Пронзая сердце

      — Так вот как выглядят торжества.       Опираясь на руку принца Джарета, Эльза разглядывала всё вокруг. Бальный зал, согретый теплом множества тел, насыщенный гулом разговоров, был украшен знаменами в цветах её семьи. Сквозь шум голосов доносились мелодии музыкантов.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил принц. Он стоял рядом с ней в тёмно-синем жилете из тонкого бархата, светлые волосы были элегантно уложены на затылке.       — Я в восхищении, — сказала она и добавила: — и немного волнуюсь.       — Волнуешься? Почему? — спросил принц.       — Я никогда в жизни не была на подобных мероприятиях. А теперь они устраивают торжество в мою честь в королевском дворце. С принцем рядом со мной. Так что можно сказать, что это немного…       — Ошеломляюще? — подсказал Джарет.       — Одним словом это не описать. Но… — она сжала его руку, — это к лучшему. Я не забуду доброту, которую проявила ко мне ваша семья.       Джарет улыбнулся ей. На мгновение ей показалось, что в его глазах что-то промелькнуло. Но затем он протянул ей руку, и все мысли рассеялись.       — Как твой жених, я приглашаю тебя на первый танец, — сказал он.       Она почувствовала, как тепло покидает её. — Ох…       — Что-то не так?       — Просто… я никогда не училась танцевать.       Я столько всего должна знать, но не знаю… Для чего, чёрт возьми, были все эти годы?       Но это, видимо, не остановило принца. Его улыбка расширилась — безупречная, уверенная. — Тогда мне придётся показать тебе, как это делается, не так ли?       Её протесты остались без внимания. Эльза сдалась и позволила ему вести себя за руку в гущу танцующих. Одобрительные взгляды устремились на них, и Эльза почувствовала, что краснеет.       — Я действительно не умею… — начала она.       — Ну же, — мягко сказал принц. — Мы будем делать это медленно. Это очень просто.       Она крепче прижалась к нему. — …Хорошо.       И к удивлению Эльзы, он оказался прав. По мере того как принц показывал ей шаги, а она их подбирала, напряжение ослабевало. Она громко рассмеялась. Всё оказалось так легко!       — Ты уверена, что не делала этого раньше? — поддразнил её принц.       …Делала ли я? Никто никогда не учил её танцам, но чувство дежавю не покидало её. Как будто она уже танцевала когда-то, но в другой жизни.       Почему мне так грустно?       Печаль пришла внезапно, словно дождевые облака закрыли небо. Она тосковала по чему-то… но почему?       — Миледи, с вами всё в порядке? — Почувствовав заботу принца, она оживилась и подняла голову.       — Да! Конечно.       …Какая у неё может быть причина грустить? Она жила во дворце. Выходила замуж за принца. Оставила плохие вещи позади.       И всё же чувство цеплялось за неё, как конденсат за стекло.       Вечер продолжался. Бесконечные представления. Бесчисленные имена. В королевской семье было множество мужчин-родственников, и Эльзу представили огромному количеству кузенов, дядей и даже племянников. Королева Матильда правила Весенним Городом так долго, что кронпринцу уже было за шестьдесят, и он опирался на трость. Пока Эльза проводила вечер под вниманием людей, желающих увидеть будущую принцессу, кронпринц едва удостоил её взглядом. Он сурово поздоровался и продолжил ужинать у буфета. Судя по его двойному подбородку и огромному животу, это было его любимым делом.       Эльза никогда бы не сказала этого вслух, но знакомство с родственниками Джарета заставило её порадоваться, что королева выбрала в женихи именно его.       Что касается самого Джарета, то он был очарователен. Талантливый собеседник, изящный танцор. Но глядя ему в глаза, Эльза спрашивала себя: почему же она ничего к нему не чувствует?       Её взгляд пронзил толпу. Там, рядом с двумя мужчинами, с подносом напитков стояла Анна.       Возбуждение, тревога… и ещё одно чувство, о котором она забыла сказать принцу: рассеянность.       Мундир Энн сидел чуть хуже, чем должен, одна пуговица у воротника была расстёгнута. Веснушки на носу, рыжие волосы, строго зачёсаны назад. Эльза задумалась… как бы выглядела Энн с распущенными волосами?       Со вчерашнего дня она не могла перестать думать о юной служанке. Когда их руки соприкасались, она чувствовала… связь. Как будто между ними искра.       Она провела большую часть вечера, придумывая, как бы увидеться со служанкой снова… пока не поняла, что может просто вызвать её.       Джарет беседовал с герцогом, а Эльза наблюдала за Энн, и тепло в груди нарастало. Она положила руку на сердце.       Глупости, — укоряла она себя. — Я думала, что знаю обо всём, но влюбиться в служанку?       Это казалось странным. Энн была девушкой, и всё же её чувства были искренними. Глядя на неё, Эльза ощущала покой, которого не знала много лет.       — Эльза! Как приятно видеть тебя снова. Поздравляю с дебютом.       Эльза вскинула голову. Перед ней стояла леди Илия.       Несколько месяцев назад, хотя казалось, что прошло гораздо больше времени, королева посетила дом Эльзы на болотах. Огромный пустой дом, всегда чистый, безупречный — и бессмысленный.       — Во дворце живут ещё несколько таких же, как ты, Эльза, — объяснила королева.       — Простите, Ваше Величество, но я думаю, таких, как я, немного…       Она всю жизнь думала, что одинока со своим даром. Но оказалось — нет. — Есть ещё четыре человека, которых я называю друзьями и которые обладают силой. Я хочу, чтобы ты присоединилась к нам.       — Ваше Величество… простите, но я не понимаю.       — Выходи замуж за моего внука Джарета. Я хочу, чтобы ты стала частью моей семьи, Эльза Аустенборг.       Пустая комната. Тиканье часов. Слёзы.       — Ваше Величество… Я почту за честь.       Для неё там больше ничего не было. Ничего.       В Весеннем Городе она впервые не чувствовала себя одинокой. Она посмотрела на Илию — крупную элегантную даму лет тридцати, обмахивающуюся веером. Её уже представляли раньше; она громко смеялась и казалась искренней.       И у Илии тоже была сила.       Опустив веер, Илия попробовала свой напиток и сморщилась. — Здесь подают тёплый пунш.       Эльза взмахнула пальцами, и в бокале зазвенели кубики льда.       — Должно быть удобно иметь тебя под рукой в жару, — заметила Илия. — Как давно ты это умеешь?       — Сколько себя помню.       — И ты всегда это контролировала?       — Конечно, — уверенно сказала Эльза.       — Изящный трюк, — признала Илия, улыбаясь. — Хочешь посмотреть один из моих?       Мимо Эльзы проплыла рыба, сверкая серебряной чешуёй. Она отступила. Рыба! Она подняла глаза и увидела целую стаю лососей, проплывающих перед фреской под куполом. Пейзаж, херувимы — и рыба среди них.       Эльза в панике прижала руки к лицу. Они под водой!       Илия и Джарет рассмеялись. — Ты можешь дышать, — сказала Илия. — Это иллюзия.       Эльза осторожно вдохнула. Облегчение. — Это потрясающе… — Она всё ещё не могла поверить своим глазам.       Щелчок пальцев — и всё исчезло. — Но в конце концов это только иллюзия. Я не могу создать что-то физически, как ты.       — Ты скромничаешь, — поддразнил её Джарет. Илия отмахнулась веером.       Старые думы вернулись. — Наши силы. Как думаешь, это дар или проклятие?       Илия посмотрела серьёзнее. — Почему спрашиваешь?       — Я не могу не думать, что моя жизнь была бы иной без моего дара. Если бы отец не закрыл ворота… какой бы жизнью я жила?       Илия задумалась. — Есть принцип… — начала она. — Энергия никогда не исчезает. Она просто переходит в другое состояние. Мир всегда стремится к равновесию.       — Думаю, за всё нужно платить. Должно быть проклятие, уравновешивающее наши способности. Иначе — кто знает, что бы случилось?       Эльза создала в воздухе снежинку. Холодную и прекрасную. Как большая часть её жизни.       Холод её никогда не беспокоил… но она никогда не могла согреться.       Было ли это её проклятием?       Мысли, как снег, опустились на Энн. Один день — и всё же…       Она сомкнула руки над снежинкой.       …Энн заставляла её чувствовать тепло.

***

      Ночь Анны была менее насыщенной. Она разносила напитки, спускалась на кухню, снова поднималась, молясь, чтобы ничего не пролить. Всё повторялось. Дворяне её игнорировали; единственный мужчина, который заговорил — накричал из-за пролитого вина, хотя сам столкнулся с ней.       Анна проглотила обиду. Когда всё это закончится, Эльза будет должна ей дворец из шоколада.       Но в основном ей было скучно. Скучно и тревожно. Королева Матильда не пришла на бал — она была больна. А вот принц Джарет был здесь, и Анна нервничала. Он видел принцессу Анну из Эренделла — а теперь она была служанкой Энн. Вероятность узнать её была мала… но всё же.       Иногда ей удавалось увидеть Эльзу. Толпа двигалась, и сестра появлялась — смеющаяся, живая, свободная. У Анны перехватило дыхание, когда она увидела, как легко Эльза колдует снежинку — без тени напряжения.       Если она и видела это когда-то, память была украдена.       Толпа сдвинулась, Эльза исчезла. Анна снова разносила напитки, и мысли уплывали…       — Анна?       Она вздрогнула так сильно, что опрокинула поднос. — Э-Эльза?! О нет!       В одно мгновение бокал замёрз и с глухим стуком упал на пол.       — Хорошая реакция, Эльза, — сказала Анна, ставя поднос на стол и поднимая стакан.       — Прости, что напугала.       — Нет, это моя вина. Я… замечталась.       Она ругала себя. Сколько можно быть неуклюжей? Щёки пылали.       Она услышала тихое хихиканье.       — Что такое? — спросила она напряжённо.       Эльза смеялась, прикрывшись рукой. — Прости. Просто… ты милая, когда смущаешься.       …Что?       Тут Анна заметила мистера Кристиана, пробирающегося сквозь толпу. Она резко пригнулась за платье Эльзы. — Крысы! — воскликнула она, игнорируя странные взгляды.       — Что ты делаешь? — спросила Эльза.       — Мистер Кристиан, — прошептала Анна.       — Дворецкий?       — Если он увидит, что я без дела, он снимет с меня шкуру.       Но Эльза лишь рассмеялась.       — Эльза! — прошипела Анна.       — Тогда нам лучше уйти, — спокойно сказала Эльза. Она протянула руку. — Пойдём.       Анна согласилась.       Они пробежали сквозь толпу и скрылись за тяжёлыми шторами. Там было темно, и Анна ударилась ногой о мебель.       Она перевела дыхание. И только потом осознала, что ничего не видит.       — …Эльза?       — Я здесь, — прозвучал голос совсем рядом.       Анна нащупала что-то тёплое — и резко отдёрнула руку. — Ох…       — Что случилось?       — Н-ничего. Просто… — она прижала руку к сердцу.       Пальцы коснулись её щеки. Глаза привыкли к темноте — и она увидела глаза Эльзы.       …Но это была не та Эльза.       …Тогда почему она смотрела на неё так же? С той же тоской. С той же любовью, что в ночь бала-маскарада.       Это она, подумала Анна. Она всё ещё здесь. Внутри.       — Прости, — сказала Эльза. — Я уверена, ты подумаешь, что это странно, но…       — Пожалуйста. Скажи мне, о чём ты думаешь, — прошептала Анна.       Секунда колебаний. — С тех пор как увидела тебя… я хочу тебя поцеловать.       Столько причин, чтобы не делать этого: их родство, что скажут люди.       И только одна причина сделать это: Анна любит Эльзу.       — Тогда просто поцелуй меня, — прошептала она.       Губы Эльзы коснулись её губ. Нежно, как касание крыла. Но этого было достаточно.       Анна вздрогнула.       — Ты дрожишь, — сказала Эльза.       — Д-да… — Анна чувствовала себя проводом под напряжением, подключённым к Эльзе. Каждое прикосновение — как искра.       — Ты тоже дрожишь, — заметила Анна.       — Интересно, почему… — сказала Эльза и снова поцеловала её. Их носы слегка столкнулись. Они рассмеялись. Разве поцелуй сам по себе не абсурден?       Анна притянула её ближе. Эльза была тёплой. Мягкой.       Издалека донеслось объявление: королева присоединяется к празднику.       Анна прижалась к её ключице. Запах Эльзы — запах дома.       — Ты должна идти, — наконец сказала Анна. — Королева захочет видеть тебя. А потом будут спрашивать, куда ты пропала.       Неохота Эльзы была ощутимой. — Ммм… Наверное, ты права. — Она отпустила Анну. И Анна сразу пожалела.       — Могу я… можем мы… — Анна запуталась в словах.       Эльза сформулировала яснее: — Приходи ко мне в комнату сегодня ночью. После бала.       Нужно было выбраться. Обойти стражу. Всё продумать. Но…       — Я приду, — сказала Анна.       Эльза вышла первой. Анна подождала в темноте несколько минут.       Но её руки всё равно дрожали.