Необратимый процесс

      Иногда любовные истории заканчиваются, действительно дерьмово. Люциус знал это слишком хорошо, ведь он был чертовски хорош в расставаниях, за годы жизни и в пиратской республике, и на кораблях, и на десятках островов… В конце концов в том самом поместье, откуда сбежал, как только стукнуло шестнадцать. Кто бы мог подумать, что за свою жизнь обычный писарь побывал в стольких местах. Люциус предпочитал не думать. В любом случае, он расставался десятки раз, все больше убеждаясь, что отношения в обычном ключе это не совсем его. Ограничения, тупое собственничество… как забавно, что чаще всего именно собственники на ночь уходили к женам, жаловались на распутство, а потом брали его за углом или в грязной комнате таверны.        С Питом было иначе, никаких ограничений, они спали, с кем хотели, а потом под крепкий ром рассказывали о похождениях. Нередко делили одних любовников и, черт, как же это было классно какое-то время. Пит потрясающий, но…        Люциус вздохнул пряча лицо в предплечье. Зачем вообще это «но», все ведь было просто ахуенно. Да, он не знал, что Пит строгает из дерева, особенно любит сказки капитана и в детстве мечтал стать актером, да и нахрен ему эта информация? Пит простоватый парень, который не всегда может связать предложение более, чем из пяти слов, и это было еще одной его потрясающей чертой. С ним получалось ощущать абсолютно ахуенным себя. На некоторое время даже удалось забыть, что милым остроумным красавцем Люциус только лишь притворяется.       Забыть, что он карманник, убийца, какое-то время жиголо, сын проститутки и хер пойми кого, постоянно влипающий в отношения либо с женатыми мужиками, либо с любителями поколотить его по пьяни. И хорошо, если все эти векторы не сходятся в одной точке с приятным дополнением в виде неплохого кошелька. Надо было как-то выживать.        Потрясающее время. Было, пока сорок три минуты назад им с Питом не пришлось расстаться. «Пришлось» не совсем верное слово, ведь Люциус пришел и заявил о разрыве отношений довольно просто, «пришлось» это про долгое объяснение каких-то невероятно важных причин. Ведь это не нормально, когда ты узнаешь о увлечениях своего мужчины от любовника после быстрого средненького перепихона на складе. Что его глаза при этом сияют совсем не от физического удовольствия.        Люциус так просто не мог. Пит был абсолютно потрясающим своевременным любовником, который помог разобраться во многом. Какое-то время он даже был любимым, но никогда — интересным. Было даже немного стыдно за это.        — Ты стоишь тут почти час и портишь вид. — Хмурый шепот за спиной заставляет Люциуса содрогнуться всем телом и едва не вылететь за борт еще раз. В прошлый раз его, уже обессиленного вытащил Иззи. Второй раз на такую удачу надеяться не стоило.        Люциус и трудом выдавливает улыбку. Получается почти сносно.        — Я был уверен, что его украшаю.        — Ты ошибся. — Иззи, как всегда, невыносим и ведет себя, как последний кусок дерьма. И Люциус точно солгал бы, сказав, что не хотел бы увидеть его вздувшийся и наполовину сожранный труп в море.        Иззи никуда не уходит, и это абсолютно точно жутко, потому что Люциус не уверен, что на этом корабле есть более опасный собеседник. То есть, разумеется, Эд сильнее и Эд скинул его за борт. Но Люциус знал, чего от него ожидать. Эд, Черная Борода или Кракен, все одно. Этот мужик был эксцентричным гением без грамма мозгов и абсолютно точно вьебался в Стида Боннета. Этой информации было достаточно.        Иззи был бессердечным, жестоким поддонком с абсолютно тупым и бессмысленным чувством юмора, и каждый из этих фактов был правдой только отчасти.        — Мы с Питом расстались… — Люциус не знает, зачем вообще он начал этот разговор, возможно, ему надо было поговорить хоть с кем-то, а вариантов было немного. — Клык в него явно влюблен, и Питу точно так будет лучше. Никогда бы не подумал, что он может быть кому-то настолько интересен, а значит… мне там точно не место.       — Не могу представить ситуацию, в которой мне могла бы пригодиться эта информация. — Иззи отвечает так же спокойно и безразлично, однако, отвечает. И все равно не уходит.        — Ты от рождения такой мудак или у вселенной были шансы? — Люциус устало хмурится. Он расстался, ему херово и все, чего он хотел этой ночью — пострадать, смотря на черное море и думая о своей блядской жизни. Иззи, как обычно, портил все возможные планы.       — Не было.        Люциус только устало выдыхает, больше всего сейчас хочется кричать в собственную руку от безысходности. Потому что он тоже абсолютно точно вьебался. Потому что в его голове сотни тысяч вопросов и только одна причина их не задавать. И эта ебучая причина стоит у него за спиной и носит имя Иззи Хэндс.