Las-Vegas

Через годы по привычке за тобою повторял И наносил уже другой На тысячу ножевых больше И снова белый лист Вынашивая злобу, оплодотворяя ненависть И мне на кисти давит циферблат Я, может, и чудовище, Но искренне стараюсь быть хорошим Pyrokinesis

✘ ✘ ✘

Маленькие ножки в туфельках волочатся по грубой дороге, а девочка даже не думает плакать, слишком привыкла к происходящему за столько лет. Она могла бы кричать, привлекать лишнее внимание, просить помощи у прохожих и сопротивляться, но переживает, какие её могут ждать последствия. – Я много раз тебя предупреждал, – говорит мужчина, толкая малышку в квартиру. Кристина оглядывается по сторонам, понимая, что они одни. Ей бы хотелось просить помощи от мамы, надеяться на её поддержку всякий раз, когда попадает под горячую руку своего отчима, однако не может рассчитывать на защиту от человека, родившего и воспитавшего её. Сильный удар грубой мужской ладони приходится по лицу, за всё время боль притупилась, по этой причине не чувствовалось многое. Она задавалась многими вопросами: выживет ли? Будет ли мать горевать, когда узнает о возможной смерти своей дочери? Сколько времени нужно будет мужчине, чтобы убедить её, насколько Кристина была проблемным ребёнком? «Она растёт ужасным человеком» – говорил он своим прокуренным голосом, подкрепляя это словами о том, что девочка стала заглядываться на свой пол, не водясь с мальчиками. Он считал это болезнью, пытаясь вылечить различными — своими личными — способами. И, чёрт возьми, ни один из них не помогал, ведь это никогда не считалось болезнью. Гомосексуальность – ориентация, не болезнь. Люди не выбирают, кого им любить. От пола ничего не зависит, но, к сожалению, мало кто это понимает. Кристине с малого возврата нравилось защищать слабых в школе, даже если дома она была самой настоящей грушей для битья, которую никогда не жалели, издеваясь не только физически, но и морально. «Какой хороший ребёнок был» – говорили бы только чужие люди, случись что. В Лас-Вегасе смерть – частое явление. Это не просто статьи в газетах, но и частые убийства на глазах и других. Многие виновные оставались безнаказанными. С такой мыслью Кристина сквозь слёзы смотрит на мужчину, не пытаясь защищаться. – Я много раз повторял, не приближайся к ней, но ты никогда не ставила меня ни во что, – кричит отчим со злостью в голосе. От него пахнет алкоголем, что означает его полную потерю контроля над собой. – Я так больше не буду, – голос надломленный и тихий. Она и сама не понимает, что это ложь. Запретный плод сладок, особенно когда её так сильно тянет к девочкам, которых хочется защищать. Но, возможно, эта их встреча была последней. Никто не знает, чем закончится этот день. Осознание медленно настигало Кристину, мужчина не понесёт никакого наказания, ему поверят, если мама поддержит. Общественные работы? Возможно, но не факт. Ему всё сойдёт с рук, он будет продолжать жить своей жизнью, издеваясь над матерью, которая никогда не подумает подать заявление в органы. – Не будешь? Назови хоть одну причину, почему я должен поверить тебе, Желточенко, – девушка морщится, когда слышит эту фамилию, мотая головой. Она зажмурилась, надеясь увидеть папу, который мог бы защитить, не дать своего ребёнка в обиду, но он никогда не приходил, не помогал, не интересовался, как её дела. Ничего. Чужой человек. Он жил лишь в воображении девочки, в её снах и заветных мечтах, которым не суждено сбыться. Прежняя Кристина бы просила пощады. Стала бы оправдываться. Пыталась привести любые аргументы. Дать все обещания, которые помогут избежать наказания. Но она молчит, позволяя обжигающим слезам стекать по красным щекам. – Я предупреждал, – вытащив сигарету, держащуюся между пальцев, он подносит её к лицу девочки, медленно приближая к губам. – Это самое малое наказание, которое тебя ждёт. Он прикладывает сигарету к нижней губе, прокручивая. Громкий крик слышится, кажется, на весь город, не то, чтобы дом. Девочка плачет, отбивается руками и прыгает на месте, не в силах вырваться. Мужчина выпрямляется, наслаждаясь видом. Кровь стекает по подбородку Кристины, смешиваясь со слезами и капая на пол. Боль настолько сильная, что детские ножки подрагивают, а девочка приземляется на пол, перед тем, как её глаза закрываются, а сердце будто перестаёт биться.

✘ Кристина ✘

Я рассказываю Маше всё, до последней детали, не проронив ни одной слезинки, которые так и просятся, скапливаясь в уголках глаз. Я не плачу, это та слабость, которую я себе позволить не могу. Она не выпускает меня из рук, уткнувшись носом в шею, чтобы спрятать от меня тихий плачь. Прежняя Кристина, маленькая и беззащитная девочка, лила бы слёзы. Прежняя Кристина пыталась бы отомстить, надеясь на справедливость. Прежняя Кристина сделала бы всё, чтобы наказать виновного в её слабости. Прежней Кристины нет. На её месте холодная, закрытая от мира девушка, меняющая людей, как перчатки, оставаясь верной только своей компании; Стремящаяся сделать больно любому, чтобы не чувствовать это одной; Прежняя Кристина была мертва. Сначала я думала, что зря осталась жива; что из этого ребёнка не способен вырасти нормальный человек. Итог таков: я постепенно становлюсь прототипом своего отчима. Искусный манипулятор, поставщик наркотиков, изменщица и просто не лучший пример для подражания. Маша отклоняется назад и пальцами вытирает слёзы, опуская взгляд покрасневших глаз к моим губам, которые не выглядят как те, которые пережили так много. – Но… – она указывает на них, вопросительно смотря на меня. – Две операции, это оказалось не так трудно, – усмехаюсь, вспоминая, как мать стояла возле моей палаты и упрашивала доктора не говорить реальную причину такой травмы. Не только физической, но и моральной. – Ты виделась с ним после того раза? – выпуская меня из объятий, она облокачивается бёдрами на островок, уперевшись в него ладонями с двух сторон. Девушка выглядит домашней и беззащитной, её ноги оголены, подол ночнушки доходит лишь до середины бедра. Откровенно рассматриваю татуировки, в какой-то момент даже забыв о нашем диалоге. – Я вернулась домой, да, – вспоминаю тот самый день, поморщившись от воспоминаний. – Мы не разговаривали, через два дня я собрала вещи и ушла, пока никого не было, – признаться, это был один из лучших дней в моей жизни. Если не учитывать тот факт, что я долгое время не могла найти хоть какую-то работу и кормить себя. – Посмотри на меня повнимательнее, Крис, – она убирает волосы назад, предоставляя лучший вид на своё лицо и шею. – Я уже успела хорошо тебя рассмотреть, – пожимаю плечами, не понимая о чём речь. Маша усмехается, но отнюдь не весело. Она опускает тонкие лямки ночнушки, прикрывая татуированной рукой грудь, спуская ткань до живота. Я, конечно, не раз представляла себе её тело, но не была готова так рано его заполучить. Девушка поворачивается боком, где на рёбрах виднеется надпись, идеально выведенная красивым почерком. «Лучший подарок – твой первый поцелуй» Мой взгляд мечется между татуировкой и её глазами, до меня долго доходит то, что она пытается тем самым донести. – Я раздевалась перед тобой в отеле, чтобы невзначай показать татуировку, – прикрывая одной рукой все прелести, она подходит, смачивая языком губы. – Ты не помнишь меня? – поджав нижнюю губу, Маша выжидающе смотрит, но я не помню, чтобы видела её до встречи, когда она уже была в роли детектива в нашем городе. – Должна? – я не помню ничего со дня, когда получила ожоги. Врачи говорят, что он был стёрт из памяти из-за слишком большого стресса, я не узнавала многих знакомых, первое время даже не разговаривала, и к этому никак не причастна убийственная боль. Многих воспоминаний будто и не было, возможно, она одним из таких и стала. – Твой первый и последний поцелуй принадлежит мне, – Лебедева натягивает одежду обратно, слабо пожав плечами. Мои губы приоткрываются, а мозг пытается переварить поступившую информацию. С того самого дня я не общалась ни с кем, кроме своей нынешней компании, которая меня из этого вытащила. Кто-то считал меня погибшей или без вести пропавшей, громко ахая, когда случайно замечали где-то в городе. Однако, спустя много лет, когда я стала прикрываться дредами, кучей татуировок, не оставивших на теле пустого места, я больше похожа на приведение, пока люди не узнали меня, как уже нового человека. – Я не помню тебя, – мотаю головой, как будто это поможет мне вспомнить. У меня всегда была хорошая память на лица, но всё ушло вместе с той травмой. – Зато я всё помню в красках, – она пытается держать улыбку, но уголки губ всё же приподнимаются, а глаза блестят, когда она неотрывно смотрит на меня. – И готова всё рассказать. – Мне надо протрезветь, – несмотря на то, что уже не чувствую и капли опьянения, я направляюсь к двери, чтобы покинуть квартиру. Меня никто не останавливает и не кричит в след слова о том, что всё объяснит; она даёт мне свободу выбора, чем только делает себе лучше.

✘ Маша ✘

Пригладив волосы, я выхожу из машины, сложив руки на груди и устремив взгляд на моего ухажёра. Это девушка, что очень удивительно. Она повёрнута ко мне спиной, руки опущены вниз, а кисти погружены в карманы чёрных классических брюк. Стоя примерно в трёх метрах от неё, я вижу, как размеренно поднимается и тут же опускается её груди; тихое дыхание доносится до моих ушей, смешиваясь с неприятным звоном и странным покалыванием в грудной клетке. Она не похожа на кого-то, кого я могла бы знать. Вряд ли мы вместе работали или пили чай по утрам в кафе, я бы хорошо запомнила каждую черту, как случилось с Кристиной. Короткие волосы девушки вызывают странные эмоции, от чего ладони покрываются влагой, но не всё вертится вокруг работы. Она подарила мне оранжерею, заполненную абсолютно разными цветами, теперь это место, о котором я и понятия не имела ранее. Это происходит неожиданно, но достаточно приятно. Внимание всегда ценится, однако и настораживает порой. Я детектив, который получил должность благодаря папочке, у меня на счету нераскрытое дело, связанное с наркотиками в огромном количестве, но и нельзя забывать об убийстве, где я оказалась обвинённой той, кто зарезал девушку в самый разгар тусовки, пока наслаждалась приятной компанией на холмах Вегаса. Буквально несколько дней назад, моя бывшая девушка, по совместительству одноклассница и подруга, узнала, что лишена возможности целовать губы кого-либо из-за меня. Она этого не говорила, нет, но я всё ещё чувствую вину за то, что позволила ей всё это пережить. Мы дружили достаточно долго, потом поняли, что давно нужно было принять решение и стать друг для друга чем-то большим, но в итоге это оказалось самым ужасным вариантом из всех. Я помнила её. Первое, что этому поспособствовало, — та самая встреча возле клуба. Но это было лишь одной деталью из большого конструктора. Крис изменилась. Она стала громче говорить, стала намного увереннее в себе, все её татуировки, дреды и остальные изменения не давали понять, кто находится передо мной. Но я никогда не забуду её мимолётно проскальзывающее высокомерие, которое сейчас уж слишком обострилось. Усмехнувшись своим же мыслям, привлекаю к себе внимание девушки, о которой я на время даже успела забыть. – Добрый вечер, – уголки её губ приподнимаются, улыбка кажется такой искренней, что я и сама непроизвольно тяну их вверх. – Здравствуй, – неловко сбросив с плеча идеально выпрямленные волосы, я долго смотрю на неё, не зная, как можно продолжить разговор, но мне и не приходится. – Хорошо выглядишь, – коротко кивнув, не думаю отвечать, хорошо осведомлена о своём шикарном внешнем виде на сегодняшний вечер. – Это взаимно, – бросив долгий взгляд на здание, надеюсь услышать объяснение, где мы можем находиться. – Ах да, – она следит за моим взглядом, поворачиваясь. – После оранжереи, мне показалось, что ресторан банален, как насчёт соревнования? – недоумевающе приподнимаю одну бровь, ожидая пояснения. – Я давно не была в тире, хотя сама создала план его постройки, – она усмехается и начинает медленно идти в сторону этого места. Здание, ничем не ограждённое, кажется совершенно обычным. Вокруг нас много людей, это одна из центральных улиц города, но я никогда бы не подумала, что внутри находится тир. Идя по дорожке, ведущей к двери, я наблюдаю за широкими, но спокойными шагами девушки передо мной. Она не волнуется, не пытается как-то прервать молчание или сказать лишнее, что я могу сделать в такие моменты. Мы проходим внутрь, девушка, чьего имени я всё ещё не знаю, помогает мне снять кожаную куртку и вешает на вешалку. Только сейчас я обращаю внимание на её внешний вид: темно-серые классические брюки, идеально белая рубашка и подтяжки, схожие цветом с остальным. Улыбнувшись, я пытаюсь не пялиться, но всё подобрано так шикарно, что у меня перехватывает дыхание. Отвернувшись, я прохожу дальше, увидев все снаряжения. Это не простой тир, он похож на тот, где я когда-то была с отцом, обучаясь некоторым приёмам, пригодившимся на работе. Кобура для пушки, специально предназначенная для ножа, который обязательно должен быть припрятан на ноге, наушники и глушители. Здесь есть всё, и это заставляет чувствовать какой-то подвох. Но я быстро себя успокаиваю, снимая туфли и натягивая специально предназначенные для этого ботинки, предварительно выбрав свой размер. Пристегнув на нужном месте нож, спускаю джинсы, прикрыв его. Без стеснения снимаю жилет, а за ним и водолазку, надевая и застёгивая кобуру. – Профессионально, – с удивлением говорит девушка, делая практически то же самое, но не с такой уверенностью. Она не знает о моей должности? Странно. Учитывая, что сейчас я прекрасно это продемонстрировала. – Против друг друга или манекены? – первое достаточно опасно, не факт, что мы попадём в жилет, обычно этим занимаются только профессионалы. – Движущиеся мишени, – кивнув, прикручиваю предохранитель, даже не думая надевать наушники. Мы проходим в зал, где находятся все мишени и прочие декорации. Он огромный, в длину не менее двадцати метров, но это только на первый взгляд, очень впечатляет. – Вау, – выдохнув, кручу в руке пушку, не снимая заранее с предохранителя. – Почему я знала, что тебя это впечатлит? – пожимаю плечами, кивая, чтобы мы побыстрее начали. – Так, да, учти, что есть манекены, они тоже двигающиеся, не пугайся. – Не из пугливых, – усмехаюсь, после чего резко потухает свет, что застаёт меня врасплох. Слышится тихий выстрел, а затем я чувствую руки на своей талии и смех. – Я просто тебя проверила, – свет загорается, но становится приглушённым. – Я отомщу, – прищурившись, отхожу, напрягшись от чужих рук на своём теле, но стараюсь этого не показывать. Из динамиков слышится озвучка, выстрелы со стороны соперников кажется настоящим, нежели поддельным. Увидев на своей груди красный лазер, опускаюсь, перекатываясь кувырком и вставая за одну из декораций, начиная расстреливать мишени. В этот момент я чувствую себя нереально, на своём месте, это уже один из самых счастливых дней, который я даже не могла представить.

✘ ✘ ✘

Как только звучит гудок, предупреждающий о том, что игра закончилась, я смеюсь, проверяя все сбитые мишени и манекены, из нас вышла вполне себе неплохая команда. – Это было…хорошо, – она тоже смеётся, подходя ко мне и откручивая глушитель, что делаю и я, снимая кобуру, которая изрядно порой надоедает. – Мы хорошая команда, – улыбаюсь, напрягаясь от того, как близко мы стоим друг к другу, не то, чтобы чего-то боюсь, но мы знакомы не так давно. Стоп. Я даже не знаю её имени, но вспоминаю об этом только сейчас. – Мне было приятно с тобой играть, – протягиваю руку ей в ответ, чувствуя тепло мягкой ладони; улыбка и не думает сходить с лица, когда я согласно качаю головой. – Да, мне тоже, – вокруг нас становится слишком тихо, либо я просто не замечаю ничего, кроме её лёгкой, но слишком искренней для меня улыбки. Я никогда не видела людей, от которых может исходить так много тепла и света, надеюсь, это не только первое впечатление. Нервно сглотнув, опускаю взгляд на её губы, не ожидая, что в следующую секунду они обрушатся на мои, а сильные руки так сильно прижмут моё тело к чужому. Схватившись за плечи девушки, я пячусь назад, подстать её широким шагам. Врезавшись в стол, который даже не вижу из-за неотрывного поцелуя, всё же поддаюсь её инициативе. Руки поднимаются выше, обвивая тёплую шею, свободная тянется вниз, где в кобуре на ноге покоится нож. Улыбаясь сквозь поцелуй, вытягиваю его, невесомо проводя по руке девушки, впившей её в стол рядом со мной. Чуть отстраняясь, я приближаю кончик лезвия к её горлу, наблюдая за реакцией. – Да что ты? – усмехнувшись, она хватает запястье руки с ножом, прижимая к столу, вновь прижимаясь к моим губам, когда я полностью расслабляюсь, отдаваясь ей целиком…