Всего одна дверь

      — Слава богу, вы здесь. И, как всегда, вовремя. Если эта проклятая стужа навсегда испортит моё прекрасное лицо, я просто не переживу.       Джул опустилась на колени у камина и пошевелила тлеющие угли ржавой кочергой. Металл был такой холодный и тяжёлый, что голые пальцы ныли, едва удерживая кочергу вертикально.       — Сейчас закончу, милорд, — заверила она принца Юджина, не оборачиваясь. Лучшее, как всегда, она приберегла напоследок.       Джул ещё раз дунула на угли. Те вспыхнули красным, зашипели, и щепки, которые она аккуратно подложила сверху, наконец занялись с приятным треском. Она облегчённо выдохнула и раскинула ладони над крохотными язычками пламени, чтобы хоть немного их согреть. После бесконечной смены без перчаток пальцы убивало болью. Она подала заявку на новые сразу после того, как отдала свои принцессе Анне, но запрос отклонили. Джул подозревала, что внезапный «дефицит» зимней экипировки связан скорее с местью сослуживцев, чем с тем, что капитан одолжил часть вещей гостям.       Разворошив огонь, она потянулась за заранее сложенной у камина поленницей. Когда она осторожно укладывала дрова на ожившие угли, сзади раздался голос:       — Есть новости об Анне… то есть о принцессе Анне?       Джул вздрогнула и уронила последнее полено в пламя. Из-под него взметнулся сноп искр; она едва успела отшатнуться, чтобы не обжечься, подняла голову — и чуть не села на пол от неожиданности.       Над ней склонилась принцесса Рапунцель, закутанная в длинное толстое одеяло так, что виднелось только овальное личико. В тусклом свете камина её огромные зелёные глаза горели напряжённым блеском, несмотря на тёмные тени под ними.       Джул выдохнула дрожащим воздухом, поднялась и отряхнула щепки с мундира. Как принцессе удалось подкрасться бесшумно — загадка.       — Пока никаких, Ваше Высочество.       Плечи Рапунцель поникли, лицо омрачилось. Джул понимала: нужно сказать хоть слово утешения — и не только по долгу службы. В отличие от большинства гостей, с которыми она сталкивалась, королевская чета Короны встретила её тепло. Они уважали её должность и пол, сразу отбросили формальности, узнав девушку с причала. И главное — искренне переживали за королеву и принцессу, не требуя всех подробностей их личной жизни.       Но слова утешения всё равно не шли.       — Что за кислые мины, миледи? — шутливо упрекнул принц Юджин. Он подошёл к окну и отодвинул занавеску. За стеклом — сплошное белое море. — Если лошадь Анны за последние двенадцать часов не отрастила крылья и не научилась изрыгать огонь, то ей потребуется время, чтобы вернуться в Эренделл.       Несмотря на настороженность к его бодрому оптимизму, Джул вынуждена была признать: принц Юджин говорит по делу. Все основные дороги в город с утра были завалены снегом, так что принцесса Анна действительно могла застрять где-то за пределами Эренделла. Но это бы означало, что королева не с ней.       — Ваш супруг прав, Ваше Высочество, — всё же сказала Джул, не желая пугать принцессу своими тревогами. — Снег сильно замедляет путь, особенно верхом. Мы уже расчищаем главные дороги, но боюсь, это займёт время, если погода не сжалится.       На миг принцесса Рапунцель уставилась в окно с неуверенностью, явно взвешивая их слова. Пейзаж за стеклом способен был украсть надежду даже у самого неисправимого оптимиста. Джул давно старалась не смотреть наружу, разве чтобы отследить, сколько времени прошло. Нечего зазывать новые мрачные мысли поселиться в голове.       — Я знаю, сейчас ожидание кажется пыткой, Ваше Высочество, но нужно набраться терпения и верить. Принцесса Анна — девушка очень находчивая. Она вернётся домой раньше, чем мы думаем.       В глазах принцессы Рапунцель заблестели слёзы. Джул в панике перебрала свои слова — не обидела ли? Она посмотрела на принца Юджина в поисках помощи и растерялась: тот ухмылялся и показывал ей два больших пальца за спиной жены.       Когда Джул осмелилась снова взглянуть на принцессу, слёз уже не было. Лицо озарила улыбка — та самая заразительная, тёплая улыбка, которая сразу напомнила принцессу Анну.       — Может, вы и правы, Джулия. Боюсь, эта мерзкая погода совсем меня доконала, — призналась принцесса. — И кстати, спасибо, что принесли дров. Я уже думала, мои ноги посинеют и отвалятся, — добавила она, пошевелив пальцами у огня с довольным вздохом.       Принц Юджин, сидящий у окна, фыркнул — Джул могла поклясться, что он сказал «туфли». Принцесса Рапунцель показала ему язык, и Джул вдруг почувствовала себя лишней.       — Я просто выполняю долг, Ваше Высочество. Принц Ханс распорядился уделить особое внимание комфорту и безопасности гостей, — сказала Джул с некоторой неохотой.       — Как это великодушно с его стороны! — с иронией заметила принцесса.       У Джул дёрнулся глаз. Не поспоришь: южный принц проявил недюжинную расторопность, чтобы гости чувствовали себя как дома. Как только принцесса Анна ускакала в ночь, он без колебаний взял власть в свои руки. За считанные часы ему удалось успокоить взбунтовавшихся гостей и предотвратить панику среди горожан, собравшихся у стен замка с требованием ответов. Потом он организовал временное жильё для гостей, их слуг и экипажей кораблей. Такая работоспособность и преданность делу покорили капитана и офицеров, но Джул не купилась. Она не могла не заметить: ни одно из усилий принца не было направлено на поиски пропавших королевских особ Эренделла.       — Ага, расскажи это тому мерзкому тирану в конце коридора. Клянусь, если милейший герцог Уэзелтон снова разбудит меня на рассвете с воплями «чашку горячего чёрного чая, который не будет пахнуть горелыми листьями», я засуну его вместе с париком в ближайший камин.       Подражание герцогу Уэзелтонскому у принца Юджина вышло настолько точным, что Джул разрывалась между смехом и желанием самой нанести визит этому сановнику.       — Угх, надеюсь он подавился тем чаем. Орать как сумасшедший, когда люди — очень уставшие люди, между прочим — пытаются поспать, — возмутилась принцесса.       Когда девушка поправила одеяло на плечах, Джул заметила, как под ним, чуть выше ключицы, шевельнулось что-то маленькое и зелёное. Она моргнула и пригляделась, но одеяло уже упало на место.       «Я, похоже, устала сильнее, чем думала», — отметила Джул. Хотя, по правде говоря, спала она не больше трёх часов.       — Если я вам больше не нужна, Ваше Высочество, я пойду.       — Так скоро?       Джул заколебалась на миг дольше, чем следовало, глядя на разочарование принцессы, но принц Юджин снова пришёл на выручку.       — Думаю, у Джулии есть дела поважнее, чем болтать с нами, блондиночка. — Он подошёл сзади, защитно обняв жену за плечи. — Но я-то здесь, и компания у меня, если уж хвалиться, вполне приличная.       — Вот поэтому я и надеялась, что она задержится подольше, — парировала принцесса Рапунцель, надув губы.       Принц Юджин театрально ахнул, прижал руку к сердцу и отстранился, будто его только что ударили ножом. Принцесса лишь нахмурилась и закатила глаза на его актёрство, а потом повернулась к Джул с улыбкой, в которой сквозила грусть.       — Не обращай внимания на мои слова, Джулия. Просто… мы уже часы сидим в этой холодной гостевой комнате без единой вести извне. Я обрадовалась знакомому лицу, вот и всё. Ступай, если нужно.       Джул неуверенно поклонилась и повернулась к выходу. Слова принцессы дошли до неё только у самой двери. Она остановилась и оглянулась через плечо, чувствуя внутренний разлад. Годами её учили: после отмашки солдат должен молчать и уходить. Иначе рискованно. Но оставить принцессу Рапунцель и её супруга с таким скудным проявлением сочувствия она не могла.       — Долг зовёт меня в другое место, Ваше Высочество, но я постараюсь вернуться как можно скорее — с новостями. И ещё… — Джул замялась, боясь перейти черту, но открытое лицо принцессы подтолкнуло продолжить. — Спасибо… за то, что относитесь ко мне как к настоящему гвардейцу. И за доброту. Чем смогу — к вашим услугам.       Джул низко поклонилась и быстро вышла, оставив за спиной тепло комнаты. Она не дала себе времени размышлять, не слишком ли разоткровенничалась. Сутулясь от холода, она направилась к главному входу.       Ещё не наступил разгар полудня, и в замке было тихо. Лишь редкие служанки и слуги сновали с дымящимися кувшинами и подносами еды. Джул напрягала слух, чтобы уловить хоть что-то, кроме своих торопливых шагов по выцветшему ковру. Трудно было поверить, что комнаты ломятся от иностранных гостей, если бы не приглушённые голоса за расписными дверями.       Зал у главного входа уже не пустовал. У дверей жалась небольшая группа мужчин в тяжёлых меховых мантиях, переговариваясь вполголоса.       Узнав лица, Джул нахмурилась и замедлила шаг. Советники в замке — не редкость. За годы она часто видела, как они приходили и уходили из кабинета капитана. Но столько сразу — никогда. Принц Ханс, видимо, созвал ещё одно экстренное совещание. Значит, ситуация осложнилась.       Джул приблизилась к дверям как можно тише. Сначала казалось, что советники её не заметили. Но как только она оказалась в пределах слышимости, голоса стали ещё тише. Джул успела разобрать только «потеряна» и «замена», прежде чем выйти наружу.       Снег и ледяной ветер ударили в лицо мгновенно. Джул всё же задержалась на крыльце. Внутри всё сжалось в один ледяной ком. Судить по двум словам, вырванным из контекста, опрометчиво, но вряд ли советники обсуждали пропавшую мебель в такой час. Нет, грязные предатели уже плели заговор, чтобы посадить принца Ханса на трон Эренделла.       Джул не верила своим ушам. Они всерьёз рассматривали этого южанина как подходящего правителя? Он ничего не знал об Эренделле — ни о торговле, ни о союзах, ни о традициях, а главное — о людях. Никакие советы не изменят того, что южный принц — чужак, и весьма подозрительный чужак, без малейших прав на престол. Умение вести себя в кризисной ситуации не даёт права на наследование, как и его сомнительные отношения с принцессой Анной.       Дрожа, Джул вышла из-под портика и шагнула в метель. Гвардейцы, разбившись на кучки, разгребали снег по двору, тщетно пытаясь поддерживать чистоту. Снег валил слишком густо, и чем дольше они работали, тем выше становился риск обморожения. Как будто лазарет и так не ломился от пациентов.       Джул не понимала, зачем капитан Свендсен настаивает тратить время и силы на эти бесполезные занятия, когда единственным решением проблемы было найти королеву. В последнее время его приказы всё чаще разочаровывали и даже пугали её. Без его надёжного руководства ей не к кому было обратиться за советом.       Вход в казармы пустовал, кроме двух часовых у дверей, которые перебрасывались словами, стуча зубами от холода под чёрными шарфами.       — А вот и блудная дочь наконец-то вернулась, — приветствовал Джул тот, что повыше, его голос дрожал.       Напарник фыркнул.       — И как раз вовремя, чтобы услышать хорошие новости.       Джул прошла мимо, не удостоив их даже взглядом, тем более смехом. Но их слова наполнили грудь тревогой, пока она спешила в штаб офицеров — доложиться полковнику Ларсену.       Несмотря на спешку, она выбрала самый длинный путь. После того как принц Ханс разместил в казармах экипажи застрявших кораблей, здание кишело матросами и гвардейцами круглые сутки. Пока что две группы делили тесное пространство почти без скандалов, но напряжение росло, и чем дольше длилась метель, тем быстрее закипала обстановка. Ещё немного — и один затянувшийся взгляд мог разрушить негласное перемирие.       У дверей штаба ждал ещё один гвардеец. Увидев её, он отлепился от стены и пошёл навстречу.       Джул оглянулась — коридор пуст — и позволила ему подойти. Это был один из самых молодых новобранцев, парень едва вышел из подросткового возраста.       — Миледи… то есть… Карлссон… гвардеец! — Он запнулся на титулах в панике, потом махнул рукой и выпалил: — Лейтенант Дрост требует вас в кабинет капитана. Срочно.       Слова упали Джул в желудок тяжёлым свинцом. Она знала, что этот момент наступит. Даже речь подготовила. Проблема в том, что убеждать придётся не капитана Свендсена, а человека, который годами пытался выжить её из гвардии. Перед ним она будет беззащитна — и наказание за проступки повиснет над ней без права на апелляцию.       Молодой гвардеец кашлянул, вырывая Джул из мрачных мыслей. Она обнаружила, что он выжидающе смотрит, словно ждёт разрешения уйти.       Лёгкого хмурого взгляда хватило, чтобы парень умчался прочь. Джул отвернулась от комнаты совещаний и пошла в обратную сторону. Полковник Ларсен в любом случае не из тех, кто сидит и ждёт докладов. К тому же игнорировать вызов лейтенанта значило лишь доказать, что она склонна к неповиновению. Опыт подсказывал: чем дольше заставлять офицера ждать, тем хуже будет, когда все карты лягут на стол.       Десятки сослуживцев толпились неподалёку от кабинета капитана, лица сияли самодовольным злорадством. Слух о её вызове к Дросту разлетелся мгновенно — и они не хотели пропустить то, ради чего так долго старались.       Джул отгородилась от гула толпы и пошла к двери ровным, размеренным шагом. Руки дрожали до кончиков пальцев. Больше всего хотелось схватить ближайшего из этих предателей за горло и отомстить, но гордость удержала её. Они не увидят, как она сломается. Не снова. Она найдёт выход, прежде чем отдаст им свою мечту.       Кулак Джул на мгновение замер перед стуком в дверь кабинета капитана. Она едва успела привести мысли в порядок, прежде чем Дрост приказал войти.       Джул постаралась оставить страх за порогом. Она глубоко вдохнула и шагнула внутрь.       Лейтенант Дрост развалился в кожаном кресле капитана. Лицезреть его за огромным дубовым столом было отвратительно. Джул надеялась, что это не отразилось на лице, когда она подошла и встала по стойке «смирно».       — Вы звали меня, сэр.       На миг в кабинете повисла тишина. Джул чувствовала взгляд лейтенанта по стуку пальцев о полированное дерево. Любимый приём, но слишком заезженный, чтобы сработать на ней.       — Карлссон, — протянул Дрост, — ты и правда не торопилась. Хотя чему удивляться: в последнее время ты приходишь и уходишь, когда вздумается. По крайней мере, так мне доложили.       Джул уставилась на картину за столом капитана, не издав ни звука. На провокацию она не поведётся — что бы он ни сказал и ни сделал.       Лейтенант Дрост хмыкнул, словно её молчание его забавляло.       — Давай без прелюдий. Ты и так знаешь, зачем здесь. Твои товарищи очень красноречиво расписали вчерашний инцидент, и я просто не могу закрыть на это глаза. К тому же, как я мог упустить такой шанс? — В голосе сквозила улыбка, пускай Джул даже не видела его лица. — Признаюсь, не ожидал, что холодная карьеристка вроде тебя совсем потеряет голову из-за простого исключения. Знал бы раньше, как ты отчаянно хочешь угодить своему дорогому капитану, — действовал бы быстрее.       Его насмешливый смех заполнил кабинет, обрушиваясь на Джул со всех сторон, как вихрь.       Джул стиснула зубы — мышцы челюсти напряглись. Ответ жёг язык, но она проглотила его. Дрост наверняка следил за каждой реакцией. Она влила всю ярость в кулаки и спрятала их за спиной, подальше от его глаз.       Всё ещё посмеиваясь, лейтенант Дрост отодвинул кресло и встал, обогнул стол и остановился перед ней. Джул изо всех сил удержалась, чтобы не попятиться.       — Буду с тобой предельно откровенен, Карлссон: мне плевать, почему ты ослушалась приказа. Ты виновна — и этого достаточно. К несчастью для тебя, я не такой простак, как твой капитан. Я всегда видел тебя насквозь. С того самого дня, когда ты посмела явиться к нам в дверь, я знал: ты опозоришь это место. И наконец-то все это увидят, — торжествующе заключил лейтенант, усаживаясь на край стола.       Джул не знала, сколько ещё выдержит. А Дрост, похоже, только входил во вкус.       — Полагаю, всезнайка вроде тебя наверняка знает, какое наказание ждёт за неповиновение. Да-да, именно! — радостно воскликнул лейтенант, когда каменное лицо Джул всё-таки треснуло. — Но как бы мне ни хотелось запереть тебя в камере и выкинуть ключ, я не могу дать себе волю. Ведь какой смысл смотреть, как ты падаешь с пьедестала, если не поделиться этим зрелищем со всеми? — размышлял Дрост вслух. — Как только лето вернётся, ты ответишь за свои преступления. А до тех пор останешься на службе. Людей не хватает, а вот работы хватит с лихвой.       Джул начала дрожать. Она уже не понимала — от ярости или от страха, — но с каждым словом лейтенанта становилось хуже.       — А пока, чтобы удовлетворить жажду справедливости твоих товарищей, я назначил тебе завтра дополнительную смену в городе. И прежде чем побежишь жаловаться капитану, знай: за тобой следят. Я хочу лично сообщить ему, как его любимая ученица предала доверие. Ему ничего не останется, кроме как сорвать с тебя мундир и избавить нас от твоего присутствия навсегда.       План был таким же извращённым и больным, как сам человек перед ней. Джул услышала достаточно. Она шагнула вперёд, больше не в силах сдерживать ярость.       — Вы за это заплатите, — прошипела она, глядя офицеру прямо в глаза.       Дрост расхохотался до слёз.       — О нет, глупая тварь, это ты заплатишь. И ничегошеньки ты с этим не поделаешь. Твоя судьба теперь в моих руках. — Он встал и махнул рукой, отпуская её. — А теперь вон из моего кабинета. Наслаждайся последними часами свободы.       Ответ лейтенанта окатил кипящую ярость Джул ледяной реальностью. Она отступила от стола — и от офицера, — будто расстояние могло смягчить приговор. Не смогло, но торжествующая ухмылка Дроста спасла её от мыслей о сдаче. Он хотел, чтобы она поверила: всё кончено, он — единственный хозяин её судьбы. Но он никогда ею не завладеет — даже с верёвкой на шее и мечом у груди. Пока она свободна, вооружена и готова — будущее в её руках.       Джул грубо поклонилась и вышла. Толпа подслушивающих гвардейцев расступилась перед ней, будто её окружало пламя. Они смотрели разинув рот, не издав ни единой насмешки — вопреки привычке. Ждали криков и слёз, а получили волну ярости. Значит, так ничего и не поняли о ней.       В своей комнате Джул заперла дверь на засов и наконец позволила напряжению спасть с плеч. Не стала искать свечу на тумбочке — просто добралась до койки и устало опустилась на старый матрас.       Всё тело болело, будто она скатилась с лестницы. Каждое движение отзывалось хором жалоб в мышцах и онемевших конечностях. Тёплая ванна могла бы вернуть чувствительность рукам и ногам, но горячая вода — да и вода вообще — стала роскошью только для гостей. Придётся снова зарываться под кучу одежды и одеял в надежде на беспокойный сон.       Если вообще удастся уснуть. Встреча с Дростом слишком свежа. Его угрозы всё ещё звенели в ушах. Джул знала: телу нужен отдых, чтобы выдержать дополнительную нагрузку, которую на неё свалил лейтенант. Но нужно найти способ избежать тюрьмы. Лучший — если не единственный — путь: поговорить с капитаном как можно скорее. Если бы она увидела его хоть раз после побега королевы, уже бы поговорила. Но между бесконечными совещаниями с принцем Хансом и советниками да докладами старших офицеров — когда это случится, оставалось загадкой.       Джул подтянула колени к груди и обхватила их руками. В темноте комнаты легко было представить ближайшее будущее. Убери койку и мебель — и вот, что её ждет.       Внезапный стук в дверь заставил сердце подпрыгнуть. Джул встала, нащупала дверь, отодвинула засов. Приоткрыла на щель — едва хватило разглядеть, кто беспокоит в такой час. На пороге в одиночестве стоял Никлас.       Глаза его вспыхнули при звуке открывающейся двери.       — Привет, Джулия… ой, прости, — сказал он, заглядывая в тёмную комнату за её спиной. — Ты спала?       Джул посмотрела на него снизу вверх, гадая, зачем он вдруг заявился. Она приоткрыла дверь ещё чуть-чуть, чтобы лучше видеть лицо.       — Что ты здесь делаешь?       По лицу Никласа пробежала тень колебания. Джул подумала, что её резкость его смутила. Но он полез в карман и достал пару белоснежных перчаток.       — Знаю одного парня в кладовой. Они, наверное, великоваты, но руки хоть согреют.       Он протянул перчатки. Джул взяла их нерешительно, пробормотав «спасибо», полное вины. Она так увязла в своих проблемах, что совсем забыла о Никласе, а он же ради неё пошёл и раздобыл перчатки.       — Да ладно, ерунда, — отмахнулся Ник.       Но это была совсем не ерунда. Запасной одежды и аксессуаров ещё никогда не было так мало — и не только для самого ненавистного гвардейца в отряде. Джул ценила жест, но не знала, как к нему относиться. После того как они разошлись прошлой ночью, она меньше всего ожидала, что Никлас снова к ней потянется — и уж точно не вспомнит про перчатки.       Впервые Джул растерялась, не зная, что сказать или сделать. Она неловко стояла, ожидая, что он развернётся и уйдёт. Никлас же оглядел коридор, наклонился ближе и тихо сказал:       — Я только что видел, как Хольт ввалился в столовую и хвастался, будто уговорил лейтенанта вышвырнуть тебя из гвардии. Пожалуйста, скажи, что он врёт.       Тоска на лице Никласа остановила Джул от желания захлопнуть дверь — она уже решила, что он прибежал из столовой только посплетничать.       — С каких пор Хольт хоть что-то знает? — огрызнулась она, раздражённая одной лишь мыслью. — Будто Дрост удовольствовался бы таким лёгким наказанием после всего, что я натворила.       Никлас резко вдохнул, и Джул слишком поздно поняла, что сказала лишнее.       — Что ты имеешь в виду, Джулия? — Он шагнул ближе. — Он что, в тюрьму тебя сажает? Чёрт… Я знал, что не надо было отпускать тебя одну…       — Ой, пожалуйста, не надо делать из этого трагедию. — Джул оборвала его так резко, что он вздрогнул. — И хватит притворяться, будто ты мог меня остановить. Я поговорю с капитаном — и он разберётся с этим гадким делом в два счёта.       Никлас выглядел потрясённым.       — А если ты ошибаешься и капитан встанет на сторону Дроста? Ты будешь гнить в тюрьме до конца жизни!       Джул вспыхнула — терпеть, когда кто-то ставит под сомнение капитана и его честь, она больше не могла.       — Ну и пусть. Если за попытку выполнить долг мне светит тюрьма — я сама туда пойду. А теперь, если не трудно, я бы хотела отдохнуть.       Не дожидаясь ответа, Джул захлопнула дверь перед носом Никласа, задвинула засов и рухнула на койку с раздражённым стоном.       Одеяла были ледяными, и дрожь вернулась. Как ни хотела Джул свалить всё на холодную постель, она знала: дело не только в ней. Слова Никласа, его беспокойство — пусть и беспочвенное — выбили её из колеи. Теперь она лежала замёрзшая, бодрствовала и злилась на себя за то, что усомнилась в капитане.       Джул фыркнула, перевернулась на бок, высвобождая одеяло из-под себя. Только тогда она заметила, что до сих пор сжимает перчатки Никласа в кулаке.       Злость мгновенно испарилась, уступив место тяжёлой вине. Джул вытянулась на спине, вздохнула и уставилась в темноту. Она обошлась с Никласом несправедливо — после всего, что он для неё сделал. Она решила, что слишком легко скатилась в старые привычки вместо того, чтобы дать дружбе шанс.       Может, это знак: она способна только на службу. Может, не стоило и пытаться.       В любом случае лучше держаться от всех подальше. С лейтенантом Дростом, следящим за каждым шагом, Никлас только попадёт под раздачу — а он не заслуживал расплачиваться за её грехи.       В темноте Джул надела новые перчатки. Как и сказал Никлас — великоватые и жёсткие, совсем новые. Но мех внутри был густой и мягкий — мгновенное облегчение для измученных пальцев. Джул стянула тяжёлые сапоги и зарылась под груду одежды и одеял.       Сон пришёл гораздо позже. Он был полон кошмаров: принцесса Анна лежит окровавленная в лесу среди волков; капитан надевает наручники на запястья Джул и смеётся, пока дворец рушится под тяжестью снега; безликая женщина с бледно-золотыми волосами метает ледяные стрелы ей в грудь.       Утро почти принесло облегчение. Джул пришла в конюшню первой — за час до рассвета. Четверо заспанных конюхов грузили припасы на телеги, что повезут их в город. Видимо, принц Ханс залез глубоко в замковые запасы: одеяла, тёплая одежда, дрова, свечи и даже небольшие пайки еды — всё, чтобы завоевать любовь народа Эренделла.       Товарищи по смене появились минуты за две до отъезда. Зевая и матерясь на погоду, стуча зубами, они забрались на телеги, бросив Джул лишь беглый взгляд или кивок. Если её присутствие казалось странным или нежеланным — они этого не показали.       Рассвет был уже близко, когда они наконец тронулись к воротам. Светлеющее небо всё ещё висело тяжёлыми серыми тучами — ещё один угрюмый зимний день. Ночью снега навалило ещё больше. Эренделл вдали был почти неузнаваем: бескрайняя белая пустошь. Улицы пусты, окна закрыты ставнями, двери завалены сугробами. Всё в оттенках белого и серого — будто магическая зима вымыла из долины все цвета и тепло. Только часовая башня в центре деревни отчётливо выделялась. Золотые стрелки часов застыли во льду, как и дома вокруг.       С трудом телеги остановились под пустым рыночным навесом на площади. Все спешились в абсолютной, почти пугающей тишине. Хотя сквозь редкие ставни пробивался свет и из труб тянулись тонкие струйки дыма, Эренделл казался покинутым.       Джул не стала задерживаться среди засыпанных остатков коронационного пира, схватив лопату с ближайшей телеги и принялась за работу.       Бóльшую часть утра она расчищала улицы жилого квартала, что ей достался. К тому времени она промёрзла насквозь, потеряла последние крохи тепла и сил.       Руки дрожали от усталости, когда она закинула лопату на ноющее плечо и побрела обратно на площадь. Там товарищи жались к лошадям, дрожа и злобно косясь на редких горожан, что бродили по площади.       Спрашивать не пришлось. Припасы на телегах почти не тронуты — кроме пары поленьев и одеял.       — Придётся ходить по домам, — подметила Джул, забрасывая лопату обратно.       Судя по злобным взглядам, её слова были равносильны оскорблению их предков.       — А вот хрен! — рявкнул старший в группе. Один глаз у него отсутствовал — это делало взгляд ещё страшнее. — Пусть сами разбираются, вот моё слово.       — Верно, Торстен. Мы не чья-то прислуга, — подхватил тот, что слева, окинув Джул взглядом с ног до головы. — Но пожалуйста, Карлссон, валяй. Тебе-то терять особо нечего, как я слышал.       Несколько гвардейцев одобрительно хмыкнули. Кто-то засмеялся.       Джул сжала кулаки так, что новые мозоли вспыхнули болью. Она уже была готова дать Дросту ещё один повод бросить её в темницу, когда вмешался другой:       — Закрой рот и оглянись, Рейнер.       Голос принадлежал гвардейцу, возвращавшемуся с причала с лопатой в руке. Когда он стянул чёрный шарф с лица, Джул узнала его по седеющей бороде. Это был один из близких друзей Никласа.       — Девчонка права. Если не разойдёмся и не разнесём всё сами, просидим здесь до посинения. Но если хотите вернуться и объяснить нашему любимому и великодушному лейтенанту, почему не выполнили приказ — валяйте.       Упоминание Дроста подействовало мгновенно. Улыбка на лице Эрика исчезла, группа зашумела в знак согласия.       Джул кивнула другу Никласа в благодарность, хотя внутри просто кипела. Послушай они её хоть раз — полдела уже было бы сделано.       Разделив припасы на восемь равных частей, они разошлись по домам. Как ни выматывала работа, общение с горожанами делало её терпимой. Кроме пары дверей, захлопнутых перед носом, всё прошло на удивление хорошо. Благодарные улыбки стариков и восторг детей, глазевших на мундир, показали Джул, каким мог бы быть Эренделл, останься королева. Это лишь укрепило её решимость сорвать планы Дроста.       К полудню Джул закончила последний круг. Небо оставалось затянутым. Солнце пряталось за толстыми чёрными тучами — лишь бледный ореол то и дело мелькал в небе. У причалов дети лепили снеговиков, пока родители рассеянно поднимали глаза к небу.       На дальнем конце площади Джул заметила троих пеших мужчин — каждый нёс стопку одежды. Впереди шёл принц Ханс, за ним — двое её сослуживцев.       Джул остановилась, наблюдая за дворянином издалека. Принц отдал плащ из своей стопки старушке, робко подошедшей к нему. Джул не слышала разговора, но забота на его лице казалась искренней, как и добрая улыбка.       Когда он объявил, что замок открыт и предлагает горячую еду, Джул невольно впечатлилась. Неудивительно, что и слуги замка, и горожане видели в нём спасителя. Всё, что он делал, соответствовало желаниям Анны — относился к Эренделлу как к своему.       Под неусыпным надзором советников принц не сделал ни одной ошибки. Пока. Этого хватало, чтобы заслужить кредит доверия.       Джул так увлеклась наблюдением, что вздрогнула, услышав крик герцога Уэзелтонского. Маленький ядовитый сановник выскочил из узкого переулка со своими громилами и зашагал прямо к принцу.       — Принц Ханс! Мы что, должны тут сидеть и замерзать, пока вы раздаёте ходовой товар Эренделла?! — выплюнул герцог, дрожа в элегантном мундире и всем видом показывая страдания.       Принц Ханс опешил, но быстро взял себя в руки. Лицо омрачилось лёгким раздражением — предупреждение, что ещё одна жалоба ему не нужна.       — Это приказ принцессы Анны…       — Об этом я и говорю! — завопил сановник, размахивая руками. — Вы не думали, что принцесса вступила в сговор со злой колдуньей, чтобы погубить нас?!       Лицо принца Ханса окаменело от оскорбления. Джул восхитилась его выдержкой. Будь она ближе — уже вцепилась бы герцогу в глотку, заставив проглотить слова против королевской семьи.       — Не смейте перечить принцессе. Как её представитель, я постараюсь защитить Эренделл и от измены!       Принц выпрямился во весь рост, взгляд холодный и вызывающий.       Герцог съёжился.       — И-из-из-измены?       Джул успела лишь почувствовать укол тревоги от завуалированной угрозы принца.       Из арки за спиной раздался отчаянный, пронзительный визг лошади. Напряжение мгновенно прокатилось по толпе. Разговоры и споры стихли, дети замерли в снегу. Все затаили дыхание.       Затем застучали копыта по обледенелой мостовой — и в южную арку ворвался белый жеребец без всадника, несясь во весь опор. Ноздри раздувались, он метался из стороны в сторону, пока не наткнулся на гвардейца. С ужасом в глазах конь встал на дыбы и заржал так громко, что, казалось, разбудил весь фьорд.       Кровь застыла в жилах Джул — она узнала коня. Это был Снежок, жеребец принцессы Анны.       Первым отреагировал принц Ханс — шагнул навстречу, подняв руки.       — Стой, стой! Вот так, спокойно, — ласково приговаривал он.       Медленными, осторожными шагами принц приблизился к Снежку и схватил болтающиеся поводья. Конь сдался под его осторожными руками, а вокруг уже собиралась небольшая толпа горожан. Большинство узнали, чья лошадь, но реакции были приглушёнными, беззвучными. Ни слёз, ни воплей отчаяния. Только покорность омрачила лица. Они уже оплакивали принцессу, будто она ушла навсегда.       Зрелище отрезвляло. Джул стряхнула страх, сковавший ноги. Возвращение Снежка ничего не значило — только то, что принцесса Анна застряла в горах и нуждается в помощи.       В несколько быстрых шагов Джул протолкалась сквозь кольцо зевак и оказалась рядом с принцем Хансом. Тот стоял в глубокой задумчивости, взгляд устремлён на северные горы, лицо непроницаемое. Затем, без тени эмоций в голосе, он обратился к толпе:       — Принцесса Анна в опасности. Я прошу добровольцев поехать со мной на поиски.       — Я пойду! — выпалила Джул и принц Ханс удивлённо повернулся к ней. — Я вызываюсь, милорд. Возьмите меня с собой, пожалуйста.       Джул коротко поклонилась, чтобы сгладить вспышку, и затаила дыхание.       Зелёные глаза принца впились в неё и слегка сузились. Пульс Джул колотился в ушах, пока она заставляла себя не отводить взгляд. Надеюсь, он просто вспоминает их короткую встречу в ночь коронации. Потому что если он слышал что-то ещё — ей конец.       Почти все гвардейцы — и даже двое добровольцев из местных — последовали её примеру. Даже герцог Уэзелтонский поспешил предложить своих громил. Слишком поспешно для человека, который только что выказывал полное презрение к королеве и её сестре.       Подозрительно косясь, Джул видела, как герцог что-то шепчет своим людям. Она не слышала, но догадывалась: приказы. И интуиция подсказывала — ничего хорошего.       Принц Ханс, словно не заметив изменений, начал формировать отряд из добровольцев. Джул встала в строй с остальными. Желудок завязался узлом, пока принц оценивающе осматривал её и других. Казалось, прошла вечность, прежде чем он заговорил.       — Надеюсь, все понимают опасность этой миссии, — начал принц Ханс. Он проверял их решимость — взгляд дольше всего задержался на Джул, прощупывая, бросая вызов. Джул смотрела бесстрастно, пока принц не откашлялся и продолжил: — Хорошо. Тогда готовимся к походу. Нам понадобится…       — Куда-то собрались, Ваше Высочество?       Услышав этот голос, Джул окаменела, будто её ударили в спину. Она оглянулась — нет, не показалось. Лейтенант Дрост действительно приближался со стороны замка, закутанный в чёрный шерстяной плащ, который не доходил до щиколоток. С длинным носом и тощими ногами он походил на ворона, готового налететь на добычу.       Принц пошёл навстречу офицеру, ведя Снежка.       — Подходящий момент, лейтенант. Как видите, принцессе Анне нужна срочная помощь, и я должен выехать немедленно. Можете выделить людей для похода?       Лейтенант нахмурился. Он обвёл взглядом строй добровольцев — тем самым взглядом, который Джул видела сотни раз. Острые, расчётливые глаза скользили по покрасневшим от холода лицам. Джул некуда было деться. Она стояла и смотрела, как её надежды тают под довольной улыбкой начальника, когда тот наконец её заметил.       — Если позволите, милорд, для такой опасной миссии нужны лучшие гвардейцы. Эти люди устали, замёрзли и, откровенно говоря, не годятся. Особенно вон та, Карлссон, — Дрост ткнул в неё пальцем, будто в кучу навоза. — Эта девушка опасна для себя и для всех вокруг. Не позволяйте ей себя обмануть. На данный момент у неё уже есть обвинение в мятеже — кто знает, на что ещё она способна.       Кровь прилила к голове Джул. В ушах гудело так, что трудно было думать. Часть её знала: Дрост нарочно провоцирует, чтобы она доказала его правоту. Другая чесалась выхватить меч и отомстить за это публичное унижение — и все предыдущие. Но она увидела детей, смотрящих на неё, и горожан, уже считающих её демоном в мундире, — и гордость удержала руку.       — Как пожелаете, лейтенант. Я доверяю вашему суждению, — ответил принц Ханс, и Джул могла поклясться, что он испытал едва заметное облегчение.       Дрост склонил голову.       — Отлично, милорд. Мои люди будут готовы к отъезду через час.       Он повернулся к Джул. Верхняя губа изогнулась в презрительной усмешке.       — Карлссон, хоть раз сделай полезное дело и отведи коня в конюшню. А потом сходи на кухню и собери провиант для моих людей. Достаточно просто даже для тебя, правда? Ступай. И поживее.       Джул метнула в него взгляд чистой ненависти — во рту солоно от крови, она прокусила губу. Лёгкие жгло, будто воздуха не хватало, но она не дышала, пока не взяла поводья Снежка из рук принца Ханса. Ничего из того, что она могла сказать, не вернёт её в отряд, но Джул могла сохранить лицо.       Они отошли всего на несколько шагов, когда голос Дроста снова ударил в спину:       — Без остановок и крюков по дороге, Карлссон. С меня хватит твоих вольных трактовок приказов.       Если бы не усталость Снежка, Джул запрыгнула бы в седло и показала Дросту, куда он может засунуть свои приказы. Вместо этого она просто проигнорировала его и вышла с площади.       Снежок тихо фыркнул и тёплой мордой ткнулся ей в бок, будто понимая, куда она его ведёт. Джул грустно улыбнулась и стёрла лёгкий иней с его гривы. Если бы он мог рассказать, что случилось с принцессой, и привести её туда… Вместо этого ей оставалось ждать, пока кучка подозрительных иностранцев и идиотов полезет в горы, найдёт двух пропавших девушек и вернёт их живыми. По правде говоря, лейтенант словно нарочно обрекал своих людей на провал.       К тому времени, как они дошли до ворот, в голове Джул уже роились планы побега — на грани самоубийства, от которых Никлас наверняка бы упал в обморок.       Мысль не развеселила, а заставила замереть. Она почти слышала его голос, который перечислял причину за причиной, почему лучше подчиниться лейтенанту. И хуже всего было знать, что Никлас прав. Сейчас она выбирала лишь между смертью от меча и падением в пропасть. Оставаться на месте означало провести жизнь в камере.       Что бы Джул ни выбрала — смерть ждала её. Вопрос лишь когда и как её встретить. Но одно она знала точно: встреча будет не напрасной.