Белая нить, что связывает нас

      Эдгар был в смятении. Как только ему признались, то всё вдруг стало таким ненастоящим, будто вся его жизнь — сон. Словно не было никакой волшебной нити, что связала две родственные души, что не было этого чертовски привлекательного высокого парня, что спас его. Но нет же, он тут, на расстоянии тридцати сантиметров. Живёт, учится и работает. Сидя на кухне в кругу чужой семьи, хотелось встать и сбежать, не терпеть цепкого взгляда от женщины напротив.       Он не знал, куда себя деть, не представлял, как в дальнейшем будет вести себя с этим парнем, что сначала пытался избегать его. А что теперь? Синеволосый сидел рядом и пил чёрный чай, ковыряя деревянный стол пальцем.              Тяжко. На душе просто невыносимо, почему же так? Всё ведь хорошо, он нравится своему соулмейту, вот только… нравится ли ему Фэнг? Как человек он, конечно, забавный, и порой умеет проявлять сострадание в переписке, когда тот жаловался на бытовые проблемы. А как будет в жизни? Он понятия не имел. Все эти описания отношений в книгах никогда не сходились с жестокой реальностью, оставляя мечты между страницами, которые так легко придавить, захлопнув.              Тошно. От себя, от чувств, что вдруг исчезли куда-то. А были ли они? Эдгар точно помнил, как всё внутри сжималось, когда тот его целовал, когда просто смотрел на уроках. Может, это было лишь простой реакцией организма на приятные ласки? И совсем неважно, что нить при этом причиняла сильную боль. Ему нравилось изрисовывать им свой скетчбук, да даже писать его маслом. Он восхищался Фэнгом: внешностью, фигурой, успехами в каком-либо деле, умением так хорошо скрывать свои эмоции. Парень уверен, что прямо сейчас все наблюдали его кислую мину. — Так, как зовут тебя? — женщина поставила чашку на стол и закинула в рот печенье. Пора перестать думать о никчёмности своей жизни везде, но не у себя в комнате. — Эдгар. Она кивнула, глубоко вздыхая и глядя на настенные часы. — Ты говорил, что Ворон сегодня придёт, — обратилась к сыну.       Синеволосый зарылся пальцами в волосы, откидываясь на спинку стула. Затем многозначительно кинул на него взгляд. Эдгар понятия не имел, что же тот хочет сказать этим, но вдруг рука с волос переместилась на его тыльную сторону ладони, прямо под столом. От неожиданности он уронил сладость, между прочим, любимую. Оба сразу наклонились поднять конфету. — Мне рассказать ей? — Она твоя мать, поступай, как считаешь нужным.       Фэнг скривился, разговор шёпотом не принёс желаемого результата. А смысл, если он сейчас всё расскажет? С одной стороны, та не будет больше говорить об этом придурке, а с другой… Трудно сказать, учитывая то, что отчим его насиловал, а тут он вдруг заявляется с соулмейтом своего же пола. Как минимум, это противоречие себе, а максимум — скандал. А эта бестия, что только и говорила о его бывшем друге, обожала это. Но если с полом родственной души он ничего поделать не мог, то скрываться от криков, убежав в свою комнату, стало привычным делом. Если так подумать, сбережений от модельного агентства хватит на какую-нибудь квартиру. Кажется, он готов разрушить и так сложные отношения с семьёй. — Он больше не придёт, мы с ним поссорились, — парень выдохнул, мешая ложкой остаток напитка. — Как это? Помирись, вы же не маленькие уже, он нормальный мальчик, старательный, и всегда мне помогал по хозяйству, как к нам приходил. Тебе бы стоило брать с него пример.       Глаза синеволосого расширились, он открыл рот, пребывая в немом шоке, хотел что-то ответить, но сомкнул губы в тонкую линию. Эдгар хотел провалиться сквозь землю, чувствуя себя лишним. Опустил взгляд, затем покрепче взял чужую руку, стараясь хоть как-то поддержать. Стало вдруг жарко, но и холодно неимоверно, страх постепенно охватывал черноволосого. Но не за себя, не за то, что он стал свидетелем семейной ссоры и ничего не мог предпринять, а за моральное состояние Фэнга, что вдруг помрачнел, а кончики ушей покраснели. Он не знал, чего ещё ждать от этой перепалки. — Он поцеловал моего соулмейта, и я упал в обморок прямо на сцене. Он крал все мои вещи, стащил любимую кепку, что ты подарила мне в пятом классе. Ворон отбирает у меня всё, даже тебя. Какого чёрта? Я твой сын, а ты думаешь не обо мне. Да даже когда за твоей спиной меня насиловали, ты не хотела этого замечать. Тебе плевать, да? Зачем я тогда всё ещё здесь? — он вдруг встал, взял чашку и кинул её на кафель, разбивая на десятки осколков. Чай расплылся кляксой. — Ты что творишь, она же дорогая! — женщина встала, возмущённо глядя ему в глаза.       Он опешил. Это не та реакция, совсем не то, чего бы хотелось услышать. Почему же она не успокоила, не обняла и не прижала к себе, говоря о том, что он её единственный и любимый сын? Да хотя бы отреагировала на правду о Вороне. Слёзы накопились в глазницах, хотелось перевернуть всю кухню вверх дном, разбить посуду вдребезги, содрать новые обои. — Вот и воспитывай свои фарфоровые чашки, хочешь — усынови своего любимчика. Я ухожу. Нет, мы уходим. Знакомься, он мой соулмейт, — голос дрожал, порой выдавая высокие ноты. Он потянул Эдгара на себя, заставляя встать рядом.       Пальцы Фэнга сжали другие до боли, он весь трясся, стараясь сдержать истерику. Но мать не сказала ни слова, лишь осторожно опустилась к полу, дабы убрать осколки. Парень молча повёл одноклассника в свою комнату, громко хлопнув дверью. Он открыл шкаф и начал кидать вещи на кровать, мечась из стороны в сторону, затем вдруг взял белую футболку, со всей силы впечатывая жалкую вешалку с одеждой в ламинат. Эдгар шокировано наблюдал за этим. Он только что увидел, как чья-то семья рухнула, как и сам парень, что не выдержал и распластался на полу, обнимая свои ноги руками. — Эй, иди сюда, — черноволосый опустился на колени и подполз к нему, обнимая и прижимая всхлипывающего юношу к себе. — Ты не хочешь здесь больше находиться, да? — тот что-то пробубнил, еле кивая.       Он гладил его волосы, приговаривая, что всё будет хорошо, просто сейчас наступила чёрная полоса, но она обязательно закончится белой. Затем взял его лицо в ладони, осторожно смахивая большими пальцами слёзы с красных щёк, поочередно целуя каждую. — Мы справимся с этим, обещаю. Давай ты пока поживёшь у меня, — поцелуй в лоб, затем снова объятия.       Эдгар сказал «мы» даже не задумываясь. Он поможет ему, ведь не хочет, чтобы Фэнг вновь закрылся в себе, каким был при их знакомстве. Не желал рисовать эти грустные глаза, что так пусто смотрели на него, эта бледность совсем ему не к лицу. В последнее время когда-то накаченные мышцы стали сменяться худобой. Кажется, вопрос о чувствах решился сам собой, он просто боялся себе в этом признаться.       Кусок ткани на плече стал влажным, но поток солоноватой жидкости прекратился, уступая шмыганью забитым носом. Ребята, уже настолько привыкшие к неистовым вибрациям, не сразу заметили, насколько сильно сейчас колебалась нить, периодически светясь. Она будто понимала, насколько паршиво сейчас им двоим. С каждым днём эта связь удивляла всё больше. — Я рад, — синеволосый запнулся, протирая глаза. — Я так рад, что ты существуешь. — Придурок, а я как рад, что ты оказался моим соулмейтом, — он сам был готов заплакать от таких слов в свою сторону.       Успокоившись, они стали собирать вещи, пытаясь всунуть как можно больше в совсем не бездонный рюкзак. Другой сумки не оказалось, а выходить за чемоданами парень не решился. — Слушай, возьми самое необходимое, если что, то докупим, или вернёшься сюда за остальным. — Вернусь ли? Кто знает, вдруг мать сменит замки? Черноволосый вздохнул, раздумывая сказанное. Неужели всё настолько плохо? На вид она была добродушной, правда, пока её рот не открылся. В который раз он жалеет о том, что судит людей по внешности и первому впечатлению. — Надеюсь, до такого не дойдёт, — проследил взглядом за действиями парня, что нашёл какой-то пакет. — Ты чего, учебники забрать хочешь? — Мы же договорились носить поровну. — Оставь их, лучше возьми… — он прошёлся к полке, на которой была всякая всячина. — Вот, — обернулся к Фэнгу, показывая ловец снов. — Я уже не маленький, чтобы верить в такую чушь, — тот скептически забрал из рук плетёный голубой амулет. — А я верю. Знаешь, я только сейчас осознал, что ты мне снился. — Ты мне тоже, — он вдруг усмехнулся. — Нет, ты не понял. Ещё до нашей встречи, — Эдгар вновь отобрал рукоделие и сунул в рюкзак. — Мне часто снится сон, где я каждый раз умираю в конце, оказывается, это ты убивал меня.       Парень не знал, что ответить, лишь покачал головой, откидывая надоевшую прядку синеватых волос. Затем оглянулся, осматривая уже ставшую родной комнату. Делал это он с таким лицом, словно прощался навсегда. Судя по немой реакции женщины, — он правда сюда не вернётся. Она проводила взглядом закрывающуюся за ними входную дверь и вернулась на кухню.

***

      Стемнело. Улочки, на которые опустился мрак, освещались редкими фонарными столбами, порой стоявшими совсем неровно, а в каких-то даже не было лампочки. Пахло прошедшим дождём, а под ногами хлюпали лужи. Две фигуры наконец пришли к порогу подъезда, домофон громко запищал, пропуская их внутрь. — Твои родители дома? — Фэнг мялся, было видно, что ему дико неловко навязываться и мешать чужим людям. — Мама на работе, отец с нами не живёт, — голос юноши раздавался эхом в помещении, всё казалось таким громким. Быстро поднявшись на нужный этаж, встали около двери. — Проходи, — он осторожно толкнул его в тёплую прихожую, ибо синеволосый делал это слишком медленно и скромно. Выбежал Хаос, встречая хозяина и шипя на гостя. — Ух ты, не знал, что кроме тебя в этом доме есть ещё милашка, — юноша сел на корточки, медленно протягивая руку к коту. Тот принюхался, затем начал тереться о ладонь. Эдгар усмехнулся комплименту, ставя пакет с вещами на тумбочку. — Можешь сходить в душ, это вон там, — он указал на дверь слева.       Время близилось к девяти вечера, после водных процедур черноволосый пропустил в свои маленькие хоромы соулмейта, быстро нащупав выключатель, комната озарилась светом. — Офигеть, — только и мог вымолвить парень, приближаясь к картине со своим изображением. Сердце художника ушло в пятки, он забыл убрать её с глаз долой, а теперь его пошлые фантазии увидел тот человек, которому хотелось бы показать эту работу в последнюю очередь, а ещё лучше — никогда. Не придумав ничего лучше, он вновь щёлкнул выключатель. — Верни, я же не рассмотрел! Я знал, что ты рисуешь красиво, но сейчас ты меня поразил. Возмущения он пропустил мимо ушей, на ощупь подходя к холсту, но наткнулся не на него, а чужие бёдра. — Подвинься, я уберу этот позор. — Не смей, у тебя правда получается замечательно… Я горжусь тобой.       Эдгар дёрнулся, когда его резко прижали к себе. В темноте это ощущалось совсем по-новому, вызывая мурашки. Фэнг неровно дышал прямо над его ухом, вырисовывал какие-то невидимые линии на спине. От него пахло тем самым шоколадным гелем, что так понравился синеволосому, и правда, хочется наброситься на чужую кожу, стараясь распробовать.              Им гордятся. Такое слышать было чертовски приятно и смущающе, ведь это сказал человек, который только сегодня признался ему в симпатии. — Ты говорил не спешить с ответом, но не думаю, что есть смысл долго думать. — Подожди, я не хочу, чтобы ты соглашался только из-за того, что нас связала нить, — парень отстранился, хватая сначала воздух, а затем руку черноволосого, найдя её. — И вообще, пора бы включить освещение. — Нет, лучше не видеть моё лицо сейчас, — он вздохнул. — В общем, ты вызываешь у меня самые разные эмоции, я пока до сих пор не могу понять, что же это, а возможно, у меня просто не было влюблённости до этого, — он покрепче сжал чужие пальцы. — Ты для меня важен, да и нить тут, конечно, привносит свою лепту, но я боюсь, что сделаю тебе больно своими необдуманными поступками. Мы оба травмированы, понимаешь? Мне страшно иногда прикасаться к тебе, ибо у тебя такой страшный опыт с отчимом. Да и не хочется разочаровать и показаться тебе не таким, каким ты меня представляешь. Я и сам порой не знаю, какой же…       Договорить ему не дали, сначала щупая подбородок, а затем втягивая в поцелуй. Такой короткий и нежный, вызывающий волну трепета по телу. Он будто говорит: «Я приму тебя любым, мы всё пройдём вместе». — Ты… Ладно, не важно. — Важно, перестань так делать, мне важно твоё мнение, да даже самые глупые мысли. Скажи, прошу.       Фэнг тяжело выдохнул, проводя пальцами по предплечью юноши. Он так привык, что с его мнением не считаются, что мать слушала только Ворона и сестру, а теперь появился человек, который будет переспрашивать сотни раз, дабы услышать, что же он хотел сказать. — Ладно, прости. Не думай об этом, твои касания мне не противны, трогай, где хочешь, — он прислонил тонкую руку Эдгара к своей груди, прямо к сердцу. — Подбирать красивые слова я не совсем умею, но мне ты нравишься обычным: нелепым, с недовольным лицом на первых уроках, радостным, когда получаешь хорошую оценку за контрольную. Ты не разочаруешь меня, а я постараюсь сделать всё, чтобы не допустить такого и по отношению к тебе. Твоя смелость и разговорчивость восхищает, ты не убегаешь от проблем, а стараешься решить их. Но не хочется, чтобы ты считал причиной этому то, что ты мне всегда помогаешь. Несмотря на то, что знакомы мы мало, но всё-таки, ты мне нравишься, и совсем не как тряпка для слёз, а как личность.       Всё, Эдгара с концами усадили в поезд, именуемый «Я нашёл хорошего человека и не верю своим глазам», отправка произошла только что, а вот пункт назначения он не знал. Такие разговоры по душам слишком сильно сказались на нём, так вымотали, хотелось просто свалиться и уснуть. Нить напомнила о себе, светясь слишком ярко, показательно развязав ещё один узел. Фэнг улыбнулся, целуя запястье черноволосого. Смущает. Он обошёл его, возвращая лампочку в рабочее состояние. Пришлось зажмурить глаза, что отвыкли от темноты. — Ладно, смотри, — юноша отошёл от холста и потянулся к столу за скетчбуками. Синеволосый принялся глазеть на себя, затем удивлённо листал альбом с набросками. — У тебя точно призвание, будешь поступать в этом направлении? Вот же ж, последний учебный год, ну и зачем он об этом напомнил. — Не порть настроение, пожалуйста, я ещё не решил, — Эдгар состроил печальную мордашку, усаживаясь на кровать рядом с соулмейтом. Тот так тепло смотрел на него, что даже стало немного не по себе. Его лицо было таким умиротворенным, а в домашней одежде он смотрелся ещё милее. Комфортно, с ним до жути комфортно. — Ты тогда ложись тут, а я постелю себе на полу. — Я много места не буду занимать, можно мы поспим вместе? — Фэнг улёгся к стенке, притягивая черноволосого к себе в объятия. — Вот видишь, вмещаемся. — Так уж и быть. — Ты даже с шарфом спишь? — он скривился, прикоснулся к ткани и потянул её на себя, оголяя почти зажившие шрамы. — Дурак. — Отвали, я больше так не сделаю, — хозяин полосатого шарфа вернул свой аксессуар, а затем кинул его на стол. — Блин, ну опять свет вставать выключать, — была бы возможность, он точно установил такие лампочки, которые выключались от хлопка в ладоши.       Однако кому досталась эта участь было понятно сразу: хозяину квартиры, что был ближе всего к краю. Снова темнота. Он вернулся и встретился с чужими губами, что впились в его. Парень никогда бы в жизни не подумал, что кто-то будет спать с ним в одной кровати, ещё так бессовестно перетягивая одеяло, извиняясь поцелуем. Но жаловаться не на что, целовался тот потрясно.

***

      Утро началось не очень приятно: в какой-то момент Эдгар оказался на полу. Задел спящего Хаоса, что жалобно мяукнул и, обидевшись, ушёл спать в другую комнату. Часы показывали шесть утра, можно поспать ещё около двух часов. — Ну и как с тобой потом жить? — прошептал парень и встал, потирая бок. Синеволосый распластался на всю кровать, раскрыв рот и подперев руку под голову. Он аккуратно лёг рядом, занимая хотя бы чуть-чуть места, наполовину оказавшись телом в воздухе. Скользнул взглядом по спокойному выражению его лица, затем тот насупил брови, выдавая какие-то непонятные звуки. Видимо, что-то снилось. — Быстрее… — Фэнг вдруг протянул руки вверх, к потолку, в очередной раз простонав.       Парень опешил, удивлённо наблюдая за лунатизмом, главное, чтобы к нему не прикасались. Обычные подростковые сны, Эдгару тоже такое снилось, осуждать он не будет. Но вот только глаза нашли бугорок на чужих шортах. Щёки порозовели, юноша перевернулся на другой бок, поворачиваясь спиной к спящему. Это было слишком странно, он не понимал, снились ли ему плохие фрагменты с детства или же ему приятно, а если он его разбудит, то отхватит по полной программе. Эдгар постепенно начал провалиться в сон, но чужая рука вдруг обхватила его живот, притягивая к себе. Что-то упёрлось ему в зад. Сердце забилось с бешеной скоростью, он попытался убрать руку, но его ещё сильнее прижали, промямлив что-то. — Отпусти, — пальцы плавно спустились к низу живота, он рефлекторно дёрнулся. — Насилуют! — Где? — Фэнг приподнялся, повертев головой в разные стороны. — Блин, чего ты меня обманываешь, — вновь улёгся, уткнувшись носом в чёрную копну волос. — Во-первых, ты толкнул меня с кровати. Во-вторых, твой стояк упирается в меня. А в-третьих, твоя рука в неположенном месте, — парень раздражённо развернулся, скидывая конечность, чтобы взглянуть в лицо виновника плохого настроения. — Прости, я не контролирую себя во сне, — он зевнул, открывая и закрывая глаза, готовясь вот-вот уснуть вновь. — Ну уж нет, вставай давай, — Эдгар укусил кончик носа соулмейта, отчего тот удивлённо широко раскрыл веки, дёрнувшись. — Нам с Колетт надо встретиться перед школой. — Зачем? — юноша медленно поднялся на локтях, затем попытался перелезть через другого, но вдруг остановился, нависнув над ним. — Хочу поговорить с ней по поводу подработки. Фэнг разглядывал лежащего, затем осторожно коснулся чёлки и убрал её, открывая вид на всё лицо. — Ну и зачем ты её такую отрастил? Красивый же.       Поцелуй в губы. Требовательный, не дающий возможности сопротивляться под таким натиском. Руки блуждали по телу черноволосого, он в ответ тяжело выдыхал в чужой рот. Ну почему это так приятно?       Собраться было той ещё задачей: гостю пришлось вытряхивать рюкзак от всех личных вещей, чтобы засунуть одолженные тетради и половину учебников, что ему дал Эдгар, освобождаясь от лишнего груза. Затем ему было страшно покидать эту комнату, боясь встретиться с матерью юноши, но ему повезло, что она была на ночной смене и вернётся к полудню. А ещё он жутко переживал по поводу классной руководительницы, ведь его мать точно уже что-то наговорила ей.       Тем временем ребята подошли к воротам школы. Но ожидание затянулось, Колетт всё не было. — Я позвоню ей, — черноволосый потыкал пальцем в телефоне, затем прислонил его к уху. Долгие гудки, он уже не рассчитывал на ответ, но трубку подняли. На другом конце тишина, затем кто-то грубым и изменённым голосом проговорил адрес, сразу отключаясь. Оба переглянулись, переваривая информацию.