Пронзая сердце

— Энн. Эй, новенькая. Проснись!       Анна подскочила.       — Что такое?       Медленно она пришла в себя и осмотрела окружающую обстановку. Опрятная комната с койкой. Элин, уже одетая в свою форму, стояла над ней, положив руки на бёдра. Яркий свет, льющийся через окна, больно резал глаза.       — Ты очень крепко спишь, Энн, — сказала Элин.       Анна потёрла глаза.       — Который час?       — Только что рассвело, — сказала Элин.       — Рассвет? — Анна застонала и перевернулась, натянув одеяло обратно на голову.       — Мы каждый день встаём на рассвете, — сказала Элин. — Где, ты работала раньше, Энн?       Анна уставилась в темноту под шерстяным одеялом.       «Верно», — подумала она. Стянув с себя одеяло и свесив ноги с кровати, она зажмурилась от яркого света нового дня.       Принцесса Анна никогда бы не поднялась так рано. Но теперь она была Энн.       

* * *

      Слуги Весеннего дворца завтракали вместе за несколькими длинными столами. В комнате было шумно и тесно, слышались разговоры и смех. Анна пробиралась между людьми, натягивая тугой накрахмаленный воротничок, который неприятно кололся. Заметив свободное место рядом с соседкой по комнате, она протиснулась туда. Молодые женщины за столом с любопытством посмотрели на неё.       — Ты не ешь, Энн? — спросила Элин.       — А?       Анна в очередной раз забыла, что она теперь не принцесса, а простая служанка.       — Т-точно! — заикаясь, быстро ответила она. В соседней комнате на кухне один из поваров подавал завтрак. Он налил ей миску каши и протянул ломтик тоста.       — Хорошо устроилась? — спросил он.       — Вроде того… — пробормотала она.       Когда она снова села за стол, девушки уже вовсю разговаривали.       — Мне кажется, что работы стало больше, — ворчала Хелен.       Анна протиснулась между ними и откусила кусочек тоста. Кто-то подтолкнул к ней блюдце с маслом.       — Спасибо, — сказала Анна, потянувшись за ножом.       — Может быть, — сказала Элин, размахивая ложкой. — Но я с нетерпением жду остатков.       Люсиль восторженно откинула голову назад. — Ты помнишь дебют Эдварда? Ох, боже. Это суфле.       — И сладкие рулетики, — вздохнула Элин.       — Сегодня что-то намечается? — спросила Анна, набирая полный рот каши. Она была бы намного вкуснее с ложкой варенья.       — Разве ты не слышала? Сегодня вечером состоится дебют леди Эльзы, — ответила Элин.       Каша стекала с её ложки обратно в миску. — Её дебют?       — Мне кажется, что… — сказала Элин, — леди была изолирована…       — Заперта маркизом, точнее, — перебила Хелен.       Элин ударила её ложкой. — В любом случае, это будет её первый бал, так что они устраивают для неё празднование по случаю выхода в свет.       Хелен выглядела очень кисло.       — А на следующей неделе — остатки свадебного торта, — промурлыкала Люсиль. — Этот месяц будет вкусным.       — Я просто с нетерпением жду уборки, — проворчала Хелен.       «Маркиз все время держал её взаперти. Возникает вопрос: сколько воспоминаний Эльзы было подделано? Остались ли некоторые прежними?       Убрав тарелки, она была готова к своему первому полному рабочему дню. Согласно указаниям Эвелин, Анна должна была сопровождать Элин и помогать ей в подготовке к вечернему балу.       

* * *

      Это был самый изнурительный день в её жизни.       Они вытирали пыль с портретов в прихожей, мыли полы, мыли, мыли, мыли, пока руки Анны не покраснели и не потрескались от раздражения, вызванного мыльным порошком. От едкого запаха отбеливателя у неё кружилась голова. И всё же: она мыла, чистила, подметала, убирала, протирала и скребла. В полдень они с Элин прервались на обед, и до сих пор Анна не подозревала, что еда может быть такой вкусной. Весь день она чувствовала на себе пристальный взгляд мистера Кристиана, который следил за любым признаком слабости: ей пришлось проглотить свои жалобы.       После обеда они посетили комнаты для гостей, чтобы привести их в порядок и застелить кровати. Пока они работали, Элин беспрерывно болтала. Её мать была горничной: это была единственная жизнь, которую Элин когда-либо знала.       — Но, как только мой кавалер наконец-то сделает мне предложение, я уйду, — сказала она, смахнув простыню с кровати. — А как насчет тебя, Энн? У тебя есть возлюбленный?       Анна расправила свежую простыню, и Элин ухватилась за другой конец.       — У меня был… — сказала она, — но ничего не вышло.       — Что случилось? — спросила Элин, когда они вместе заправляли кровать. После дюжины таких постелей Анна начала понимать, что к чему.       — Я не знаю… сначала между нами все было хорошо. Даже отлично. Я думала, что люблю его. Но я…       «Я не любила его. Мне нравилось только размышлять о любви, — подумала Анна.       Элин забралась на кровать, чтобы заправить края у изголовья. Анна сделала это с другой стороны.       — Тебе нравился кто-то другой? — предположила Элин.       Это слово вырвалось у Анны с тяжёлым вздохом:       — Нет!       «Бесполезно скрывать это. Полагаю, теперь это должно быть очевидно… Как сильно я хочу тебя».       Та ночь на балконе. Ледяные пальцы сестры. Как Анна дрожала под ними. Хотела, чтобы они сжимали её крепче.       Анна тонула, и в момент кристальной ясности к ней пришла мысль: она любит её.       И всё же она до сих пор не знала, что такое любовь. Мать рассказывала ей сказки о белых свадьбах и настоящей любви. Но принцы оказались обманом. Настоящую любовь невозможно поймать в бутылку. Изоляция от сестры плохо повлияла на неё. Эльза вела себя как ребенок, постоянно убегая от своих проблем, потому что никогда не училась смотреть им в лицо.       Что такое любовь?       — Энн, — сказала Элин, вырывая её из размышлений. — Тебе нужно распрямить простынь.       Может быть, к тому времени, когда всё это закончится, она всё поймет.       

* * *

      Они находились в бальном зале, гораздо более величественном и просторном, чем тот, что был в Эренделле, Анна держала лестницу, пока Элин расправляла знамена. Неожиданно мистер Кристиан появился перед ней.       — Тебя позвали, — сказал он.       — Позвали? — спросила Анна, крепко держа лестницу.       — Леди Эльза. Она хочет, чтобы ты помогла ей в подготовке к балу.       — Повезло, — пропела Элин, подслушивая разговор.       — Что ты ей сказала? — спросил дворецкий.       — Простите, сэр, я не понимаю?       — Леди Эльза не только не проявила никакого интереса к фрейлине с момента своего приезда, она отклонила все мои предложения о личной горничной. Она никогда никого не просила лично. Кроме вас. Анна изо всех сил старалась сохранить спокойное выражение лица. Однако в груди у неё разрывалось сердце.       

* * *

      Она постучала в дверь. Волнение улетучилось, когда она услышала голос сестры: — Можешь войти.       Внутри Эльза сидела за столом, накрытым красивой скатертью, с чаем и пирожными. Она жестом указала на место напротив себя.       — Присядь со мной, Энн.       Анна села, разглядывая стол. На нём лежали маленькие причудливые пирожные, которые всегда любила Эльза.       — Мистер Кристиан сказал мне, что вам нужна моя помощь в подготовке к балу, — сказала она.       Эльза отмахнулась.       — И это тоже. Но я позвала тебя, потому что хотела убедиться, что с тобой всё в порядке после вчерашнего.       Забота Эльзы зажгла что-то внутри неё.       — Да, благодаря вам, — сказала Анна.       Анна налила чай, и Эльза осыпала её шквалом вопросов: хорошо ли она питается, как её лечили, есть ли у неё нормальная кровать?       — Мне льстит ваша забота, миледи, — сказала она.       — Тебе не нужно называть меня так. Зови меня Эльзой. Я хочу, чтобы мы были друзьями.       Собираясь поднести пирожное к губам, Анна остановилась. Не нужно повторять вчерашнее унижение.       — Я думаю, что есть люди, которые лучше подходят для этой роли, — сказала она.       Эльза покачала головой.       — По правде говоря, я выросла среди слуг. Я не привыкла, — она протянула руку, — ко всему этому.       — Этому?       — Придворный этикет. Что говорить нужным людям. А что говорить не стоит. Это утомительно.       — Поэтому вы отказались от фрейлины?       — А разве женщины должны платить за то, чтобы быть моими подругами? Я так не думаю, — сказала Эльза. — Я бы предпочла завести настоящих.       — Вы… скучаете по своему дому? — спросила Анна.       — Немного. Но я не скучаю по одиночеству. Есть много плохих воспоминаний, от которых я с радостью избавилась бы. Но всё же это был мой дом, и я была рад его покинуть… А ты скучаешь по своему Эренделлу?       — Да.       — Твоя сестра, должно быть, важна для тебя. — одновременно вопрос и утверждение.       — Очень важна.       Следующий час она провела, помогая Эльзе подготовиться к дебюту.       — Сегодня у вас другое платье? — спросила Анна, расстёгивая шнуровку на платье Эльзы и помогая ей снять его.       — Мой жених подарил мне платье для сегодняшнего вечера, — сказала она, указав на завёрнутый пакет, лежащий на кровати.       — Вы ещё не открыли его?       — Он подарил мне уже не меньше дюжины, — засмеялась Эльза.       Анне не нравилось думать о Джарете: мысль о нём заставляла все её тело пылать от гнева. Жалкий склизкий принц. Неужели он думает, что сможет завоевать расположение Эльзы с помощью платьев?       Она встряхнула платье, расправляя складки, и… Как бы ей ни хотелось высмеять вкус принца Джарета, он сделал хороший выбор. Платье было простым, но элегантным.       — У принца Джарета отличное чувство моды, — одобрительно сказала Эльза.       Анне стало легче от того, что Эльза произнесла титул Джарета. Её худший страх, который она не смела высказать вслух, боясь, что это может оказаться правдой, заключался в том, что Эльза, эта Эльза, испытывала чувства к принцу.       Однако титул предполагал уважительную дистанцию между ними. Даже если воспоминания можно изменить, то любовь, наверное, нет.       Она помогла Эльзе справиться с хитрыми крючками корсета. И снова это чувство неловкости от их близости. Анна чувствовала жар, исходящий от её тела. Её охватило непреодолимое желание: легко и непринужденно наклониться вперед и обхватить Эльзу руками, притянуть её к себе.       — Энн? — спросила Эльза, чувствуя её нерешительность.       — Сейчас, — ответила Анна, поспешно застёгивая серебряные люверсы.       Стоя рядом с будуарным столиком, Анна расчёсывала волосы Эльзы, такие красивые и тонкие, словно шелк.       Подняв глаза к зеркалу, она увидела странное зрелище: Эльза-не-Эльза, прекрасная и безупречная. И она: Анна-не-Анна, в непривычной одежде, с волосами, собранными в строгий пучок, расчёсывающая волосы своей госпожи.       Мысли проносились потоком: как ей вернуть Эльзу к прежней жизни, что ей следует сказать, что сделать?       И всё же какая-то её часть не обращала на это внимания. Та часть внутри неё, которая просто хотела продолжать расчёсывать волосы Эльзы и быть рядом с ней.       Анна вновь задалась вопросом: «Что такое любовь?»