Необратимый процесс

      — Люциус! Почему ты не записываешь? — Голос капитана звучал словно из-под воды, и Люциусу пришлось изрядно постараться, чтобы сосредоточиться. Не то, чтобы он был занят чем-то важным или хоть сколько-нибудь значительным.       Просто Черная Борода и Легкая Рука внезапно решили, что теряют форму. Точнее, это решил Иззи. В очередной раз, когда Эдварда внезапно едва не наколол на шпагу испуганный английский солдат.       Так и заявил:       «Ты стал похож на дряблое подобие боевого манекена».       Конечно, Эд пришел в ярость и они подрались. С тех пор их спарринги длились минимум по часу в день.       — Знаете, мне кажется, в вашем дневнике уже достаточно отражено, насколько элегантен Эдвард Тич. И насколько он потрясающ. Даже то, насколько ему подходят кожаные штаны, честно говоря, написано минимум трижды.       — Что за чушь.       Люциус задумчиво пожал плечами, но в чем-то Стид не менялся. Даже утратив свое состояние, с огромным трудом вернув Эда, кстати говоря, едва при этом ни погибнув, Стид Боннет продолжал свой дневник Пиратства, теперь все больше похожий на любовный роман.       Из жизни Люциуса любовный роман пропал в тот день, когда Иззи весь в крови, с отрубленным пальцем и огромным количеством матов вытаскивал его из воды. Он не счел необходимым обьяснять свой поступок, по крайней мере, внятно.       «В собачий рай тебе пока рановато.» — И что, черт возьми, это может значить. Ответ Люциус не нашел, но стало неловко.