Просто доверься мне

      — Мы не можем оставить здесь маму, просто испугавшись гнева каких-то «великанов», — спустя некоторое время молчания и нервного расхаживания по пещере, озвучил Мрак. — Я не вижу в линиях будущего никаких опасностей, которые могли бы нам помешать. Есть, конечно несколько моментов, но они на столько маловероятны что, чтобы они произошли, нужно вмешательство, как минимум, трёх дракомантов!       Его голос эхом разнёсся по всей пещере, отозвавшись недовольным потрескиванием старых льдов и звоном зловещще свисающих с потолка сосулек.       — Уточняю: меня, тебя и Алмаз. Глубин не осмелится больше вмешиваться в эту игру на выживание, у него сейчас и так забот полно.       — Я всё понимаю, но никогда не стоит зацикливаться только на позитивных видениях, Мракокрад. Нужно учитывать все, даже самые ужасные, если у них есть шанс сбыться. К тому-же, теорию вероятности и обыкновенные случайности никто не отменял.       — Хмм… Я прислушаюсь к твоему совету, папа, но попрошу поменьше залазить в мою голову без моего-же на то разрешения.       — Ты тоже не сразу летать научился, — насупился в ответ на замечание ледяной и тут-же встрепенулся, осознав, что сказал это достаточно грубо. Потерев виски, Арктик устало вздохнул: — Прости, я ещё не очень хорошо управляю этой способностью… Ох, нужно продолжать поиск, мы только теряем время, — тут его взгляд скользнул по дочери, плотней прижавшейся к нему. — Вьюга, если ты боишься идти дальше с нами…       — Я… хочу быть храброй. Но песнь голосов очень печальна… Кто дальше пройдёт — собой не выйдет обратно. Мне страшно, папа, я не хочу забывать его…       — Всё будет хорошо, — аккуратно погладив когтем дочь по переносице, прошептал Арктик.       Ледяной принц не был до конца уверен в своих словах, ему и самому было страшно, но, тем не менее, ему удалось успокоить Вьюгу и они втроём направились дальше. Юная драконица не отступала от отца ни на шаг, ну, а тот и не возражал, заботливо прикрывая её бело-голубым крылом. Мракокрад шёл впереди всех, прислушиваясь к каждому постороннему шороху и держа наготове копьё. Он всё пытался разгадать, что задумал Арктик, но ничего разузнать у отца не сумел.       Спустя ещё несколько минут блужданий по ледяному лабиринту, драконы наконец-то попали в самый большой зал во всей цепи Ледяных пещер. Откуда-то сверху лился холодный тусклый белый свет, который освещал весь зал. Кругом были лишь ненавистные льды; с потолка угрожающе свисали огромные сосульки, величиной с дракона, которым вторили массивные ледяные глыбы и сталагмиты, усеявшие собою почти всё дно пещеры; а в самом сердце зала стояла ледяная статуя ночного дракона, застывшего в полупрыжке.       При виде матери, сердце Мракокрада пропустило один удар, сжалось и вновь забилось. К горлу подступил горький ком, перехвативший дыхание. Даже будучи заколдованной, она была так красива и грациозна, как и при жизни, что сдержать слезы было невозможно.       Что испытывала в этот момент Вьюга сложно было сказать точно. Драконесса сначала удивилась, но, узнав в статуе — мать, печально опустила голову и снова тихонько затянула свою печальную песню, которую пела в момент, когда её нашли брат с отцом.       Мракокрад не успел уловить следующую мысль, как вдруг отвлёкся на Арктика.       Принц, на практически негнущихся лапах приблизился к ледяной статуе и замер, остановившись всего в шаге от неё. Горькая прозрачная слеза тяжким грузом скатилась по его белоснежной щеке и разбилась на тысячи льдинок, ударившись об пол. В его глазах перемешались ужас, боль и скорбь.       — Люта… — едва слышно выдавил он из себя, протянув дрожащие когти к оледеневшей ночной. — Что же я сделал с тобой… — ещё тише прошептал он, так и не решившись прикоснуться к ней.       Глубоко вздохнув, Мракокрад подошёл к статуе и легонько коснулся её алмазным кончиком копья. Лёд тут же пошёл от того места трещинами, откалываясь от чёрной чешуи. Драконы отступили от рассыпающейся статуи на пару шагов и замерли.       И вот, несколько минут спустя, Люта ожила. Взмахнув крыльями, в попытке удержаться, она, ещё толком не успев придти в себя, окатила пламенем стоявшего перед ней ледяного, видимо, приняв его за Алмаз, а затем сразу-же упала, обессиленная тяжко давшимся ей прыжком. К счастью, Мракокрад вовремя среагировал и успел прикрыть отца крыльями. Арктик отделался лишь несколькими подпаленными шипами, но сам остался цел.       Тяжело отдышавшись Люта приподняла голову и окинула взглядом всех присутствующих. Её оскал испарился с первой же секундой, как она увидела своего сына.       — Мракокрад??? — удивилась она, не веря собственным глазам.       — Здравствуй, мама, — улыбнулся он ей, смахнув слезы крылом. Наконец-то, спустя столько времени, он сказал это ей.       — Мамочка! — Вьюга, в отличии от растерявшегося братца, со всех лап бросилась к Люте и крепко-крепко обняла её.       — Вьюга? Что вы здесь оба… — Ночная на несколько минут застыла, словно снова превратилась в статую, — Арктик? О Луны, я, наверное сплю. Или это новые шутки Алмаз? Решила меня свести с ума, старая ящерица? — последнее она прошипела так громко, что стены пещеры мгновенно отозвались жутким гулом.       — Люта, это не сон. Мы правда пришли освободить тебя.       — Освободить? — драконица удивленно выгнула шею, немного подумала, затем села, обняв крыльями своих драконят и нахмурилась. — Не стоило так рисковать ради одной меня. Я никогда бы не простила себе, если бы с вами всеми случилось что-то ужасное.       Мрак с Вьюгой стыдливо поджали уши. Арктик же лишь нахмурился в ответ.       — А я бы простил себе, что не уберег счастье, за которое мы с тобой так рьяно боролись столько лет?       — Даже не знаю, Ваше Величество, этот вопрос касается сугубо Вас и Вашей совести, которая позволила тебе привести в самое опасное место на земле собственных детей.       — А разве Ночное королевство было безопасным для них?       — Там хотябы нет Алмаз!       — Зато есть Зоркость и твоя мать, которые не упустили бы возможности нажиться на наших драконятах!       Чувствуя, как накаляется обстановка и начинает нервничать Вьюга, Мракокрад решил, что пора брать обстановку в свои лапы.       — Мама, не думал, что когда-либо это скажу, но папа поступил верно, находиться и дальше в Ночном королевстве для нас было бы очень опасно. И вернуться туда мы, увы, уже не можем…       Ночная насторожилась. Она внимательно осмотрела сына и, заметив на нём новые украшения, насторожилась.       — Что ты сделал с нашим сыном? Это опять твои зачарованные штучки?       — Папа защищал нас с Вьюгой, и не более. Он… не изменял с помощью магии наше сознание. Да, сестренка?       — Наши мысли больше не заморожены, — покачала головой драконесса, дотронувшись одной лапой до носа брата, а другой — до своей головы.       Слова сестры полукровка подтвердил громким чихом, который заметно развеселил Вьюгу.       — Люта, я… Должен тебе сказать…       — О, не торопись, мне ведь некуда спешить, — демонстративно погремев цепями, вздохнула она.       — Я вообще-то… — Арктик хотел было возмутиться, но неожиданно замолк. Произошло это, на удивление, не по воле Мракокрада, а по его собственному желанию. Возмущённо встопорщив гребень, он громко вздохнул и уже более спокойно добавил: — Я и так собирался освободить тебя.       Люта недоверчиво покосилась на него, но, переглянувшись с детьми, всё-же решила дать Арктику шанс.       — Возможно, это поможет? — спросила Вьюга, указав на копьё.       — К сожалению, дорогая, оно зачарованно не открывать замки, а превращать драконов в лед, — погладив дочь по голове, опечаленно призналась Люта. — Ну, чего ждём, Ваше Величество? — попыталась она уколоть Арктика.       — Приглашение на бал, — съязвил он в ответ, галантно подав лапу драконице. — Я его от тебя так и не дождался, придётся просить самому, — Они улыбнулись друг другу, после чего Люта приняла его шуточное предложение и осторожно положила свою лапу в лапу супруга, чтобы он мог получше изучить замок на наручнике.       Принц внимательно осмотрел цепи и замок в кандалах. После чего хорошенько все обдумал и аккуратно выпустил тоненькую струйку ледяного пара, попав точно в замочную скважину. В этот же миг наручник раскрылся и со звоном ударился об пол.       Наблюдая со стороны, Мракокрад не мог не заметить с каким трепетом отец прикасался к Люте: словно она всё-ещё была хрупкой скульптурой изо льда и от любого неосторожного движения могла рассыпаться; словно влюблённый, ощутивший это чувство впервые в своём сердце.       Когда последний наручник был снят с лапы ночной, Люта болезненно потёрла запястья, отведя от Арктика смущённый взгляд.       — Спасибо, — едва слышно прошептала она.       — Люта, — нежно шепнул принц, лёгким движением повернув к себе мордашку ночной. — Я знаю, что ты скажешь, что я не должен был этого делать. Что лучше бы я позаботился о своей душе и наших детях. Но я не мог поступить иначе… Без тебя наша семья едва не рассыпалась на песчинки, — Арктик сжался, сдерживая ком, заглушающий его голос. — Ты нам нужна, Люта. Нужна мне.       — Ты тоже мне нужен. Очень-очень, нужен Арктик, — драконица со всхлипом упала в объятия ледяного, — прости, что наговорила тебе столько…       — Я тоже был хорош… — любя «боднув» друг друга лбами, супруги потёрлись носами и переплелись хвостами, в знак примирения.       Вьюга с Мракокрадом даже немного засмущались от такой картины. Чего уж таить, видеть родителей такими они не привыкли.       — Пожалуйста, не снимай больше, — Арктик надел Люте на уши две зачарованные серьги и обернулся к сыну. — Вот, как и обещал, — принц отдал сыну его свиток и решительно заглянув в его глаза, добавил: — Пора.       — И куда это вы все собрались? Ммм? — Как гром среди ясного неба раздался насмехающийся голос Алмаз, а следом за ним появилась и она сама.       Королеву сопровождала группа из десяти ледяных, облачённых в новенькую, сияющую в свете плодов Древа Света броню так ярко, что они сами едва не превратились в живые огни.       Люта зашипела на королеву, выгнувшись как разъярённая хищная кошка, защищающая своих детей. Вьюга зарылась под её крыло, спрятав от злобных глаз бабки даже хвост. Мракокрад, спрятав свиток, вжался в копьё когтями, нацелив его точно на Алмаз.       Ощетинив шипастый гребень, Арктик дал матери знать, что теперь он будет драться до последнего, если того потребуют обстоятельства и вышел вперёд, встав между ледяными и своей семьёй. Его хвост нервно подёргивался, оставляя на полу пещеры царапины, а крылья, которыми он до этого помогал себе идти, теперь были величественно приподняты. Он словно бросал ей вызов.       — Убери стражу, если не хочешь, чтобы кто-то пострадал, — зарычал он, выпустив из пасти немного морозного пара.       — А есть такая необходимость? Зачем же кто-то должен страдать в такой прекрасный день? Сегодня ведь праздник Обновления Лун! Разве ты забыл? Я всего-лишь хотела собрать вас всех на торжество, а вы что подумали… — невинно улыбнулась Алмаз, махнув страже. Ледяные недоумевающе заозирались, но, в конце-концов, отступили на несколько шагов от Её Величества.       — Поздно строить из себя саму невинность, мама. Все мы знаем, что именно ты задумала.       — Умеешь же ты испортить мне настроение, Арктик, — злобно выплюнула она в адрес сына и мельком коснулась взглядом Мракокрада. — Сдавайтесь, этот бой вам не выиграть. Два бесполезных дракоманта, лишённых собственных способностей, против одного, у которого в когтях самая большая сила за всю историю магии — жалкое зрелище.       Услышав это, Люта тревожно взглянула на мужа и сына.       — Так поступают только трусы, а не королевы! Завладеть всем, чем угодно, используя магию каждый перемороженный тюлень сумеет! — выкрикнула она, отвлекая королеву на себя.       — Думаешь? Эти жалкие существа годятся лишь на закуски, но, не исключено, что у тюленя хотя бы хватило бы ума не приближаться к краю льдины, когда рядом рыскает косатка, жаждущая его поскорее съесть.       — Ваши аллегории нужно в свитки записывать! А то мне лень запоминать всякую чушь моей дорогой свекрови.       — Замолкни, ночная, — шуточки Люты начали доводить ледяную королеву до кипения, но она не собиралась останавливаться, видимо, догадалась, что Арктик с Мраком что-то задумали и пыталась выиграть для них время.       Но тут внезапно перед глазами Мракокрада вспыхнуло видение. Оно было страшным и не сулило ничего хорошего всем драконам, находящимся в этой пещере. Яшмовая гора должна была вот-вот рухнуть и от неё вибрации могли достигнуть даже Ледяное королевство, что непременно привело бы к обвалу в пещере избежать которого не удалось бы даже ему самому.       Арктик заметил тревожный взгляд сына и насторожился.       — Живо покиньте все эту пещеру! — Мракокрад поежился, сам не ожидая от себя, что скажет это так громко. — Здесь нам грозит опасность! Если сейчас-же не уйдем, можем уже больше никогда отсюда не выбраться! Эта пещера вот-вот обвалится прямо нам на головы!       По толпе ледяных пробежала волна перешептываний. Некоторые даже встревоженно заозирались по сторонам — их повергло в шок количество огромных острых сосулек, нависших «стрелами» над их головами.       — Хорошая попытка, ночной, — мрачно усмехнулась Алмаз. — Но неудачная. Взять их!       Арктик с Лютой уже приготовились отразить удар королевы и её отряда, но последовавшая после предупреждения Мракокрада вибрация по полу пещеры заставила ледяных повременить с выполнением приказа и, как минимум, задуматься над словами полукровки.       — Ваше Величество, если этот ночной прав — мы обязаны, первым делом, обеспечить Вас безопасностью, — чуть осмелившись, выразил общее мнение отряда один из стражей королевы. — Нужно покинуть пещеру.       — Трусы! — взревела Алмаз, одарив стражника пощёчиной. — Испугались обыкновенного фокуса! Они хотят сбежать, вот и мелят всякую чушь! Сейчас же взять их и доставить во дворец!       «Дворец! Дворец! Дворец! Рец! Рец! Рец!» — прокатилось звонким эхом по всей пещере и, либо из-за рёва королевы, либо из-за нового толчка, с потолка отвалилось несколько сосулек, с треском разбившихся об пол рядом с ледяными.       Драконы больше не стали медлить и в панике бросились назад в узкий коридор, ведущий к выходу. Недовольно зашипев, Алмаз ударила в свои браслеты и растворилась в воздухе так-же внезапно, как и появилась.       Следующий толчок последовал слишком неожиданно и обрушил собой ещё несколько ледяных глыб. Оставшиеся драконы не успели и шагу с места ступить, как из коридора послышались крики и вскоре большая часть ледяных вернулась в пещеру.       — Что случилось? — спросил Арктик у прибежавших в страхе соплеменников.       — Коридор завалило, — чуть отдышавшись, сообщил серебристо-сиреневый стражник. — Это был единственный выход.       — Где королева Алмаз? — спросил кто-то из группы. — Она жива?       — Королева бросила вас, — сухо сказал Мракокрад. — Она воспользовалась магией и уже находится во дворце, вдали от опасности.       — Что нам делать, Арктик? — прижимая к себе перепуганную Вьюгу спросила Люта. — Ты хорошо знаешь эти пещеры, здесь может быть ещё один выход?       Принц ненадолго задумался, а затем решительно скомандовал:       — Без паники! Мы выберемся отсюда! Слушайте меня все внимательно. Хочется вам того или нет, если вы хотите вернуться к своим семьям, вам придётся действовать с нами сообща. Ясно?       — Мы согласны, Ваше Величество, — кивнул один из ледяных. Кто-то заворчал, но ему тут-же пригрозили кулаком его товарищи.       — Мы могли бы укрепить стены пещеры с помощью магии, — предложил Мракокрад отцу.       — А как потом выбраться? Ещё-раз использовать магию? Нет, это напрасная трата силы, которой у нас и без того почти не осталось. Лучше сделаем так, — Арктик коснулся своей серьги и мысленно что-то добавил к своим предыдущим заклинаниям. Затем он проделал то-же самое с серьгами Люты, Вьюги и самого Мракокрада. Окинув взглядом соплеменников, ждущих его указаний, он сказал уже в слух: — Мы сможем вывести вас из пещеры только, если будем действовать сообща.       — И если потом вы отпустите нас, — добавил полукровка. — Вашей королеве наплевать на вас, так что вам нет смысла быть у неё на побегушках.       Новая волна осыпающихся с потолка сосулек заставила ледяных согласиться с поставленными им условиями, после чего каждый из четырёх обладателей волшебных серёг, накрыл крыльями по два стражника и, применив способность прохождения сквозь стены, вместе с ними, вскоре выбрались на свободу. Сложнее всего оказалось передвигаться тем, кто бежал бок о бок с Вьюгой. Драконесса была меньше их и ей было неудобно укрывать их своими крыльями и при этом бежать, не отставая за остальными. Но, как говорится, хочешь жить… В общем, они нашли выход из своей ситуации и, переплетя когти и хвосты, сделав своеобразную «корзинку», несли таким образом малышку Вьюгу большую часть пути через пещеру на себе. Эта «находка» даже немного взбодрила приунывшую и перепугавшуюся, наверное, гораздо больше остальных, драконицу.       Двое ледяных погибли ещё при первом обвале, поэтому выбраться удалось всего восьми из десяти. Семья Мракокрада, к счастью, уцелела полностью.       Чуть отдышавшись после побега, ледяные, как и обещали, отпустили всех четверых пленников, несколько раз до этого поблагодарив своего принца. Обернувшись назад, чтобы на последок что-то спросить, один из тех стражников, которых выводил Арктик, вдруг встрепенулся.       — Осторожно! — закричал он, но сам не успел ничего предпринять, копьё королевы Алмаз, нацеленное прямо на Арктика, в ту же секунду пронзило белоснежную грудь принца и он, теряя сознание, упал на залитый синей кровью снег.       — Неееет!!! — не слыша самих себя выкрикнули в унисон Люта с Мракокрадом.       — Арктик, — прильнув к супругу, ночная горько заплакала, не зная как ему помочь с таким ранением. — Не оставляй меня, Арктик… Прошу…       — Я… всегда… буду рядом… — тяжело дыша прошептал он, выдавив из себя через боль улыбку.       — Папа… — Всхлипнула, прижавшись к нему, Вьюга.       — Сейчас, потерпи, я всё исправлю, ты будешь жить! — подскочив к отцу, Мрак схватился за древко копья, но Арктик перехватил его лапу, помешав тому, что он задумал.       — «Мракокрад», — мысленно позвал сына принц. — «Тебе придётся… самому… завершить… то, что мы начали…»       — Нет, я не смогу без тебя! Пожалуйста, дай я попробую тебя исцелить! Отец! Отец…        Горькая слеза сорвалась со щеки полукровки, ударившись, уже будучи льдинкой, о холодную чешую ледяного принца. Этот звон эхом отозвался в голове последними сказанными словами отца; его последним заклинанием, которое Мракокрад повторил сразу же, как только сжег свой свиток:

«Пусть каждый, кому досталась моя серьга или её копия, и все, кто им по настоящему дорог, потеряв однажды эту жизнь, смогут обрести новую, отличную от нынешней, но в которой их судьбы снова переплетутся, так же, как и переплелись в этой».

      Далее его разум застлала мгла, которой он не стал противиться, а напротив, добровольно протянул к ней свои когти. Когти, жаждущие отмщения…