Пронзая сердце

Тьма исчезла. Анна стояла рядом с Адой. Они снова оказались в спальне Эльзы. Анна видела, как Эльза загадывает желание, а потом как она принимает пылающий осколок внутрь себя, в своё сердце. Анна подошла к кровати, где, как она заметила, что-то шевелилось. Это была Эльза. На небе продолжалась метеоритная буря, но теперь окно было закрыто на засов. Эльза безмятежно спала в своей постели, как будто ничего не произошло. Её руки были крепко прижаты к сердцу. — Ты видела, — сказала Ада. Это был не вопрос. Девушка стояла рядом с ней, наблюдая за спящей Эльзой. — Твой голос… такой же. Ты сказала, что это твои воспоминания, не так ли? Ты… Зеркало. Ада кивнула. — Ты спасла жизнь моей сестре, — сказала Анна. — Почему? — Я провела последнюю тысячу лет, отражая эмоции других людей… Наверное, я хотела почувствовать их сама. — Это ты наделила Эльзу способностями? — Побочный эффект, на который я не рассчитывала. В таком маленьком теле было слишком много магии… в итоге она проявилась так, как я даже не могла себе представить. Когда Эльза стала эмоциональной, это стало труднее контролировать. Но подарки редко обходятся без проклятий. Анна смотрела на спящую Эльзу. Она выглядела невредимой и даже улыбалась во сне. — Но я всё равно кое-чего не понимаю, — сказала Анна. — Если ты — Зеркало… как ты можешь быть Адой? Ты сказала ранее, что часть тебя известна как Ада. Это звучит так, как будто это не твоё настоящее имя. — Потому что это не так, — ответила она. — Ада — это имя, которое королева Матильда дала той части меня, которую она похитила из моего дома. Копыта стучали по камням, женщина ворчала, развешивая бельё. Светило солнце, и глаза Анны расширились, когда она поняла, где они находятся. Она думала, что Ада сейчас забросит их в какую-нибудь часть Валлийских земель, но они стояли возле причудливого городского дома в Эренделле, в нескольких шагах от дома Кристоффа. К дому подошёл небольшой отряд. Трое мужчин в доспехах, их туники были украшены эмблемой Весеннего Города, что привлекало внимание любопытных соседей, которые высовывали носы из-за заборов, и домохозяек, оторвавшихся от чистки картошки. Рыцари сопровождали пожилую женщину, волосы которой были покрыты шалью, и высокого темнокожего мужчину в строгом костюме. Мужчина постучал в дверь, и ему открыла женщина с младенцем на руках. — Когда сработали чары Одина, и я была разбита на множество частей, что-то было утеряно. Моё отражение или тень… моя сущность, наверное. То, что смертный может назвать душой, — сказала Ада. — Но Фрейя неосознанно наделила меня своим бессмертием, и эта часть меня возродилась. В ребёнке, живущем в Эренделле, дочери человека по имени Шмидт. — Шмидт! — воскликнула Анна. — Ты же не имеешь в виду… — прежде чем Анна смогла продолжить, в дверях появился сам Шмидт рядом со своей женой. Более молодой, с тёмными волосами вместо седых, но тот же самый: коммодор Шмидт, протеже адмирала Вестергарда, который запретил им проход в Весенний Город. Человек, который семнадцать лет назад необъяснимым образом бросил любимую жену и отплыл в Валлийские земли. — Ваше Величество. Это… это честь для меня, — Шмидт быстро снял шляпу и освободил им дорогу, его жена раскраснелась. — Пожалуйста, входите. Это моя жена, Ингрит. Королева Матильда опустила шаль, переступив порог, за ней последовали Хублан и стражники. В спешке из глубины шкафа достали изящный фарфор, от волнения служанка пролила чай на цветочную скатерть. — Простите, что так мало, — сказала Ингрит с розовыми щеками, вытирая пролитый чай. — Мы не ожидали гостей, особенно… — Ерунда. Я просто подумала, что этот маленький коттедж просто очарователен, — сказала королева. Ингрит раскраснелась от смущения и пробормотала что-то о том, что для неё это большая честь. И она, и её муж выглядели довольно ошеломлёнными и недоумевали, почему королева Весеннего Города ни с того ни с сего решила посетить их дом. — Какой красивый ребенок, — сказала королева, разглядывая младенца, спелёнатого на руках у Ингрит. — Как её зовут? — Эльсинора, Ваше Величество. Названа в честь нашей кронпринцессы. — Могу я подержать её? — Ох! Конечно. Ингрит протянула королеве малышку Эльсинору. Она спала, но теперь открыла глаза и с тревогой посмотрела на незнакомца, который держал её на руках. Голос королевы надломился. — Держа её на руках… она так напоминает мне моего первенца. Она… она так похожа на неё. — Я не знала, что у вас была дочь, Ваше Величество, — с удивлением сказала Ингрит. — Она умерла от тифа, когда была ещё ребёнком. Её звали Сесилия, — сказала королева, поджав губы. — Ох, мне… мне так жаль, — сказала Ингрит. — Я тоже потеряла своего первого ребёнка, так что я понимаю. Это ужасно. Королева больше ничего не сказала, поглаживая мягкие пряди волос Эльсиноры, и Ингрит продолжила: — Другие знакомые женщины, у которых есть дети, говорят мне, что она напоминает их собственных детей, когда они были младенцами. Я не понимаю почему. Хублан, сидевший напротив неё, молча потягивал чай. Анна заметила, как Ингрит и её мужу всё труднее и труднее скрывать недоумение, которое они испытывали, когда королева Матильда расспрашивала об их семье так, словно заходила на чай каждую неделю. Наконец, королева Матильда перешла к делу. — Мистер Шмидт, я слышала о вас прекрасные вещи. Мне сказали, что вы в очереди на адмиральское звание здесь, в Эренделле. — Вы мне льстите, Ваше Величество. — Я здесь не для того, чтобы льстить вам. Я здесь, чтобы предложить работу. Мне нужен коммодор, и я считаю, что вы подходите для этой работы. Я не думаю, что король Эдгар сделает вам лучшее предложение, чем это. Руки Ингрит поднялись, чтобы прикрыть рот. — Альф, коммодорский корабль… Ингрит и её муж посмотрели друг на друга. Затем Шмидт, сжав челюсти, сказал: — Для меня это большая честь, Ваше Величество, но, боюсь, я должен отказаться. Возможно, это будет уместно через несколько лет, мать Ингрит больна. Сейчас… не самое подходящее время. — Я… понимаю, — неулыбчиво сказала королева, отставляя свою чашку. — Надеюсь, мы не обидели вас, — сказала Ингрит. — Нет, конечно, нет, — сказала королева, натянув небольшую улыбку. Шмидт и Ингрит заметно расслабились. — Матери очень важны. И меньше всего я бы хотела, чтобы эта прекрасная семья разделилась. Она погладила малышку Эльсинору, которая заурчала на её руках. — Однако, пожалуйста, имейте это в виду. Матильда встала, разглаживая складки на юбке, и кивнула Хублану, который за всё время разговора не проронил ни слова. Он тяжело опустил свою чашку. Сцена замерцала, а когда вернулась, над гостиной сгустились сумерки. Изысканный фарфор был убран. Ингрит сидела за столом одна и плакала. Ада подошла сзади и положила руку на плечо матери. Она не могла её почувствовать. В горле у Ады стоял тугой ком. — Они изменили воспоминания твоего отца, как это было с Эльзой. Они заставили его забыть о своей жене, — поняла Анна, — чтобы он привёз тебя в Весенний Город. — А потом Хублан заставил его забыть и обо мне, — добавила Ада. Анна вздрогнула, услышав знакомый голос: это был не бесстрастный голос Зеркала, а голос молодой девушки, твёрдая оболочка которой раскололась от эмоций. Она обернулась, костяшки пальцев побелели, лицо залили слёзы. — Моя мать умерла, думая, что он её бросил! Она умерла прежде, чем я успела её узнать. Потому что эта женщина украла её у меня! Пыль покрыла безупречно чистую гостиную, а Ингрит исчезла. — Ада… — Она даже украла у меня моё имя. И она заставила меня чувствовать благодарность за это. Она написала мне новую историю, чтобы я была вечно предана ей, чтобы превратить меня в оружие. Спустя тысячу лет я наконец ожила, и она снова превратила меня в вещь. Слёзы, катившиеся по щекам Ады, напоминали жидкий металл, жидкую ртуть. Анна протянула руку через пространство между ними, чтобы утешительно прикоснуться к Аде, но к тому времени, как её пальцы коснулись девушки, Ада исчезла, сменившись холодным бесстрастием Зеркала. Гостиная тоже исчезла, и Анна снова оказалась в знакомой подземной комнате в Весеннем Городе. Там стояло Зеркало, его поверхность мерцала, как масло на воде. Но вместо Эльзы на неё теперь смотрела Ада. — Сначала она была довольна тем, что использовала наши силы, чтобы создать для себя идеальный мир. Город, где всегда была весна, чтобы воссоздать весенние дни, которые она проводила с Сесилией до того, как та заболела. Город, отгороженный от остального мира, со мной в качестве её дочери. Но когда она наткнулась на текст, описывающий другие способности Зеркала, о которых ходили слухи, Матильда начала представлять, что было бы, если бы она обладала всем этим. Текст описывал то, к чему она стремилась, как Urðarbrunni. Вечность. Она верила, что если сможет контролировать мою силу, то сможет вернуть Сесилию из мёртвых. Анна тяжело вздохнула. — Но, конечно же, это им… — но пока Анна говорила, она снова увидела Эльзу, мирно спящую в постели. Эльза умерла. Но Ада вернула её обратно. — То, что Фрейя увидела во мне, был не её Фрейр, а Фрейр, каким он мог бы быть. Вернее, Зеркало дало возможность заглянуть в другой мир, в тот, где её брат не умер, а всё ещё жил. — Другой мир? — Мир, в котором мы существуем — этот мир — не единственный, — сказала Ада. — Существуют миллионы, десятки миллионов вселенных, как луковица с бесконечным количеством слоёв, и я могу видеть их все. Анна попыталась представить себе это, но остановилась, когда её разум начал закипать. Ада попыталась снова: — Каждый раз, когда кто-то принимает решение, создаётся другая вселенная, где он не принимал этого решения. Например, существует другая вселенная, в которой ваша сестра отказалась от того, чтобы я прочитала её будущее, и я никогда не шантажировала её, и никто из вас не приезжал в Весенний Город. Анна была уверена, что её глаза начали вылазить из орбит. — Значит, в другом месте есть другая Эльза? И другая я? — Есть ещё одна принцесса Анна из Эренделла, хотя она не совсем ты. Она — это ты, которой ты могла бы быть, но не стала. Точно так же, как есть другая Анна, которая вышла замуж за принца Ханса, и другая Анна, которую назвали Эллен, потому что твоя мать вышла замуж за другого мужчину, а не за короля Эренделла. И есть множество вселенных, где вообще нет ни Анны, ни Эллен, потому что обстоятельства не сложились для вашего рождения. Это было умопомрачительно. Пока Ада говорила, на поверхности Зеркала появились отблески этих других Анн. Анна зажала рот рукой, увидев себя в чёрном, руку Ханса, властно перекинутую через её плечо, она стояла перед надгробием своих родителей, и между ними теперь расположилось ещё одно. Затем видение изменилось, и она увидела девушку, которая была безошибочно похожа на неё, но не она, Анна, которую звали Эллен, с каштановыми волосами, в комнате усадьбы, которую она никогда раньше не видела. Зеркало продолжало мерцать, показывая ей всех других Анн, которыми она могла бы быть, могла бы стать, но не стала. Когда видения окончательно исчезли, Ада появилась вновь. — С помощью Ады королева Матильда собрала меня воедино, но она также связала меня своей волей. Она прочла заклинание, которое Один использовал, чтобы запечатать меня, и использует его, чтобы подчинить своей воле многие миры, — сказала Ада. — Зачем? — спросила Анна. — Чтобы сжать множество вселенных вместе. Чтобы создать одну объединённую вселенную, где можно выбирать идеальные варианты. Урдарбрунни. Мир, где все, кого ты потеряла, оживут вновь, мир, в котором ты не сделала выбор, о котором всегда жалела. Мир, где королева Матильда вернула свою дочь. Поверхность Зеркала замерцала, и Анна увидела, как королева Матильда сидит в залитом солнцем саду и расчёсывает волосы маленькой девочки. Анна увидела спокойное выражение лица королевы и медленно произнесла: — Она… она сделала всё это… потому что хотела вернуть свою дочь? Почему-то Анна всегда полагала, что всё это было гораздо более злонамеренно. Матильда причиняла боль, лгала и плела интриги, потому что… любила свою дочь? — Так вот почему Хублан и остальные помогали ей, не так ли? Они тоже хотели этот вечный мир. — Они хотели. У них у всех было что-то, чего они так отчаянно хотели, что готовы были отдать всё, чтобы получить это, — сказала Ада. Слова прозвучали слишком быстро, чтобы понять их смысл, Зеркало вспыхнуло вновь. Хублан стоял рядом с женщиной и маленьким ребёнком, в другой стране, далеко-далеко. Ангус, сидел у жаркого очага со своей семьёй. Илия плыла на лодке с женщиной, которая могла быть только её сестрой-близнецом. Анна задумалась: каким будет этот вечный мир для неё? Смогут ли они с Эльзой жить там счастливо? В том мире Ханс никогда бы не обманул её? Были бы живы их родители? Смогли бы они с Кристоффом дружить? Эта идея напевала Анне, как голос, запертый в морской раковине, и сладко манила её. Все изображения в Зеркале имели нечто общее: все в них были такими счастливыми. Все, кроме Ады, которая снова появилась в Зеркале с опущенными и печальными глазами. Ады, попавшей в вечное рабство к женщине, которая использовала её любовь против неё самой. Так же, как это сделал Ханс. И теперь она должна была следить за этим новым вечным миром, не имея возможности даже взять его часть. В ловушке за стеклом, без чувств, навсегда. Хоть пение из ракушки манило, Анна отстранилась от него. Её пальцы сжались, когда она произнесла слова, полные уверенности: — Это неправильно. Что мы можем сделать? Есть ли способ снять заклятие королевы Матильды? Фасад Зеркала треснул, и Ада посмотрела на неё из-за стекла, казалось, она была ошеломлена. — Ты… ты сделаешь это? — спросила она. — Вот почему ты держала меня здесь и рассказала мне всё это, не так ли? — спросила Анна. — Да, — признала Ада. — Я просто не ожидала, что ты согласишься. После всего, что я сделала… Я думала, ты будешь ненавидеть меня. Я заслужила это. Анна покачала головой. — Я всё ещё не могу притворяться, что рада тому, что ты сделала с Эльзой. Но никто не заслуживает того, что королева Матильда сделала с тобой. И… когда ты сказала мне, что сделала всё ради королевы, это заставило меня задуматься. Она посмотрела вниз на белые костяшки своих пальцев. — Это заставило меня задуматься. Что бы я сделала, если бы Эльза начала вести себя странно. Сделала бы я для неё то, что сделала ты. Я размышляла об этом, и… думаю, я бы поступила так же, как ты. Возможно, не совсем так же, но… когда Эльза заморозила фьорд и люди говорили, что она чудовище, я ни на секунду в это не поверила. Даже когда она заморозила моё сердце, я не переставала верить в неё. Я знала, что если я смогу просто поговорить с ней, я смогу вернуть её домой. Я… я до сих пор в это верю. — Но я никогда не поднималась на гору ради королевы. Я никогда не делала ничего такого смелого, как ты, Анна. Я… слабая. Даже когда я заглянула в сердце Эльзы, я ревновала к вашим отношениям. Я злилась на Эльзу, потому что у неё был такой человек, как ты, который так беззаветно любил её, но несмотря на это она равно была готова всё бросить. Когда она проигнорировала мои предупреждения, я даже подумала, что она заслужила то, что с ней случилось. — Эльза… упрямый человек, — сказала Анна с небольшой улыбкой. — Как и я, наверное. Она хотела защитить меня, и это был лучший способ, который она могла придумать. То есть, она была не права, но… — Её улыбка померкла. — Что бы мы ни делали, мы, кажется, продолжаем скучать друг по другу. Как… солнце и луна, одна восходит, а другая заходит. Или что-то в этом роде. Прости. Это звучит пошловато. У меня… никогда не получались метафоры. — Она покраснела, потянув за свободную часть волос, выпавшую из пучка, и распустив их ещё больше. Ада слегка улыбнулась. — Пошловато… но вроде как точно. Они неловко улыбнулись друг другу, и Анна спросила: — Итак, если мы договорились, что нам делать дальше? Есть ли что-то, что мы можем сделать? — Есть. Я всё обдумала, и существует только один способ. — И какой же? — спросила Анна. — Разбить меня. Разбей Зеркало. Разбей его на множество частей, чтобы его никогда нельзя было восстановить. — Но если я это сделаю… что будет с тобой? Ада натянуто улыбнулась. — Со мной всё будет хорошо. Я не могу умереть. Я больше не буду Адой, но… возможно, я рожусь в другом месте, как кто-то другой. Анна сжала руки вместе. — И… ты согласна с этим? Больше не быть собой. — Ада — не более чем выдумка, написанная королевой. — Но… как насчет того, чтобы быть Эльсинорой? — спросила Анна. — Эльсинорой, дочерью Альфа и Ингрит. Лицо Ады омрачилось. — Я не знаю, каково это — быть Эльсинорой… У меня никогда не было шанса стать ею. И теперь уже никогда не будет. Я бы хотела встретить своего отца. Добавь это к моему списку сожалений… Сердце Анны заколотилось в груди. — Этого… этого не должно было случиться, — сказала она. — У тебя почти не было шанса на жизнь. Это несправедливо. — Мне говорили, что жизнь редко бывает справедливой. Но всё же… мне понравилось быть частью Эльзы. Её любовь к тебе невероятна. Я только хотела бы… хотя бы раз почувствовать что-то подобное к кому-то. Анна прижала руки к сердцу. — Ты… не думаешь, что это неправильно? Мы… мы же сёстры. — Нет, — сказала Ада. — Я могу быть предвзятой, ведь я так долго была частью сердца Эльзы, но нет, я не думаю, что это неправильно. После всего, через что вы прошли: отдаление, угроза смерти, магия… вы всё ещё боретесь друг за друга, каждый по-своему. Даже если вы и продолжаете проходить мимо друг друга. И я надеюсь, что однажды вы обязательно встретитесь. Анна прикусила губу, настолько сильно, что стало больно. — Так как же разбить волшебное зеркало? Я предполагаю, что это не будет так просто. Если для обычного зеркала семь лет невезения, то что же будет, если разбить заколдованное? — Ты правильно подметила. Но хотя Зеркало совершенно, оно не идеально. Есть трещины, и они создали разломы. Возможно, если… — Если? — Анна подбодрила её. — Если бы ты смогла найти одну из линий разлома, ты могла бы расколоть её. Анна изучала поверхность Зеркала. Она казалась безупречной. — Я не вижу никаких трещин… — Шрамы находятся внутри, — сказала Ада, — как и большинство вещей. — Внутри? Но я не могу… — Анна вдруг вспомнила, что это волшебное зеркало. — Я могу войти внутрь? Ада кивнула. — И мне кажется, я знаю одно из мест, где ты, скорее всего, найдёшь трещину. Место, где так долго находилась часть Зеркала. Сердце Эльзы. Анна уже собиралась снова открыть рот, как вспомнила. Магическое зеркало. Точно. — У тебя есть сила, чтобы сделать это? Впустить кого-то в чужое сердце? — Это то, что я всегда умела делать. Так я узнавала секреты для королевы Матильды. Теперь, когда я воссоединилась с Зеркалом, моя сила увеличилась в разы. Мне не составит труда провести тебя внутрь. Но учти, трещина может не выглядеть как трещина. Но это будет нечто, что будет выделяться, разлом, который пробрался внутрь. — Верно, — сказала Анна, пытаясь успокоить себя. При мысли о том, что ей предстоит шагнуть через Зеркало, она вдруг почувствовала беспокойство. — Точно! Я войду в сердце Эльзы, найду эту штуковину с дефектами, задам ей хорошую взбучку, и мы с Эльзой вернёмся в Эренделл к чаю. Легко! — Тем не менее, её пальцы напряженно подрагивали. Она продолжила: — Я готова. Никогда не было никого более готового. — И я пойму, если ты передумаешь, — трезво сказала Ада. — Я самая готовая из всех, кто когда-либо… А? Передумаю? — Если ты решишь остаться в другой вселенной. Я просто хотела сказать, что нисколько не виню тебя. Это твоё решение. Анна покачала головой. — Зачем мне делать что-то подобное? Ада сжала рот в плотную линию. — Ну, ты увидишь. Я просто хотела, чтобы ты знала. Спасибо тебе, Анна. За всё. Хотела бы я вырасти в Эренделле. Мне бы хотелось думать, что мы могли бы даже стать друзьями. Её слова прозвучали на удивление спокойно, Анна задумалась, но спустя миг расслабилась и улыбнулась. — Я… хотела бы этого. — Несмотря на всё, что произошло, я счастлива, что хотя бы один человек смог увидеть меня. Настоящую меня. И я рада, что этим человеком была ты, Анна. — Я тоже, Ада. — До свидания, Анна. Позаботься об Эльзе. — Я всегда забочусь, — сказала Анна, прежде чем решительно выпрямиться. — Тогда я лучше пойду, — сказала она, расправив плечи. — Я ухожу, — повторила она. — Пока. — Лягушачьим маршем, плотно зажмурив глаза, Анна шагнула через Зеркало, стекло расступилось перед ней, как водяная завеса. Продолжение следует.