Судьба на гранях самоцвета

Магия окутывала Гермиону одеялом спокойствия. Впервые за два года, сжимая древко волшебной палочки в пальцах, женщина не чувствовала опасности, не ощущала себя сжимающей в руках гранату, которая, того гляди, рванет. — Теперь прядь волос, мисс Грейнджер, — скомандовал Олливандер, протягивая волшебнице ножницы. Она кивнула, с трепетом отложила палочку, рукоять слегка лоснилась от не до конца впитавшейся крови, ладонь жгло, но Гермиона перехватила ножницы, накрутила на палец вьющийся локон и не жалея отрезала прядь волос за ухом под корень. Олливандер поднял волшебную палочку и начал шептать заклинание, оплетая магическими путами древко, в то время как Гермиона, проведя окровавленной ладонью по отрезанному локону, опустила его на стол. Магия подхватила волоски, и они живыми змеями потянулись к палочке, обвиваясь вокруг, ложась витиеватым узором. Гермиона чувствовала учащенное биение сердца, когда магия резонировала с древесиной, наполняя её силой и собственной волей, которая тянулась к своей хозяйке. Грейнджер, будто завороженная, коснулась рукоятки и едва не задохнулась от хлынувшей по жилам заполняющей каждую клеточку тела ослепляющей энергии, и удивилась как могла жить без этого так долго. Неожиданная вспышка боли стала отрезвляющей. Древко выпало из руки, будто выбитое ударом, покатилось по столу, а Гермиона, будто подкошенная, свалилась на пол и схватилась за руку. Предплечье жгло адским пламенем. Ведьма даже не заметила, как Олливандер заполошно подскочил к ней и сейчас причитал, наматывая вокруг круги, но боясь дотронуться и навредить ещё сильнее. — Лисандр! Лисандр! — будто через вату слышала она истеричный голос мастера. — Принеси зелья, живее! Через несколько секунд в комнату влетел юноша, неся перед собой коробку с позвякивающими в ней флаконами зелий и мазей. — Что с ней, дядя? — взирая на клиентку широко распахнутыми голубыми глазами, поинтересовался юноша. — Ох, не знаю. Всё было хорошо, а потом она вдруг упала, как подкошенная. Я обещал что всё будет в порядке, — перебирая снадобья, продолжал причитать старик. Гермиона не обращала внимания на его слова, боль затопила её полностью, без остатка, лишая возможности мыслить. Боль заставляла содрогаться, слёзы застилали глаза, но она из упрямства пыталась их сдержать, боясь даже моргнуть, потому что знала, если заплачет — больше не сможет остановиться. Входная дверь в лавку открылась, когда Олливандер пытался напоить Гермиону Укрепляющим Отваром. Колокольчик звякнул, и хозяин лавки, вручив племяннику флакон с зельем, спешно поковылял к прилавку. — А, мистер Малфой, ваш заказ уже готов. Подождите несколько минут я сейчас всё упакую, — произнёс Олливандер, но не успел отойти от стойки. Крик и звон стекла был резким и неожиданным. Казалось, будто все стёкла в лавке разом обрушились, волшебные палочки, разложенные по полочкам, вдруг разом вылетели из них, хозяин лавки схватившись за голову с несвойственной резвостью развернулся и рванул обратно в подсобку. Малфой не стал ждать и последовал за ним, крик был слишком мученическим, знакомым чтобы он смог его игнорировать. — Грейнджер?! Он был больше удивлён её состоянием, чем её присутствием в волшебной лавке. Рукав кофты был разрезан, предплечье кровоточило так, что пол вокруг уже был измазан, рядом валялись ошмётки бинта, и он не сразу обратил на это внимание, но в углу скулил от боли растрёпанный мальчишка. — Помогите ему, мастер Олливандер, я сам займусь Грейнджер, — заметив мечущийся между племянником и клиенткой взгляд старика, произнёс мужчина. Не заботясь об испачканных в крови светло-серых брюках, Малфой опустился перед Гермионой на пол, схватил за руку, отмечая, что кожа девушки холоднее льда, даже несмотря на то, что в помещении было достаточно душно. Вытащив палочку, он невербально очистил кожу от крови и почувствовал как волосы на затылке встают дыбом. Вид её обезображенной руки возвращает его в прошлое, туда, где он до скрежета сжимал зубы, слыша вопли молодой девушки молившей прекратить мучения. Её каштановые кудри рассыпались ореолом по полу, по которому он бегал ещё мальчишкой, а сумасшедшая тётка, заливаясь безумным смехом, вырезает на нежной коже кровавые следы. Он не мог понять всего ужаса произошедшего, до тех пор пока не увидел уродливое «Грязнокровка». Горло сдавливает, он снова делает пасс рукой, разливая по полу воду и тут же начинает шептать заклинание, которое однажды уже смогло спасти его жизнь: — Vulnera Sanentur, — палочка слегка дрожит в руке, но мужчина крепче сжимает древко и продолжает распевно повторять заклинание. Кровь медленно возвращается в рану, лицо Грейнджер из бумажно-белого вновь приобретает нормальный цвет, но Малфой продолжает шептать. Проклятая рана не затягивается даже когда вся кровь возвращается в тело, кожа вокруг неё воспалена настолько, что становится понятно, Грейнджер пыталась лечить её магловскими препаратами, которые на волшебников не действовали в корне. — У вас есть Бадьян? — повернувшись к Олливандеру, интересуется блондин. — Она разбила все зелья, — сипло ответил за дядю Лисандр. Малфой чертыхнулся. Он понятия не имел как ещё может ей помочь, но и оставить Грейнджер в таком состоянии было выше его сил. — Руна! — рявкнул мужчина, и без промедления перед ним появилась маленькая домовая эльфийка в зелёном подпоясанном балахоне. Она низко поклонилась, но тут же тонко взвизгнула и отступила на несколько шагов. — Господин Драко, сэр! — Руна, нет времени! Передай, что мне срочно нужна помощь и предупреди своего хозяина о зельях. Эльфийка кивнула от чего большие уши забавно качнулись и исчезла щёлкнув пальцами. Ожидание было недолгим, но волнительным. Гермиона безучастно наблюдала за тем, как Драко водил палочкой над продолжавшими кровоточить порезами, распевно повторяя заклинание до тех пор, пока не раздался очередной громкий хлопок, и в руки ему не упал свёрток. Эльфийка Руна появилась следом, и тихо сказала, что хозяину не позволили покинуть замок. — Раздери Василиск этого Бруствера, — зло выругался мужчина и распечатал посылку. Бадьян быстро остановил кровотечение, но рана так и осталась открытой и воспалённой. Драко снова заглянул в пакет: сложенный пополам лист пергамента привлёк его внимание. «Рана не затянется, Драко. Руна сказала, что от девушки фонит тёмной магией, она проклята. Единственное, что ты можешь сделать — избавить её от боли. P.S. Если это бывшая студентка, предложи ей обратиться ко мне. От проклятия нужно избавиться, пока оно не пожрало её изнутри.» Драко фыркнул. Он и сам понимал, что Грейнджер загнётся при таких приступах раньше, чем успеет написать Поттеру прощальное письмо. До него доходили слухи, что девушка сразу после войны покинула магическую Британию и больше не появлялась. Предположения о её дальнейшей судьбе были одно краше другого, Поттер и Уизли не давали комментариев на её счёт, и через год с небольшим репортёры успокоились, сосредоточив внимание на «Золотом мальчике» и его придурковатом друге. — Малфой? — охрипший шёпот вывел мага из раздумий. — Грейнджер, какими судьбами? — как будто они совершенно случайно встретились где-то на улице, поинтересовался мужчина. Ответа не последовало. Женщина с подозрением смотрела ему в глаза. Драко вздохнул и, оперевшись на колено, поднялся. — Ладно, — тихо произнёс он и протянул ей ладонь. — Можешь не отвечать. Поднимайся, тебе нужен горячий чай и доза Укрепляющего Отвара. — Малфой, ты заболел? — не удержалась от язвительного вопроса женщина, всё же принимая помощь и поднимаясь на неокрепшие ноги. Он никак не отреагировал на её выпад, крепче сжав ладонь, когда Гермиона пошатнулась, и оглянувшись на Олливандера, произнёс: — Я загляну за заказом завтра, прошу прощения за неудобства, мастер Олливандер, — слегка склонив голову, извинился Малфой. — Что вы, что вы! Я отправлю вам заказ совиной почтой, — помогая племяннику встать на ноги и очищая пол от воды и крови, произносит старик. — Вашу волшебную палочку я также отправлю вам через несколько дней, мисс Грейнджер, поправляйтесь, дорогая. Гермиона смущённо кивнула. Хотела ещё что-то сказать, но Малфой взмахнул палочкой, очищая свою и её одежду от крови, и, подхватив Гермиону под локоть, поволок к выходу, на ходу поблагодарив хозяина лавки. По улице они шли достаточно быстро, чтобы привлечь внимание неспешно прогуливающихся по переулку магов. Гермиона слышала за спиной шёпот, но, кажется, её спутнику не было дела до сторонних пересудов, и он знал конечную цель и шёл туда не взирая ни на что. А вот Гермионе было неуютно. Она не хотела чтобы «Ежедневный Пророк» вновь запестрел её именем на своих страницах. Ей хватило того, что Рита Скитер написала об её уходе из магической Британии огромную статью на несколько листов, где рассуждала о том, как Грейнджер спасла Пожирателя смерти Северуса Снейпа, из-за чего, по её мнению, от Грейнджер отвернулись друзья и она трусливо сбежала, опасаясь осуждения. По личности зельевара и бывшего директора Хогвартса она тоже прошлась асфальтоукладчиком. Гермионе было даже противно вспоминать сколько дерьма она вылила на него, приписывая такие ужасные деяния, от которых волосы на голове молодой женщины начинали шевелиться. За размышлениями Грейнджер не заметила, как Драко остановился, и столкнулась с его спиной. Мужчина оглянулся, выгнул бровь но ничего не сказал. Открыв дверь, Малфой пропустил Гермиону внутрь уютного кафе, принадлежащего мадам Розе Ли, и вошёл следом. Выбрав столик в углу, подальше от остальных посетителей, Малфой, оправдывая звание аристократа, помог Гермионе сесть, отодвинув для неё стул, и сел напротив. Мадам Роза сама подошла к ним, отобрав меню у одного из официантов, улыбнулась Гермионе и обратилась к Драко. — Здравствуй, Малфой! — преувеличено громко поздоровались Ли. — Давно же ты не заглядывал, как дела у Астории? Драко сверкнул глазами, но ответил очень спокойно: — Добрый день, Розалин. Моя жена вполне сносно себя чувствует. Кстати, ты же помнишь Гермиону Грейнджер, кажется, когда ты выпускалась, она только должна была поступить в Хогвартс? — Грейнджер?! — женщина выгнула бровь. — Надо же, не думала, что ты вернёшься в магическую Британию после того фееричного ухода. Скитер сильно точила на тебя зуб, раз не побоялась приплести в историю с твоим бегством даже профессора Снейпа. — Достаточно, Роза, — прервал её Драко. — Принеси мисс Грейнджер чай, покрепче и послаще, она неважно себя чувствует, а мне кофе без сахара. — Фу, Малфой. Ты так и остался несносным, высокомерным выскочкой, — сморщила нос брюнетка. Гермиона слабо улыбнулась на это высказывание, и когда Розалин ушла, тут же задала Малфою вопрос: — Значит, ты женился? Не боишься, что Астория устроит тебе взбучку за встречу со мной? Нас многие видели, поползут слухи. — Мне плевать, а Астория не читает пророк после того, как Рита Скитер пыталась доказать всему магическому миру, что мой крёстный насильник и убийца. — Мне жаль что из-за меня он подвергся нападкам этой ненормальной, — потупилась девушка, виновато сминая салфетку. — Ты правда думаешь, что из-за ненависти к тебе, она осмелилась бы что-то вменять в вину Северусу. Грейнджер, ты правда такая наивная или притворяешься? Официант принёс заказ, перед Гермионой, помимо чая, поставили пирожное, и девушка оглянулась на подмигнувшую ей хозяйку кафе. — Я не знаю. Была война… Я верю, что профессор Снейп всегда был на нашей стороне, но он был шпионом, и ради общего блага не знаю что ему приходилось делать… Мерзко, что у Скитер поднялась рука писать о нём. — Он не святой, но насиловать женщин, — Малфой скривился. — Он никогда до такого не опускался. Крёстный совершил много того, что до сих пор снится ему в кошмарах, а видел ещё больше, он убивал и не отрицает этого, он видел смерти и не мог их предотвратить, но он всегда пытался. Гермиона ощутила влагу на щеках. Слова Малфоя вызвали в ней горечь смешанную с облегчением. Она сжала кулаки и тихо всхлипнула. — Как он всё это выдержал? Как вообще человек может вынести столько потерь и боли и не сойти с ума? Малфой вздохнул, тяжело, будто на его плечи легла непосильная ноша. — Это для тебя, — поставив пакет с зельями и запиской на стол, Драко поднялся, достав кошелёк, оставил на столе галлеон и вышел из-за стола. — Мне пора идти, ещё увидимся, Грейнджер. Она проследила за тем как он, махнув на прощание Розе, вышел за дверь и потянулась за его чашкой. Он так и не пил кофе, кажется, он вообще заказал напитки просто для вида, или же нет, но в этом случае он сбежал из-за её эмоционального состояния и вопросов относительно Снейпа. Гермионе хотелось думать что Драко тоже небезразлично психологическое состояние крёстного. Она задумчиво покрутила в руках чашку и пригубила горячий кофе, терпкая горечь приятно обожгла горло, и Грейнджер почувствовала как расслабляется. Пакет оставленный для неё Малфоем теперь привлекал внимание куда больше, чем внутренние переживания. Она открыла его, несколько пузырьков зелий звякнули друг о друга. По цвету она узнала укрепляющий раствор и умиротворяющий бальзам, мысленно поблагодарила Малфоя и одно за другим откупорила и выпила зелья. Предплечье перестало пульсировать от боли уже через несколько мгновений после этого. Гермиона открыла письмо, которое нашла рядом с зельями, и прочитанные строки всё объяснили. Зелья были лучше тех, которые они готовили на уроках, потому что были переданы из личных запасов Снейпа. Гермиона откинулась на спинку кресла и с досадой усмехнулась. Всё же, ей не удалось избавить Северуса Снейпа от чувства ответственности за чужие жизни, отголоски войны по прежнему накладывали на него слишком глубокое чувство вины, чтобы он мог отступить. Решив, что она не расскажет кому конкретно помогал его крестник, девушка встала, намереваясь купить несколько книг и отправиться домой. — Роза, спасибо большое! - поблагодарила Грейнджер и вышла из чайной, замирая на пороге и глядя на солнечные лучи отраженные в разноцветных стёклышках вывески, изображающей изящную чашечку. Погода была солнечная, и Грейнджер неспешно пошла вдоль торговых рядов, рассматривая волшебные витрины и радуясь, что вновь оказалась здесь.

***

Драко появился в кабинете декана Слизерина через двадцать минут после того, как распрощался с Грейнджер. Именно столько времени у него заняла покупка заказанных крёстным ингредиентов, и дорога к Дырявому Котлу, где для него был открыт камин прямо в кабинет. — Добрый день, Драко, — не отвлекаясь от бумаг, произнёс крёстный. — Присаживайся, я закончу с ведомостью и подойду. Кстати, в шкафу есть бутылка рома, не стесняйся. Малфой прошёл к шкафу, открыл его и тут же громко хмыкнул. Бутылка Бристоль Блэк была не откупорена, хотя Пэнс прислала её Снейпу ещё в начале года, на его день рождение. Проблема была в том, что девушка сделала это тайно, надеясь, что тот вспомнит, как Паркинсон пронесла такую же бутылку в школу, на пятом курсе, и они устроили пьяный дебош после её распития. Снейп был в бешенстве, но в итоге именно он прикрыл их перед Амбридж и устранял последствия в виде похмелья. Вот только Пэнси забыла, что помимо малолетних идиотов у их декана были куда более важные дела. Например, смотреть за тем, чтобы Поттер с компанией не убились, и чтобы Волан-де-Морт их не убил. Драко открыл бутылку и плеснул напиток в два стакана. Сделал глоток, улавливая нотки цитруса и аниса, горькую сладость жжёного сахара и остроту чёрного перца на послевкусии он ощутил, когда горло согрелось алкоголем. Да, Паркинсон умела выбирать алкоголь гораздо лучше, чем мужчин, возможно поэтому Пэнси, а не Драко, была лучшей ученицей зельевара, и наверное, именно поэтому она призналась по пьяни, что влюбилась в мрачного Снейпа на том же пятом году обучения. Драко сразу почувствовал, что дело пахнет ворохом девичьих терзаний, и посоветовал пьяной вусмерть Пэнси обратить внимание на Забини. Он знал, что крёстный не будет в восторге от влюблённой в него девицы, тем более, что делить его Пэнс ни с кем бы не смогла, а Снейп всю жизнь продолжает любить умершую много лет назад Лили Эванс. Делить мужчину с давно усопшей женщиной, по которой он будет, если не убиваться, то вспоминать постоянно, могла бы разве что самоотверженная гриффиндорка, но никак не слизеринка с завышенным чувством собственного достоинства, поэтому Драко считал, что сделал одолжение не только крёстному, избавив его от нежелательного внимания студентки в пору пубертатных любовных фантазий, но и Паркинсон, избавив подругу от душевных терзаний, подорванной самооценки и крушения девичьих надежд. Он прекрасно знал Снейпа, и признавал, что тот может быть последней сволочью, если его кто-то бесит. К тому же, помимо Пэнс, о которой он не подозревал, но которая могла быть настоящей занозой, крёстный был загружен по уши поручениями Дамблдора и Волан-де-Морта. Последний так вообще в конце года попытался поубивать гриффиндорцев, чему Драко был бы рад, если бы не последующий арест отца. Драко помнил, как Грейнджер потом валялась в больничном крыле и пропустила почти все итоговые экзамены. О, тогда он искренне злорадствовал представляя, как она будет расстроена отметкой «тролль». Крёстный почему-то был крайне зол на Грейнджер, он и раньше относился к ней даже с большей неприязнью, чем к Поттеру, почему-то девчонка доводила его до зубного скрежета одной своей поднятой рукой, а тут ещё и нарушила кучу школьных правил. К сожалению, Макгонагалл после длительных споров уговорила декана Слизерина, и Снейп был вынужден поставить Гермионе «удовлетворительно» вместо «тролль». А потом Драко застал Северуса зверски пьяным, зайдя к крёстному в день перед отъездом. Даже в таком состоянии Снейп остался очень сдержанным, в тот вечер он не произнёс ни слова, продолжая тихо напиваться, но взгляд мужчины говорил больше, чем любые слова. Растерянность, страх, отчаяние и гнев, которые были обычно скрыты где-то в глубине, проявлялись тем больше, чем сильнее Северус был пьян, и это поразило Драко сильнее, чем закуренная крёстным сигарета, зажатая в дрожащих пальцах, и чем протянутый крестнику стакан алкоголя. На следующее утро он увидел на перроне Грейнджер. Бледную, почти прозрачную, но никак не умирающую от ран. Она столкнулась с ним взглядом, но лишь недовольно насупилась, продолжая выискивать кого-то в толпе студентов и профессоров. Драко заинтересованно проследил за её взглядом, и брови его удивлённо поползли вверх, когда он понял: взгляд Грейнджер направлен на стоящего рядом с группой первогодок, Снейпа. Северус обсуждал что-то с Ванессой Крэбб, младшей сестрой Винсента, на которую тот не обращал внимания. Девочка стояла немного вдалеке от остальных, тихо всхлипывая, одногруппники над ней издевались за неприглядную внешность и сомнительные успехи в учёбе, а она была слишком забитой, чтобы дать отпор обидчикам. К счастью, крёстный не давал им разгуляться и причинить малышке реальный вред. Присев на корточки и что-то сказав зареванной студентке, Снейп дождался её кивка и оглянулся, наконец заметив удивление на лице Драко. Брюнет также вздёрнул бровь, и потрепав Ванессу по волосам, направился к крестнику. — В чём дело? — поинтересовался он приблизившись к крёстнику. — В чём дело? — передразнил Драко и мотнул головой в сторону группы гриффиндорцев. — В этом! Северус обернулся и, пересёкшись взглядом с Грейнджер, тут же зло рыкнул от чего даже Малфою стало не по себе. К счастью, гриффиндорка быстро поняла, что её поймали с поличным и отвела взгляд, прижавшись ближе к Поттеру и спрятав бледное лицо с краснеющими щеками за копной каштановых кудрей. Северус хмыкнул и тоже отвернулся. Злость накрывала его волнами, он одёрнул рукава и, нервно встряхнув головой, прошипел: — Даже не смей ничего говорить. Драко тогда оставалось только кивнуть, соглашаясь, но сейчас, почему-то именно это воспоминание ярче всего отражалось в его памяти, и молодой мужчина не знал, что побудило эти воспоминания, недавняя встреча с вышеупомянутой или бутылка Бристоля. Он сделал ещё глоток, подойдя к крёстному, склонившемуся над бумагами, протянул ему второй бокал. Снейп с кивком принял его, но не выпил, отставил стакан на край стола и поставил очередную размашистую подпись. — Зачем ты согласился стать заместителем директора? Макгонагалл и так взвалила на тебя защиту от тёмных искусств и зелья, разве она не понимает что ты не можешь справляться со всем этим в одиночку? — Я справляюсь. К тому же, я больше не преподаю зелья младшекурсникам. Гораций взял студентов до шестого курса себе, а Роланда помогает мне с бумагами. — И тем не менее ты до сих пор сидишь над планами обучения вместо того, чтобы отдохнуть. — Завтра прибывают студенты, я не могу это откладывать, к тому же, новый преподаватель по трансфигурации сообщил директрисе, что прибудет с запозданием, и на Макгонагалл свалилась забота об учебных планах ещё и для него. Я не мог отказать ей в помощи, она и так неважно выглядит в последнее время. — В этом я с тобой согласен, — задумчиво протянул Малфой, и поймав короткий заинтересованный взгляд, объяснил: — Я видел Макгонагалл в Министерстве несколько недель назад, когда приходил отчитываться в Визенгамот. Когда она начала использовать трость? — Прошлой зимой. Она сломала бедро, когда сопровождала третьекурсников первый раз в Хогсмид, Помфри, конечно, срастила ей кости, но Минерва по-прежнему испытывает боль. — Даже магический дар не делает нас неуязвимыми и бессмертными, — задумчиво протянул блондин, крутя в руках стакан. — Согласен, — ставя очередную подпись и откладывая последний лист в стопку, подтвердил Снейп. Отложив перо и помассировав переносицу пальцами, он встал, подхватил стакан и, пройдя к креслу, упал в него, вытягивая ноги и складывая их одна на другую. — Так зачем ты пришёл? — выгнув тёмную бровь, интересуется мужчина, отпивая из стакана ром. Драко махнул в сторону брошенного на журнальный столик пакета с ингредиентами для зелий, решив, что это достойное оправдание его появлению, но Северус громко хмыкнул, и Малфою пришлось сказать правду. — На самом деле я хотел поговорить о Астории… После потери ребёнка она сама не своя, и я не знаю, что мне делать. — А ты рассчитывал на то, что она будет вести себя как прежде? — не сдержавшись, съязвил Северус. — Я предупреждал тебя, что родовое проклятье не шутка, скажи спасибо Мерлину, что Астория не умерла вслед за дочерью. Драко содрогнулся, затем тяжело вздохнул и упав в соседнее кресло, залпом допил полстакана рома. Потянувшись за бутылкой, он налил ещё, снова выпил, снова налил, но не донёс стакан до губ, услышав раздражённое цоканье крёстного. — И это, по твоему, выход? Напиться? Забыться? А ты подумал о своей жене? Чем ныть, как мальчишка, иди к Астории, обними, скажи жене, что ты любишь её, и даже если она не родит тебе наследника, ты всё равно будешь с ней счастлив. Скажи это даже, если это не так, потому что ей сейчас гораздо страшнее. — А что делать мне, Северус? Как мне убить в себе эту боль? Она пожирает, как адское пламя, выжигает меня, заставляет забыть ради чего я выжил тогда, когда смысла жить уже не было… — Я не знаю, как справится с болью, знаю лишь то, что время притупляет её, а жить ты должен ради тех, о ком поклялся заботиться… Покачнувшись, Драко тяжело поднялся на ноги и шагнул к камину. — Ты прав, я пойду к Астории, — зачерпнув горсть летучего пороха, он на секунду замер, поджав губы, обернулся и произнёс гораздо громче: — Вряд ли девчонка, которой я сегодня помог, придёт к тебе за помощью. Она слишком гордая и самоуверенная… И наверняка она врежет мне, если я открою её личность, но ты можешь догадаться, если я скажу что это весьма надоедливая гриффиндорка. Бросив порох в камин, Драко шагнул в зелёные языки пламени и исчез. Северус дождался, когда огонь вновь станет оранжевым и тёплым, задумчиво постучал по стеклу стакана пальцами и, выпив, прикрыл глаза, думая о том, что у него было слишком много надоедливых учениц с Гриффиндора, которых он не успел защитить, не смог уберечь от проклятий, насилия, смерти, и то, что одна из них сейчас где-то медленно умирает, заставляло его испытывать муки совести настолько сильные, что хотелось вновь разодрать себе глотку и сдохнуть, как было задумано, но сейчас он вынужден был помочь всем, кто в этом нуждается, и если девчонка всё же образумится, он сделает всё, чтобы спасти ей жизнь.