Пронзая сердце

Ключ повернулся с удовлетворительным щелчком, и с жутким грохотом двойные двери начали открываться. Внутри находилось святилище сердца её сестры: знакомые стены и гобелены замка Эренделла. Анна иного и не ожидала. Когда она сделала шаг вперёд, ветвистая рука Олафа дёрнулась к ней. — В чём дело, Олаф? — Ну… — Он нервно шаркал своими ногами. — Мы не можем идти дальше, — сказала Элси. Эльза мало кого пускала в своё сердце. Рука Анны болезненно сжалась на ключе. Он должен был что-то значить, не так ли? — Будет ли там Эльза? Настоящая Эльза? — спросила она. — Да, — ответила Элси. — Хотя будет трудно заставить её слушать тебя. Анна не могла не улыбнуться. — Ну, я очень хорошо стараюсь, не так ли? Когда-нибудь это должно сработать. Она поцеловала ракушку. — Спасибо за помощь, Элси. И тебе, Олаф, — снеговик надулся от гордости. — Ты был отличным гидом. — Брось, — сказал он, отмахиваясь от неё. Она наклонилась, чтобы обнять его. Несмотря на то, что Олаф был сделан из снега, его объятия всегда были только тёплыми. — Увидимся, как только я верну Эльзу. А потом мы все вместе отправимся домой, хорошо? — Хорошо! Анна шагнула в комнату. Когда она обернулась, чтобы помахать на прощание, их уже не было. Дверь в сердце тоже исчезла, вместо неё появилось холодное западное крыло замка Эренделл. — Ну, — сказала Анна. — Похоже, я уже не вернусь тем путём. Анна говорила вслух, чтобы заглушить своё одиночество. Она гналась за Эльзой через океан, а теперь, наконец, добралась до её сердца. Здесь, по крайней мере, Эльза не сможет убежать от неё.

***

Все ставни в замке были закрыты. Воздух казался сухим, старым, затхлым. Это вернуло Анну в несчастливое отрочество, проведённое взаперти в замке. Она слышала тихий вой ветра, чувствовала сквозняк, который проникал сквозь старые ставни и замочные скважины. Она поплотнее натянула на себя плащ. Казалось, в сердце Эльзы всегда бушевала буря. Хотя Олаф ушёл, она всё ещё держалась за мешок с украденными воспоминаниями Эльзы. Она должна была вернуть их. — Доброе утро, принцесса Анна! Герда пронеслась мимо с охапкой белья и сияющей улыбкой — точнее пронеслась бы, если бы Анна не заключила её в такие тёплые объятия, что даже Олафу стало бы не по себе. — Герда! Это ты! Я так рада тебя видеть! Раскрасневшаяся и довольная, Герда рассмеялась. — Я тоже, принцесса. Но я видела вас в последний раз за завтраком. Я не знала, что, должно быть, так пренебрегала вами. — Ох, — Анна отстранилась, похлопав Герду по руке. — Точно. За завтраком, конечно. Должно быть, совсем вылетело из головы. Скажи, ты не видела мою сестру? — Кажется, она поднималась на северную башню, — сказала Герда. — Хорошо, отлично. Я очень рада тебя видеть, Герда! — Что ж, я буду на кухне, если вы снова захотите меня увидеть, принцесса. Герда продолжила свой путь, и Анна пошла дальше. Все остальные слуги были заняты работой. Анна приветствовала их, направляясь к башне. Как же она скучала по Эренделлу во время своего долгого путешествия через океан. С трепетом в груди она шагнула на первую ступеньку винтовой лестницы. Двери на балкон были распахнуты настежь. Эльза стояла у балюстрады в тёмно-синем платье, волосы прикрывала меховая мантия. У Анны сжалось в груди, её взгляд был устремлён не на Эльзу, а вниз, на клубящиеся облака, окружающие замок. Каким-то образом они вдвоём стояли над бурей. Воздух здесь был жутко спокойным. Зимнее солнце ярко светило на горизонте, а небо было пугающе голубым. — Почему-то я не могу перестать смотреть на него, — сказала Эльза, прежде чем повернуться, высунув лицо из пушистой мантии. Её нос порозовел от холода. — Уже время обеда, Анна? — Э-э, я… нет. — Анна положила руки на балюстраду, чтобы не упасть. — Нет? — В голосе Эльзы прозвучала дразнящая нотка. — Значит, просто соскучилась по мне? Анна сглотнула. — Да. Наверное, соскучилась. В ответ Эльза улыбнулась, обхватив руку Анны. — Ох, как я оказалась достойна такой милой сестры? Это было огромное облегчение, что Эльза узнала её. Анна была бы склонна думать, что они могут даже вернуться в настоящий Эренделл, если бы не… Буря, в самом центре которой они стояли. — Анна. Ты какая-то тихая, — сказала Эльза. Она дотронулась до плеча Анны своим. — Что случилось? — Ну, — ответила Анна. Как бы это сказать поделикатнее? — Это, ах, нормально? — Она подняла голову к небу. — Вечная буря? Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Она всегда там была. В голосе Эльзы прозвучал смешок. — Почему она там? — Ну, чтобы защищать нас, конечно. — Ох, точно. Разумеется. Что ж, это не вызвало никакого беспокойства. Анна постаралась говорить как можно спокойнее, как будто это была шутка, которую они обе затеяли: — Чтобы защитить нас от чего, конкретно? — От всех, кто не является нами, конечно, — сказала Эльза, отпуская руку Анны, чтобы уйти с балкона внутрь. — Ладно, это странно, — пробормотала Анна про себя, прежде чем последовать за ней. Комната на вершине башни была шестиугольной формы, с широкими окнами и креслами у окна с каждой стороны, что открывало прекрасный вид на весь Эренделл. Сейчас они смотрели на облака. — Вот тебе хороший вопрос, Эльз: ты не властна надо льдом и снегом… не так ли? — Теперь я знаю, что ты дразнишь меня, Анна, — ответила Эльза, откидывая назад свой меховой капюшон и освобождая от плаща свою длинную косу. — За кого ты меня принимаешь, за какого-то Йотуна из наших детских сказок? Анна слышала, как она взывает к ней, словно сквозь кровь: это была настоящая Эльза, а не двойник. И всё же что-то здесь было явно не так. Эльза взяла что-то с подоконника и подошла к Анне. — Я хотела спросить тебя кое о чем, Анна. Я нашла это в гостиной, но не смогла понять, что это такое. Это твоё? В её руках был снежный шар. Тот самый снежный шар, который Эльза сделала на день рождения Анны: миниатюрная модель замка Эренделла, окружённая миниатюрной метелью. Тот же снежный шар, который Анна безжалостно разбила в порыве гнева. И всё же он снова был здесь, целый и невредимый. — Ох, — сказала Анна. Она никогда не покидала Зеркальный Мир. Вечность, как называла его Ада. Идеальный мир Эльзы, такой же безупречный и нерушимый, как вселенная внутри снежного шара. Молча Анна опустила мешок с украденными воспоминаниями и достала одно из них. — Я должна показать тебе это, Эльза. Поверхность бронзовой таблички растеклась, как ртуть, и превратилась в крошечную движущуюся картинку. Молча они наблюдали за развитием сценария. Смотреть было больно. Эльза вновь вручила ей подарок на день рождения. И вновь она швырнула его на пол. — Анна, я не понимаю… Лицо двенадцатилетней Анны раскраснелось от гнева. Её глаза сверкали, она кричала на сестру: — Конечно, ты не понимаешь. Ты никогда не пыталась понять! Хрустальный снежный шар разбился вдребезги. В тот день были разбиты и другие вещи. Чувство стыда мешало ей поднять глаза, но Анна заставила себя поднять их, чтобы встретиться с непонимающим взглядом Эльзы. — Анна, что это? — Воспоминание. Твоя память. — Она с трудом выдавливала из себя слова. — Я думаю… я думаю, я бы вспомнила что-то подобное… — сказала Эльза; прерывистый смех. — Как насчет этого? Или вот этого? День Зимнего Фестиваля. Злополучная встреча с женихом Эльзы. Анна касается лица Эльзы в лабиринте, целует её. — Боже, — сказала Эльза. Она опустилась на мягкое кресло у окна. — Полагаю, всё волшебство действует одинаково. Воспоминания можно забыть. А чувства? Забыть их не так легко. — Она закрыла глаза, прижав руку ко рту. — Все говорили мне, что это был дурной сон. Я не верила, но хотела верить. Я так хотела в это верить. Анна присела рядом с сестрой, осторожно коснувшись локтя Эльзы. Сестра не пыталась отодвинуться. Когда Эльза открыла глаза, они были очень голубыми. Очень ясными. Она коснулась руки Анны. — Пожалуйста, Анна. Расскажи мне, где мы находимся и что происходит. С самого начала. — Ну, — ответила Анна. — Хорошо, что мы сели.

***

По правде говоря, это казалось слишком приятным, чтобы быть правдой. Но чем больше часов Эльза проводила в мире, где бушевала Вечная буря, тем больше Эльза была не склонна возражать. Анна была здесь, её родители были здесь. Они были защищены от шантажистов, потенциальных похитителей и всевозможных злодеев. Больше всего они были защищены от самой Эльзы: в этом мире у неё не было сил, чтобы причинить кому-то вред. Сейчас, оглядываясь назад, потеря силы казалась Эльзе похожей на потерю конечности, которую не ценили до тех пор, пока она не отпала. Копаясь внутри себя в поисках теплого источника своей магии, она ничего не чувствовала. Анна рассказала ей об Аде и Зеркале, о том, что они одно и то же. Она рассказала ей и об осколке в её сердце, о сделке, которую Эльза заключила с Зеркалом, когда была слишком мала, чтобы сейчас об этом помнить. — В детстве у меня был сон, — сказала Эльза. Они стояли бок о бок на балконе. Эльза перегнулась через балюстраду. — Это была ужасающая тьма. Небытие. Ни света, ни звука. Я не могла даже закричать… Эльза проснулась. Сердце колотилось в груди, она вцепилась в одеяла. В соседней кроватке мирно спала её сестрёнка. А она подошла к окну, чтобы полюбоваться ночным звёздным дождём. Люди долгие годы рассказывали о метеоритном дожде в ту ночь. Анна также рассказала ей, как из её сердца и сердца других колдунов были извлечены осколки, как Зеркало было восстановлено. Даже если они вырвутся из этого места, способностей Эльзы уже не будет. Эльза никогда не ожидала, что почувствует печаль. Но когда она открывала и сжимала ладонь, в очередной раз ища волшебство, наполнявшее её вены, она чувствовала лишь холод. — Мы должны разбить Зеркало, Эльза, — сказала её сестра. — Мы должны положить конец всему этому. — Эльза снова открыла ладонь. Ничего. — Эльза? — Анна накрыла её руку своей. По старому рефлексу она должна была отстраниться. Но Эльза этого не сделала. Вместо этого она глубоко вдохнула, сжимая руку в ответ. — Ты сразу пришла сюда, не так ли? — сказала Эльза. — Полагаю, ты не столкнулась с нашими родителями. Глаза Анны расширились. — Они… они действительно здесь? Сжав кулаки, Эльза кивнула. — Буря защищает нас, — повторила она. Растерянно, Анна засмеялась. — Так вот что она имела в виду. — Она? — Ада. Она сказала мне, что я не захочу покидать Зеркальный Мир. Когда росток пустил корни, остановить его распространение было невозможно. Эльза взяла другую руку Анны. Они стояли вместе, затаив дыхание. — Никто не может причинить нам вред. Здесь я не могу причинить тебе боль. Мама и папа живы. Мы больше никогда не расстанемся. — Эльза произнесла эти слова торопливым шепотом, мягким и настоятельным. Она потянулась, чтобы обнять Анну, и увидела, как росток укоренился в глазах сестры, ярких, широко раскрытых на зимнем солнце. Анна прильнула к Эльзе, словно длинностебельный цветок, склонившийся к свету. Их разделяло лишь дыхание: сократить это расстояние было совсем нетрудно. В кончиках её пальцев не было волшебства, но, целуя Анну, Эльза всё ещё чувствовала бурю внутри. В дрожащих кончиках пальцев Анны, сверкнула молния. Это пронеслось сквозь Эльзу: сила метели, от которой ей стало больно. Эльза крепче притянула Анну к себе; она не хотела её отпускать. И тут Анна положила руку на грудь Эльзы и легонько надавила на неё. Эльза задрожала, по ней пробежала дрожь. — Нет, — сказала Анна. Прежде чем Эльза успела почувствовать укор отказа, Анна крепко обхватила руку сестры. — Я устала от выдумок и иллюзий. Я хочу тебя, Эльза. Я хочу домой. В наш настоящий дом. Эльза чувствовала себя стеклянной. Если бы Анна не держала её за руку так крепко, с такой яростью, она могла бы разбиться вдребезги. С горечью она сказала: — Вернуться туда, где нас пытались разлучить? Там мы никогда не сможем быть вместе, Анна. Не сможем, не… Любовь к сестре казалась ей вечно отвратительной. Но любовь Анны могла быть только чистой и доброй. Если Анна чувствовала то же самое, то, возможно, эта любовь не была такой уж ужасной, как Эльза себе представляла. — Никто не поймёт, Анна. Если бы речь шла обо мне, тогда это было бы одно, но ты… Нет. — Эльза не могла допустить, чтобы кто-то плохо говорил об Анне. — Эльза. — Анна слегка хлопнула ладонями по лицу сестры. Это было не очень нежно, и Эльза пришла в растерянность. — Ты всё время беспокоишься о том, что я чувствую, но никогда даже не думала спросить? Брови Анны сошлись, челюсть сжалась; такое выражение было у неё с самого детства. Упрямая и своевольная, Анна всегда отказывалась сдаваться. Её губы были розовыми после поцелуя. — Но, — начала Эльза. Анна крепко держала её. — Ты такая дура, Эльза! Я знаю, что это будет трудно. Но это не значит, что мы не можем попытаться. Честное слово! Иногда ты настоящая заноза, понимаешь? Анна выдохнула, опустив руки. Эльза почувствовала себя так, словно её ударили. — Анна, я… — Я не могу заставить тебя, — резко сказала Анна. — Я последовала за тобой в Весенний Город, а затем проделала весь путь сюда. Я не могу продолжать гнаться за тобой, Эльза. Ты не можешь продолжать бежать. Нам придётся встретиться на пути, иначе… — Анна ушла от ответа, удрученно махнув рукой, жестом указывая в сторону бури. Она отвернулась, её плечи опустились. — А иначе это конец для нас, я полагаю. Анна тяжело прислонилась к балюстраде. Сёстры стояли вместе, но в то же время порознь. Эльза смотрела на облака, её охватил холод. Буря не защищала их, а прятала от всего мира, от неё самой. Постепенно в этом месте она почувствовала, что её воспоминания исчезают. Так же, как королева Матильда желала быть с дочерью. Эльза хотела быть с Анной, без вины, без страха. Но кем я была? Была ли Эльза Аугустенборг мной? Кто мы без наших воспоминаний? Она уже не была той девушкой, что раньше. Горе придало ей сил, переживания закалили её. Выбросить воспоминания означало разрушить всё. Снова и снова она совершала одни и те же ошибки. Она ничему не научилась. Зеркальный Мир гарантировал спокойствие, безопасность; не от чего было бежать, но и не к чему было стремиться. Вечность обещала мягкую тюрьму внутри собственного сердца. — Я хочу узнать тебя поближе, — говорила Анна, когда-то давно в Эренделле. Но так и не смогла, потому что Эльза не позволила. Не мир разлучил их двоих. Это сделала сама Эльза. Анна смотрела на бурю, вцепившись руками в балюстраду так крепко, что костяшки пальцев побелели. — Анна. — Я знаю… Я знаю, что это будет трудно, Эльза, — Она стояла спиной к сестре, словно боясь, что если она повернется, то потеряет свою решимость. — Но именно поэтому мы должны это сделать. Больше никаких «что если». Просто… Эльза обхватила сестру за талию, и Анна замерла. Я тоже хочу узнать тебя поближе, — подумала Эльза — Пойдём домой, Анна.

***

Раскол. Трещина. Ада сказала ей: ищи то, что не на своём месте, то, чего там быть не должно. — Кажется, я знаю, что это, — сказала Эльза. Она ненадолго отлучилась и молча вернулась с снежным шаром в руках. Она прочистила горло. — Как только я его нашла, я поняла, что что-то в нём не так. Анна неловко пошатнулась. — Может быть, в этом мире я просто не разбила его? Эльза покачала головой. — Дело не в этом. Вот. Она положила руку Анны на шар, и та тут же отпрянула. — Холодно! Эльза кивнула. — По правилам этой вселенной, такого здесь быть не должно. Крошечный кристаллический Эренделл был сделан не из стекла, а изо льда. Анна скорчила гримасу, переместив свой вес на другую ногу. — Я до сих пор жалею, что разбила эту штуку в первый раз. — Тогда мы сделаем это вместе, — ответила Эльза. Она обхватила руку Анны. Это помогло ей почувствовать себя немного увереннее. Но им предстояло ещё одно испытание. — Так вот вы где. Кай повсюду искал вас. Время обеда, девочки. Королева Эренделла стояла на последней ступеньке лестницы, переводя дыхание и с любопытством разглядывая снежный шар, который они держали в руках. — Что вы задумали? — спросила она игривым голосом, как будто застала их за какой-то шалостью. Как странно, мама вернулась в её жизнь, как будто и не покидала её: она вновь заняла место в сердце Анны, которое ей так и не удалось заполнить. Она выглядела точно так же, как Анна и помнила. На шее красовалась подвеска в виде бабочки, которую Анна щупала дюжину раз, сидя на маминых коленях. Если бы Эльза не придержала его рукой, снежный шар бы упал и разбился. Анна преодолела расстояние между ними и обняла свою мать так крепко, как только могла. Королева, если и опешила, то не стала возражать. — Вот это приятный сюрприз, — сказала она, смеясь, но смех затих, когда Анна не отпустила её. Она обняла дочь и погладила её по волосам. — Всё в порядке, дорогая? Анна покачала головой, уткнувшись в плечо матери. Её горло сжалось так сильно, что ей было больно говорить. — Мама, я хочу тебя кое о чём спросить. — Конечно, — она провела пальцами по волосам Анны. Ощущение комфорта и безопасности, которое это принесло, заставило Анну вновь стать ребёнком. Как она жаждала этого комфорта: желание, которое направило её к Хансу, а затем к Кристоффу. — Откуда ты знаешь, правильные ли решения ты принимаешь? — спросила Анна. — О, Анна, — сказала мама, улыбнувшись. — Кто-нибудь из нас знает? Когда я была маленькой девочкой, я помню, как думала, что мир будет простым, когда я стану взрослой. Что я буду такой же, как мои родители, которые, казалось, знали всё. — Она отступила назад, чтобы посмотреть на лицо своей дочери, её улыбка была грустной. — Ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать — мы не можем этого знать. Мы делаем всё, что в наших силах. Но иногда совершаем ошибки. Анна всегда хотела вернуться назад. Спросить своих родителей: почему вы это сделали? Почему вы разлучили нас? — Но что ты делаешь потом? Когда совершаешь ошибку? — Это тоже часть взросления. Либо ты исправляешь ошибку. Либо просто продолжаешь жить с этим. Это помогает, когда есть кому довериться, как это было у меня с твоим отцом. Разделить с ним это бремя. — Мама поцеловала её в лоб. — Это помогает? Анна проглотила слова: — Да. Да, помогает. Она протянула руку к Эльзе, которая стояла, обхватив руками крошечный Эренделл, и смотрела на неё тяжёлыми глазами. — Ты уверена? — спросила Эльза. Её собственные слова прозвучали неуверенно. — Да. Я готова. Наверное, они просто глупцы, если решили всё это бросить. — А ты? — спросила она. Эльза обняла маму на прощание, в последний раз. — Я люблю тебя, мама, — сказала она. — Я готова. Она вновь взяла сестру за руки, и они вместе отпустили снежный шар. Мир содрогнулся, не только фундамент замка, но и основа самой вселенной. Небо разлетелось на осколки льда, пол ушёл у них из-под ног, и сёстры упали.

***

Тьма. Непроницаемая, абсолютная, бесконечная. Эльза уже была здесь раньше, более половины жизни назад. Между занавесками пустоты кто-то плакал. Эльза раздвинула их, шагнув сквозь мрак. Маленькая девочка свернулась калачиком, её тихий плач эхом разносился по вселенной, которая формировалась вокруг них. Эльза узнала девочку. Она была её другом. Она села рядом с ней, скрестив ноги, как ребёнок: она вновь стала ребёнком. — Эльсинора, что случилось? — спросила Эльза. Медленно, девочка подняла голову, чтобы посмотреть на неё. Её бронзовые волосы, скреплённые обручем, рассыпались по залитому слезами лицу. — Я… соврала Анне, — прошептала она. — Когда она спросила, что будет со мной, когда ты разобьёшь Зеркало. Я сказала, что всё будет хорошо, но это была ложь. — Эльсинора… Эльза видела, как угасает Эльсинора. Мало-помалу, прямо на глазах, её подруга начала исчезать. — Ты не можешь! — сказала Эльза, схватив её за руку. — Ты не можешь исчезнуть. Рука Эльзы прошла прямо сквозь неё. Как только вселенная закончит перевоплощаться, от неё ничего не останется. — Всё в порядке. Я не должна была существовать. Я не должна была чувствовать. Так почему… — Зубы Эльсиноры начали стучать. — Интересно, почему я так боюсь. — Мы что-нибудь придумаем. Мы найдём способ спасти тебя, — настаивала Эльза. — Так будет лучше. Я проклята, Эльза. Я не принесла ничего, кроме печали, людям, которых коснулась. Тебе. — Нет. — Эльза попыталась снова, схватив её за руку. Она чувствовала себя бессильной. — Ты спасла меня, Эльсинора. — Эльза вспомнила всё это. Всё, что она позволила себе забыть, заперла, как голос в морской раковине. Как она умерла, и как Эльсинора воскресила её. — Я всегда думала, что я одна, но это было неправдой. Ты всегда была рядом со мной, хотя я никогда этого не осознавала. Эльсинора выглянула из-под волос, по её лицу текли слёзы. Эльза прижалась к ней, заставила её остаться. — Так позволь мне спасти тебя. Иди со мной дальше, стань частью моего сердца. — Ты ничем мне не обязана, Эльза… — Не обязана. Я твой друг, а ты — мой, — сказала Эльза. Тьма надвигалась на них. Оставалось мало времени. — Эльза… — Эльсинора говорила с глубокой серьёзностью. — Ты должна понять, что ты предлагаешь. Ты снова будешь проклята. К тебе вернутся твои силы. Но Эльза улыбнулась и покачала головой. — Мои силы — это не проклятие, — сказала она. — Я такая, какая я есть. — Столько лет она презирала их, но одиночество не избавило её от бремени — наоборот, это была потеря себя. Ведь она никогда не была одинока. Действительно не была. До тех пор, пока у неё не отняли её силу. Эльза не откажется от своих воспоминаний. Ни от одного. И от своих сил тоже. — Если ты мне не веришь, я тебе покажу, — сказала Эльза, широко улыбаясь. Она встала и протянула руку. — Пойдём со мной и посмотрим на мир моими глазами. Я покажу тебе всё, что смогу. Эльсинора перестала плакать. Вытерев лицо рукой, она встала. — Хорошо. Я пойду с тобой, Эльза. Когда она встала, Эльсинора превратилась в свет, ослепительный, как падающая звезда. Зажав свет между ладонями, Эльза улыбнулась и приняла его внутрь себя. Продолжение следует…