Круговорот

Петля, ещё петля, здесь накинуть, тут вывернуть, вот тут можно распустить и, разумеется, смешать воедино абсолютно несовместимые нити: красную и зелёную. Мари с улыбкой рассматривал какой-то дикий узор из паутины и любовался тем кошмаром, который сам и сотворил. Любовь сплёл с завистью, ненависть с надеждой и пустил судьбу по какой-то кривой дороге, где в конце совсем распустил нити. Какая трагическая получится жизнь, надо будет за ней обязательно проследить. Он было взялся за край бешеного узора, когда вдруг его запястье болезненно захлестнула огромная цепь, которая быстро начала обвивать его с ног до головы. Кто-то резко потянул за неё, выдёргивая его с места и протаскивая по выжженной земле Преисподней. На грудь опустилась тяжёлая нога. — Ты закончил? — невозмутимо поинтересовался парк, глядя снизу вверх и даже не пытаясь освободиться. — Я только что сплёл такую ужасную и красивую судьбу, мог бы и полюбоваться. А теперь ещё рубашку новую чистить. Супротив него демон хаоса и кошмаров предпочитал всегда находиться в настоящей своей форме: рога, огромные когти, мощный хвост и жёсткие наросты, не говоря уж о цепях, обвивающих его ноги и руки. — Тебе вид сменить, что моргнуть, — рыкнул он. Цепи подняли Мари с земли и подвесили вниз головой так, чтобы они находились друг напротив друга, глядя прямо в глаза. — Да, но это не значит, что это повод не уважать меня, — он хмыкнул. — Ты смотри, спутаю так, что сам не обрадуешься. — Да хоть сто раз! Нир недовольно нахмурился и резко ослабил цепи, так что парк чуть не ударился, но вовремя затормозил падение взглядом и привёл себя в порядок мановением руки. Демон хаоса ярился, ударами вздыбивал вокруг себя землю, сам себя цепями отправлял в какой-то безумный круговорот и вообще явно был в плохом настроении. В последнее время он вообще всегда был в плохом настроении. — Что опять у тебя случилось? — зевнул Мари. — Мне скучно, Мари, скучно! — взревел он. Сгустки тёмной энергии превратились в пауков, что едва не сплели свою паутину вокруг демона судеб, но тот недовольно начал от них отмахиваться и топтать. — Фу, убери свою кошмарную дрянь! — Здесь каждый день одно и то же, даже в Лимбе скучно! — он капризничал как ребёнок и ударом цепи по земле чуть не вызвал огненный всплеск. — Всё это уже было, ничего нового! Как я могу быть демоном хаоса, если я всё могу предсказать?! Каждую реакцию на всё, что я делаю! — Успокойся, твои вопли не помогут. — Вот сейчас ты начнёшь меня успокаивать, потом начнёшь ко мне приставать, мы потрахаемся, а потом мне снова будет скучно! — взвыл Нир. — Мне даже с тобой скучно! Мне даже сделать никто толком ничего не может! Мари тяжело вздохнул и поманил приятеля пальцем — тот недовольно скользнул к нему, поддерживаемый в воздухе лишь своими же цепями. Парк мягко начал перебирать его волосы, но Нир никак не отреагировал, лишь недовольно заворчал. — В последнее время тебя ничего не радует, да? — Ничего! — зарычал демон кошмаров. — Тысячи тысяч лет одно и то же! — Может быть потому, что ты делаешь то, что от тебя все ожидают? — демон судеб слегка усмехнулся. — Я уже делал неожиданные вещи! Один раз я напоил заблудшую душу, и она удивилась, что я сделал ей что-то хорошее. Я не могу делать хорошие вещи, это тупо! — Да, почему? — Потому что я несу кошмары и хаос, а не что-то хорошее! — Ну, ничто не мешает тебе сделать так, чтобы кто-нибудь привык к чему-то хорошему, чтобы потом ты превратил это в кошмары и хаос, — пожал плечами Мари. — Наводить порядок, чтобы потом его развратить? Делать хорошее, чтобы потом это закошмарить? Долго, Мари, очень долго! Ненавижу, когда что-то происходит долго! Хочу здесь и сейчас! Он резко отмахнулся от парка и прыгнул на него, прижимая к земле. Тот ощутил, как по его рукам, ногам и шее ползут цепи и слегка ухмыльнулся. Нир недовольно ворчал, когтями разрывая на нём одежду. — Да? Как быстро у тебя иссякло терпение. А ведь ты потратил на меня столько времени… — он картинно вздохнул и наигранно охнул, ощутив, как демон хаоса кусает его в шею. Слегка болезненно, но всё же приятно. — Какого времени, ты о чём? — буркнул тот. — Уже забыл? — фыркнул Мари. Нир оторвался от него, стирая кровь со рта. Он почувствовал интригу, так что теперь с лёгким любопытством наблюдал за прикованным цепями к земле приятелем. — Мы скоро расстанемся. Надолго, — вздохнул парк. — Не юли, говори нормально, — рыкнул демон хаоса. — Нихрена не понимаю! — Тебе стало скучно в аду. Ты уже начал делать хорошие вещи, чтобы развеять скуку. Скоро они начнут тебе нравиться. Ещё пара десятков тысяч лет — и ты начнёшь смотреть в сторону ангелов, интересоваться их деятельностью и молить о прощении. Глядишь, и сам им станешь. — Что за чушь ты несёшь? — Ангелы падают. Демоны возносятся. Такое происходит иногда — довольно редко, но происходит. Ты уже забыл, как я тут появился? — По-моему, ты всегда был здесь, рядом со мной. Развеивал мою скуку лучше остальных, — почесал затылок Нир. — Я здесь из-за тебя, между прочим, — улыбнулся Мари. — Ты столько дряни лил в мои ангельские уши и так соблазнял своими цепями, что меня просто сбросили. Между прочим, падать с такой высоты было очень больно, мог бы и извиниться. — Да? Ты раньше был ангелом? Совсем не помню! — Это ожидаемо. Я помню это, потому что я постоянно слежу за нитями своей судьбы, но из памяти других это изглаживается. Небеса и Преисподняя в круговороте, понимаешь? — Пока… пока что-то не очень… Мари ощутил, как цепи на его теле слабеют, отпускают. Демон кошмаров выглядел слегка растерянным, но крайне заинтересованным новой сказкой. Она должна была успокоить его ещё на некоторое время. Парк кашлянул и поднялся на ноги, проводя руками по искусанной шее и порванной одежде, чтобы вернуть всё в приличный вид. — Видишь ли, мы с тобой не привязаны к человеку, потому что сейчас для нас нет человека, но когда-то было иначе. — Мы же оба демоны. — Так было не всегда. Не знаю, что было в начале — таких вещей не помню даже я, но мы были на разных сторонах. Я ангел, ты демон — или наоборот. Но жизнь — это бесконечное движение, течение и изменение. — Хаос! — мгновенно подхватил Нир, глаза у него вспыхнули тёмным огнём. — Нет, вообще-то, нет, — рассмеялся парк. — Я бы даже сказал наоборот, порядок. — Пф, скукота, — буркнул тот. — Ладно, дальше-то что? — В общем-то, всё. Времена идут, всё меняется — и мы с тобой тоже. Ты менее стабилен в вопросах идеологии, чем я, так что обычно ты начинаешь новый круг. — Круг? — Да, это круги. Мари провёл рукой и показал ему мириады удивительных и пугающих узоров — хитросплетений судьбы, которые обычно он сам и вязал. Но для простоты свёл это всё до одного круга. Наверху нарисовал Небеса, снизу Преисподнюю, а в центре Землю и Лимбо под любознательный взгляд демона кошмаров. — Сейчас мы на одной стороне, но когда-то я был выше, — парк создал иллюзии маленьких фигурок: демона внизу и ангела наверху, а потом свёл их вместе на земле. — Демон и ангел всегда ходят парами — мы с тобой, вроде как, пара. Связаны друг с другом незримой нитью судьбы, разорвать или спутать которую не в состоянии даже я. Когда-то я был доминионом порядка, и мы с тобой встретились на Земле. Честно говоря, уже не помню, почему. Суть в том, что прошло очень много лет, и некоторые из твоих слов очень сильно меня задели, — он вернул демона в Преисподнюю. — Так что теперь я тот, кого ты видишь перед собой, — следом Мари отправил и ангела, превратив его в демона. — Когда-то было наоборот, — он сместил фигурку Нира на Небеса, сделав его ангелом, — тогда, кажется, упал ты. На самом деле, так не всегда происходит. Иногда кто-то из нас возносится вслед за другим, иногда кто-то из нас меняет стороны как перчатки, тогда как второй стабильно находится на одном месте. Но этот круг всегда повторяется, — парк закрутил картинку, снова превращая её в мириады нитей и узлов. — Неважно как. Неважно когда. Всегда. Кажется, в этот раз я тебя потеряю, а не наоборот. Нир слушал с любопытством, не перебивал, хотя было видно, что для него это скорее интересная история, чем непреложная истина. Он, однако, задумчиво дёрнул плечами. — Не могу представить себя ангелом. Быть ангелом невероятно скучно. Столько правил! — Именно, тем соблазнительнее их неожиданно нарушить, — улыбнулся Мари. — Тебе скучно, потому что тебя некому остановить, Нир, некому даже бросить тебе вызов. Ты распробовал вседозволенность во всех её формах — Преисподняя отлично подходит твоему необузданному характеру. Но когда на хаос нет управы, он начинает съедать сам себя. — Бла-бла-бла, может это тебе пора на Небеса? — закатил глаза тот. — Если ты был доминионом порядка, как я вообще тебя смог совратить? Совращение, провокации и игры разума — это по твоей части, не по моей. Я представляю всего лишь ударную грубую силу, чистое, а не скрытое зло. — Ах, это было чертовски мило, — захихикал демон судеб. — Я начал задумываться после того, как ты сказал мне, что Преисподняя — это единственное место, которое всегда будет не в порядке, потому что всегда есть те, кто мутит воду, превращает параллели в перекрёстки и играет на струнах души человеческой лучше, чем любой ангел. По-моему, после этого я стал изучать демонов куда серьёзнее и понял, что парки — это единственные демоны, которые в состоянии сотворить порядок в самой извращённой его форме. Таких ужасных последствий одного-единственного распущенного узла я не видел ни в одном свитере, — Мари хмыкнул. — Потом я расспросил тебя подробнее, вернее… мы подрались, кажется. В ходе этого я поставил себе задачу навести порядок в душах людей… и вот после этого свалился прямо тебе под ноги весь переломанный и обгоревший. — Заебись навёл, — оскалился демон хаоса. — Даже паркам нужен ключ к душе человека, чтобы начать плести свои узоры. — Да, и вот как раз этого ты мне не сказал, — усмехнулся тот. — Впрочем, какая уже разница, если мы оба здесь? — Упасть выглядит куда проще, чем вознестись. По какой причине это вообще можно сделать? На Небесах тоска почище Преисподней, — зевнул Нир. — Не знаю. Я всегда помню только последнюю свою жизнь, — Мари цокнул языком. — И каждый раз себе говорю, что вот этот раз точно последний. Каждый раз ошибаюсь. Будучи ангелом, я всегда даю завет никогда не нарушать клятв и быть добродетельным. Будучи демоном, я каждый раз себе повторяю, что на Небесах делать нечего, и там чертовски скучно. Как видишь, ни одного своего обещания я ещё не выполнил. — А что будет, когда кто-то из нас навсегда останется где-то здесь или там? — Не знаю. Я слышал, что круг завершится, когда все демоны станут ангелами, или все ангелы — демонами. Пока ещё до такого не доходило, да и не думаю, что дойдёт. Что до нас — мы, знаешь, как бы хотим быть вместе, но физически отталкиваемся из-за определённых обстоятельств. Так что когда Преисподняя лишится своего самого сильного демона в лице тебя, то есть вероятность, что я потянусь за тобой в Небеса. — Скажешь тоже. Я? Ангел? Не смеши мои рога. — Могу себе представить тебя в ангельской ипостаси — о, чёрт! — я бы ни за что не хотел попадаться тебе на пути, — расхохотался Мари. Демон кошмаров фыркнул, ещё немного любуясь на узор из нитей. Он, вдруг, резко ударил хвостом по земле и вспыхнул чёрным огнём. — Круговороты-хуевороты, херню городишь, Мари! Что если я сейчас возьму и сожгу все твои драгоценные нити судьбы?! От меня-то у тебя ключа нет, меня не переиначишь! — Ах, мне придётся плести всё заново, что же я могу противопоставить такому сильному и непобедимому демону как ты? — улыбнулся парк. — Может быть, мы можем как-то договориться? — вокруг Нира собрались незримые, но вполне ощутимые струны злого рока. — Может быть, ты хочешь посмотреть, как я плету узор какому-то грубияну и хабалу вроде тебя? — Если плохо сплетёшь, я тебя погружу в бесконечный кошмар! — мгновенно согласился Нир, довольно скалясь. — Договорились, — хмыкнул демон судеб, подавая руку. Он прекрасно знал, что демоны хаоса были единственными, кто мог нарушать договор, а фраза «бесконечно» из их уст могла означать что угодно, но не вечность. Мари удобно устроился на коленях своего оппонента, который подтянул его к себе поближе, грубо обхватывая когтистыми руками и почти мгновенно кусая в шею до боли. У Нира начали появляться определённые привязанности, закономерности и системность в поведении — он стал чуть-чуть более предсказуем, чем до этого. Парк дёрнул его за волосы и грубовато впился поцелуем, ощущая, что любые узоры и хитросплетения чужой судьбы быстро перестали быть демону кошмаров интересны.