Пронзая сердце

Когда Ада очнулась, ей показалось, что она находится под водой. Она ощутила давление воды, окружающей её, и запаниковала. Глаза распахнулись, и Ада устремилась, как она надеялась, вверх, к поверхности. Руки поднялись ко рту, она задыхалась и набирала воду в лёгкие. Но спустя мгновение она обнаружила, что может свободно дышать. Ада неуверенно опустила руки ото рта, сердце всё ещё колотилось в груди. — Ада? — Она услышала знакомый голос, как будто через огромное расстояние. — Ада, ты меня слышишь? Глаза сфокусировались сквозь искажение. Перед ней стояла королева Матильда, всего в метре от неё, но одновременно и вдали. Ада зажмурила веки, чтобы прояснить зрение, но плёнкоподобная дымка не исчезла. — Я слышу тебя, — собственный голос показался ей странным. Более глубокий, с металлической ноткой силы. Матильда прищурилась, словно заглядывая в глубину окна. — Что ты чувствуешь? — осторожно спросила она. — Я чувствую… — Ада сжала пальцы. Что-то заискрилось между ними, сила пронеслась по телу, проскакивая через нейроны и пробиваясь через синапсы, словно сверхновая. — …Как будто я могу сделать всё, что захочу, — сказала она, переведя дыхание. Магия, созданная на заре времён и заключённая в серебристую поверхность зеркала, текла по венам, сила, подобная жидкому электричеству, прожигала артерии. Она могла сделать всё. Реорганизовать вселенную. Изменить время, заставить его маршировать в такт её приказам и желаниям. Вот только… — Я не совершенна, — сказала она. Больше. Ей нужно было больше. Она чувствовала осколки, содержащие недостающие части её силы, запертые в плоти и костях. Было бы легко без труда вырвать их из слабой плотской тюрьмы, чтобы принять их внутрь себя и поглотить их силу. Нет… — пробормотала та часть, которая всё ещё оставалась Адой. — Я не причиню вреда своим друзьям. Я не причиню вреда Эльзе. — Как? — потребовала она у королевы, вопрос прозвучал как удар электрическим кнутом. — Недостающие осколки. Как мне их вернуть? — Есть заклинание, — сказала Матильда, всё ещё внимательно и пристально наблюдая за ней. — Древняя связующая сила. В потрескивающий голос Зеркала вкралась часть собственного сопрано Ады: — Я могу извлечь осколки, не причинив им вреда? Морщины Матильды стали ещё глубже, а рот расплылся в улыбке. — Как ты и сказала: ты можешь всё. Ада почувствовала, как кусочки смещаются в своих хозяевах, тянутся к ней, словно приливы к луне, отвечая на её зов. Теперь, когда она почувствовала их, было мучительно ощущать, что они так близко к ней, но в то же время так далеко. Она хотела стать совершенной. Она должна стать совершенной. Её голос дрогнул, и она произнесла: — Заклинание. Произнеси его. Матильда открыла книгу в руках и начала читать. Ask veit ek standa, heitir Yggdrasill, hár baðmr, ausinn hvíta auri; þaðan koma döggvar, þærs í dala falla, stendr æ yfir grænn Urðarbrunni. Слова Королевы покинули её губы с металлическим шипением силы. Ада посмотрела на Эльзу и увидела странное свечение у неё в груди, там, где находился осколок Зеркала. Всего лишь крошечный кусочек серебра, который настолько усилил способности Эльзы, что однажды она заморозила целое королевство. Сияние распространилось по всему телу, и невидимые силы подняли Эльзу с плиты, её голова откинулась назад, а волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Те же силы подняли Илию, Ангуса и Хублана, светящихся голубовато-белым светом там, где в их плоти находились осколки. Эти осколки отражали различные аспекты Зеркала. В Илии — была иллюзия Зеркала. В Хублане — его обман. В Ангусе — его хитрость. А в Эльзе покоилось холодное, ледяное сердце Зеркала. Дыхание Ады вырвалось из груди, когда осколки покинули своих хозяев, безвредно пройдя сквозь плоть и кости. На секунду они зависли, а затем пронеслись по воздуху с огромной скоростью. Всплеск силы, который Ада ощутила, когда недостающие части встали на свои места, заставил воздух потрескивать от энергии. Нордические руны, вяло ползущие по стенам комнаты, как масло по воде, сошли с ума и разлетелись, как испуганный рой шершней. Urðarbrunni. Королева Матильда произнесла последние слова заклинания, и контракт был завершен. Всё вокруг залил белый свет.

***

Эльзе, никогда не испытывавшей этого раньше, потребовалось несколько минут, чтобы понять, что она чувствует. Пошатываясь, обессиленная Эльза сосредоточилась на том, чтобы шагать по просторам замёрзшего ледника, ставя одну ногу перед другой. Её ступни были в ссадинах и крови, порезаны от хождения босиком по неровной ледяной поверхности. Хуже того: во льду были трещины и разломы, которые образовывали ущелья, настолько глубокие, что Эльза не могла разглядеть дна. В некоторых местах лёд был очень тонким — иллюзия, скрывающая долгое падение и мучительную смерть на дне ледника. Это делало продвижение Эльзы невыносимо медленным, так как у неё не было другого выбора, кроме как тщательно проверять лёд на прочность, готовясь укрепить его своими силами, если он провалится под ней. И всё же она, не останавливаясь, шла вперед, метель трепала одежду и волосы, снег щипал глаза. И тогда Эльза почувствовала это. Она громко вскрикнула, крепко сжимая руки вокруг тела. Боль в ногах стала мучительной. Это чувство проникало в неё до мозга костей. Когда Эльза дышала, она чувствовала его, он пронзал лёгкие. Впервые в жизни Эльза почувствовала холод. Боль от жгучего ветра была невыносимой. Казалось, что в кожу вонзается град иголок. Она не могла продолжать в том же духе. Эльза подняла руки, чтобы создать укрытие, в котором можно было бы переждать бурю. Но ничего не произошло. Она могла представить себе убежище в голове, но оно не воплощалось в реальность. Тёплый поток силы, который покалывал кожу, больше не ощущался. Она уставилась на свои руки, которые быстро онемели. Её силы. Они исчезли. Она не могла понять, как или почему. Всё, о чем она могла думать, — это тепло и кров. Эльза прошаталась по льду ещё пятьдесят футов, прежде чем упасть. Она споткнулась, и там, лёжа на снегу, казалось, что проще всего было просто не двигаться. Холод, разъедавший её тело, улетучивался, сменяясь почти приятным теплом. Лоб был горячим и она опустила голову в снег, чтобы успокоиться. Когда-то острый, холодный и режущий, но теперь он казался таким мягким. Как удобная подушка. Возможно, она просто даст глазам отдохнуть. Хотя бы на мгновение… Эльза заставила их снова открыться, когда представила, как её сестра плачет, когда они извлекают холодное, безжизненное тело из-под сугроба. Анна. Она должна была вернуться к Анне. Нет. Она должна была сбежать от Анны. Эльза прижала ладони к глазам. Всё было так запутано. Её лоб горел, а мир, казалось, закружился в беспорядке. Последнее, что увидела Эльза перед тем, как потерять сознание, была метель, которая на мгновение расступилась. Словно мираж, плывущий по горизонту, он висел между белыми занавесками. Эренделл. Эльза видит сны. Тёмный, запутанный клубок снов, вымысла и воспоминаний, сплетающихся друг с другом в танце. Ей снится, что она просыпается, но только для того, чтобы снова заснуть. Когда она открывает глаза, находясь близко к поверхности, ей кажется, что на груди лежит груз, который толкает её обратно на глубину. Иногда Эльза смутно осознаёт голоса и движения, но она не может быть уверена, не разыгрывает ли её разум. Эльза знает, что больна. Иногда она чувствует это, когда находится достаточно близко к поверхности. Её лоб кипит от жара, такое чувство, будто кто-то засунул ей в горло горящий уголь. Она измучена, борясь и с болезнью, и со снами. Легче снова погрузиться в сон, уйти от бессмысленного шепота, который раздаётся эхом, словно она находится глубоко под водой. Она видит сны часами, днями, годами, тысячелетиями, а когда Эльза, наконец, просыпается, её лоб омывает восхитительная прохлада. Рука, заправив её волосы за ухо, возвращает Эльзу в сознание. В течение нескольких минут Эльза лежала, не обращая внимания на усталость, а рука продолжала нежно гладить её по голове. Когда руку убрали, вместе с ней пропало и прохладное облегчение, и Эльза издала слабый стон, как ребёнок, лишённый игрушки. — Эльза? Ты проснулась? — Она знала этот голос. Как бы ей ни хотелось лежать здесь вечно, он побудил её приоткрыть уставшие веки. Тусклый свет газовых ламп щипал глаза, как полуденное солнце. Она прищурилась, закрыла их и попыталась снова. На этот раз было легче. Что-то двигалось перед слепящим светом лампы. Моргнув, Эльза подняла глаза и увидела, что над ней нависает сестра, её волосы спадают, словно длинный занавес, окруженный ореолом света. Голос, вырвавшийся из хриплого горла Эльзы, был ломким и слабым: — Анна? — Ох, Эльза, — Анна наклонилась, чтобы обнять сестру. Уткнув голову в её плечо, она заговорила: — Ты так долго спала, и твоя лихорадка не спадала. Мы боялись, что ты никогда не проснёшься. — Что случилось? — смогла спросить Эльза. — Поисковая группа нашла тебя на льду без сознания. Ты спала целую неделю, Эльза! — Когда Анна отпрянула, её глаза были мокрыми от слёз. — Что… что я там делала? — В голове всё перемешалось. Весенний Город и те недели, когда она была кем-то другим. Каким-то образом она оказалась на леднике. Эльза не могла понять, что произошло на самом деле, а что было лихорадочным сном. Только рука Анны, которая вернулась к её голове, чтобы зачесать волосы, казалась реальной. — Я не знаю, — ответила Анна. — Ты исчезла несколько недель назад. Никто не знал, где ты была. Персонал был в замешательстве. Персонал…? Глаза Эльзы, привыкшие к свету, блуждали по комнате. Они были в спальне Эльзы, в замке Эренделла. На столе лежало её перо, именно так, как она его и оставила. Её книги. Халат висел на крючке у двери. Единственное, что отличалось, — ставни на окне были закрыты от бури, которая всё ещё бушевала снаружи. Правда, ей казалось, что она видела Эренделл на леднике, но ведь это был обман зрения, верно? — Я… дома? — спросила Эльза в недоумении. — Ты дома, — подтвердила Анна, наклоняясь вперёд, чтобы поцеловать сестру в лоб. Так просто было бы принять это. Лежать и наслаждаться ласками сестры и больше ни о чём не думать. Но Эльза заставила себя спросить: — Но как? Как я попала сюда? До этого я была в лабиринте в Весеннем Городе. Ты была… — слова иссякли, когда она вспомнила, как они расстались в последний раз. Как можно было позволить ей вернуться в Эренделл после того, что она сказала адмиралу? Разве что решётки на окне были не для защиты от бури снаружи. Но, к её удивлению, Анна рассмеялась. — Похоже, тебе снились интересные сны, пока ты была в отключке. — …Сны? — Ты никогда раньше не была в Весеннем Городе, Эльза, — сказала Анна, говоря очень медленно, как будто Эльза была маленьким ребёнком. Подождите, что? Эльза допускала возможность того, что всё произошедшее в Весеннем Городе, было сном. — Значит, свадьба была здесь, в Эренделле? — спросила она, пытаясь понять смысл происходящего. Но брови Анны сморщились в замешательстве. — Свадьба? Ты хочешь мне что-то сказать, Эльза? — Ты должна это помнить, — настаивала Эльза. — Зимний Фестиваль. Я вышла замуж за принца Джарета. — Ничего себе, Эльза. А ты считала меня странной, когда я болела и просыпалась с мыслью, что я Жанна д’Арк. Непроизвольно Эльза улыбнулась, вспомнив тот день. — Я помню это. Ты вскочила с постели с криком: «Где моя лошадь?». — Каю понадобилась целая вечность, чтобы убедить меня, что я не святая воительница, сражающаяся во славу Франции, — сказала Анна, подавляя смех. — Если бы в замке были англичане, я бы перебила их всех! — Чем? — спросила Эльза, смех ранил её больное горло. — Ножкой стула, которой ты размахивала? — В свою защиту, — сказала Анна, — я думала, что это Экскалибур. — А я-то думала, что Экскалибур — это меч короля Артура… — Эй! Это был сон, ясно? Он не обязательно должен иметь смысл. Их смех был лёгким и непринуждённым. Казалось, что последнего ужасного месяца никогда не было. Как будто между ней и сестрой всё было нормально. До того, как всё так испортилось. Когда они с Анной могли спокойно поговорить о Жанне д’Арк. И Эльза задумалась: Может, так оно и было. Может быть, всё это было лишь сном. Многомесячное беспокойство, начавшееся с того дня, когда Франц упомянул о Фестивале, стало улетучиваться. Всё напряжение, которое Эльза держала в своих мышцах, рассеялось. Если бы ей не было больно даже просто говорить, она бы закричала: — Это всё был сон! Всё будет хорошо! Пока сёстры болтали, Анна взяла Эльзу за руку, свободно болтавшуюся в пространстве рядом с кроватью. Старый отголосок страха уколол Эльзу, когда она подумала: Я не должна прикасаться к ней. Моя сила… Она вспомнила, как осознала это на леднике. В качестве эксперимента она попробовала покрыть ноготь льдом. Всего лишь небольшая демонстрация силы, поскольку Эльза не думала, что у неё хватит сил на большее. Но, как и на леднике, ничего не произошло. Анна уже начала рассказывать, хихикая, о том, как в детстве она подсыпала перец в чай Кая, когда Эльза разразилась словами, раздирающими её охрипшее горло: — Мои силы! Они пропали. — А? — сказала Анна, которая выглядела совершенно обескураженной тем, что её прервали. — Мои ледяные силы! — Кричать было больно, и Эльза сбавила голос. — Мои ледяные силы. Они пропали… Я… я не могу почувствовать их. В её голос вкралась нотка паники. Несмотря на то, что они причинили ей столько боли, силы были её частью так долго, что их отсутствие казалось… неправильным. Как будто часть её самой пропала. Но к немалому удивлению, Анна лишь ухмыльнулась. — Ты же понимаешь, Эльза, что я никогда не смогу в это поверить. — Что? — Ты, должно быть, ударилась головой о лёд или что-то в этом роде. Ледяные способности. О боже. — Анна всё ещё смеялась, когда раздался стук в дверь, и ей пришлось сдержать хихиканье, чтобы пригласить гостей войти. Эльза подняла голову и увидела двух людей в дверном проёме, кровь застыла в жилах. Анна зажала рот рукой, чтобы заглушить смех, и повернулась, чтобы встретить гостей. — Она проснулась! — воскликнула Анна. — Ох, но папа, ты должен это услышать. Она убеждена, что у неё есть ледяные способности. Пиу-пиу! Они выглядели ничуть не старше того дня, когда Эльза обняла их на прощание. Плоть и кровь, они были рядом, всё, что она помнила, и всё, что забыла о них. Прошло три года с тех пор, как они умерли, но король и королева Эренделла вошли в её спальню, как будто никогда и не уходили. Продолжение следует.