое нелепое пьяное отражение, обнимающее пустоту. «Белочка, черт бы ее побрал!» - пронеслось в его мозгу, но рук он не разжал, а развернулся лишь так, чтобы не видеть зеркала. - Ладно, Андрюха, пойду я и правда. Надо понять, куда меня заберут и вообще… - А ты хоть знаешь, куда тебе идти-то сейчас? И почему ты хочешь выйти именно через дверь, а не… ну… в окно, например? Или просто раствориться в воздухе, как самый настоящий призрак? - Княже, ну я же еще всего только несколько часов назад был живым человеком и не умел вылетать из окон и растворяться в воздухе. Пусть и в моем посмертии останется хоть что-то привычное. Выйду на улицу, а там разберемся, куда идти. Думаю, одного меня здесь не бросят. В крайнем случае вернусь к тебе, поселюсь в холодильнике… - Вылакаешь весь мой ром… - с деланной суровостью закончил его фразу Андрей. - Я бы с удовольствием, но призраки не пьют! – горестно всплеснул руками Горшок. - Иди давай уже. Сколько можно мяться на пороге, - и Андрей отвернулся, чтобы не видеть, как открывается дверь, и друг уходит. Но не выдержал, схватил того за руку и снова прижал к себе: Ты это… приходи иногда хотя бы, а? - Дверь открой мне, а? Я ж сам не могу, - голос Горшка звучал как-то слишком уж хрипло, сдавленно, словно бы призраки умели плакать. Андрей толкнул дверь ногой, та отворилась с гулким стуком, и Миха шагнул через порог, на секунду повернул голову, улыбнулся и растворился в воздухе. Князь еще пару минут постоял в прихожей, бездумно рассматривая коврик у входной двери и грязное подъездное стекло, а потом из спальни послышался оклик Агаты: - Кто-то пришел что ли? Дует, прикрой, пожалуйста, дверь. Андрей потер лоб и вернулся на кухню. В ней не осталось ни единого следа пребывания Михи. Даже давешняя сигарета, что тот выкурил, полетела в окно. Сбегать поискать бычок? А как понять, который из них Михин? Там их наверняка целая куча накидана… Да и бычок тот был скорее столь же призрачен, как и сам Миха. Князь потянулся к телефону и набрал номер Ольги. Как он и предполагал, она не спала. - Не спишь? – на всякий случай решил все же уточнить он. - Шутишь? – в голосе ее не слышалось слез. – Реланиума напилась, сижу сериал смотрю. Не хочу ни о чем думать. Андрей, давай не будем об этом, а? Ну, пожалуйста. Мне еще как-то надо похороны пережить… - Всего один короткий вопрос. Скажи, когда ты… ну это… обнаружила тело, в общем, что там еще валялось рядом, кроме ложки и шприца? - Ты издеваешься что ли? – едва не заорала на него Оля. - То есть… я хотел сказать, там не было поблизости какой-нибудь книги? Ну на кровати там или на столике? Оля набрала было воздуху в грудь, чтобы выдать яростную тираду, но тут же осеклась: - Книги? Что-то было такое, да. Я не помню, правда, какая именно. А тебе зачем? - Там поди криминалисты все уже затоптали и с собой забрали. Точно не получится вспомнить, что за книга там была? - Я пару фоток сделала на телефон. Погоди пару секунд, я перешлю их тебе. Сама рассматривать это не желаю. И давай на этом закончим, хорошо? Андрей, я не шучу. - Извини, Оль, но это мне действительно важно, - телефон пиликнул входящим сообщением. – Спасибо. И поспи хоть немного. Обещаю всю основную нагрузку взять на себя. Она не стала отвечать и просто сбросила звонок. Андрей тут же открыл сообщение, и на экране возник труп Горшка, лежавший на полу в неестественной позе. Рядом валялся одноразовый шприц, чайная ложка, а на кровати, возле которой он упал, и правда корешком вверх лежала какая-то книга. Князь увеличил фото, чтобы внимательнее рассмотреть название, чтобы убедиться, что зрение его не обманывает. Хотя с самого первого брошенного на снимок взгляда он увидел крупную надпись на обложке «У. Шекспир ГАМЛЕТ».