Somebody that i used to know

- Альбус? Альбус! Кто-то несильно схватил его за плечо. Альбус, вырвавшись из объятий задумчивости, поднял голову и увидел перед собой трёх детей: двух подростков в потрёпанных, испещрённых катышками рубашках и девушку с выразительными чертами лица, но в поношенном платье, которое наверняка носили другие девочки до неё. Да, на Альбуса смотрели Бенни, Сиэль и Аделаида. Приютские дети и, если Альбус имеет право быть честным хотя бы в своих мыслях, его любимчики. - О чём вы так задумались, учитель? Мы уж подумали, вы уснули с открытыми глазами, - озадаченно произнёс Бенни, неуверенно глядя на наставника. - Можно сказать, так оно и случилось, - ответил Альбус, тепло улыбнувшись, - я погрузился в воспоминания. - Думали о жизни до войны? — вклинилась девушка сочувственно. Её большие зелёные глаза смотрели на Альбуса с любопытством и чем-то ещё, что она старалась спрятать не только от окружающих, но и от самой себя. Но кому, как не Дамбльдору знать о затаённой симпатии? Он понимал: в детской влюблённости, как таковой, ничего сверхстрашного нет, к тому же, девочка росла без отца, поэтому то, что её тянет к Альбусу, - совершенно неудивительно... Но, в то же время, мужчина осознавал и другое: однажды ему придётся оттолкнуть Аделаиду, тем самым причинив ребёнку боль. - Да... - со вздохом протянул педагог. Он поднялся к кресла и подошёл к окну, за которым падали снежинки. Горел камин, придавая уюта скромно обставленному помещению. Как же раньше всё было просто... Он стоял, убрав руки в карманы серых брюк, бесцветным взглядом смотря в окно, размышляя и обо всём, и ни о чём сразу. Вторая Мировая... была беспощадной мясорубкой, где умирали все: и богатые, и бедные, и сильные, и слабые. В сравнении с ней, Первая Мировая, что казалась сейчас далёким воспоминанием, выглядела как детский лепет. Альбусу пришлось оставить свою должность в самом разгаре военных действий. Может, он и остался бы, но работу, которую его заставляли выполнять, Дамбльдор считал бесчеловечной и полностью противоречащей его моральным принципам. Мужчина счёл, что сможет принести куда больше пользы, если будет заниматься чем-нибудь другим — чем-нибудь более светлым. И он сразу нашёл своё призвание. Люди давно говорили ему: "Тебе надо идти в школу, у тебя талант", и Альбус отмахивался, но, когда мир стремительно начала захватывать партия нацистов, он пересмотрел свои принципы. Остался доволен ли Дамбльдор собой? Безусловно. Его стараниями сотни детей, потерявших родителей в жестокой войне, обрели второй дом. Глупо было бы сказать, "вторых маму и папу" - нет, "мамой" и "папой" всегда будут те, кто дали рождение ребёнку, и неважно, идёт речь о любящих родителях или о домашних тиранах. Не все поддержали бы эту точку зрения, но Альбус считал именно так. - Наставник, - неуверенно произнесла Аделаида, - а когда к нам в следующий раз придёт Аннет? Ах да, Аннет. Так зовут молодую женщину, с которой Альбус виделся почти целый год. В глубине души он надеялся, что однажды станет "таким, как все" и сумеет найти счастье с дамой, поэтому периодически общался с женщинами, да и Аберфорт уже достал с вечными шутками. К сожалению, не сложилось, хотя девушка - ведь так можно ещё можно звать дам Бальзаковского возраста? - оказалась одной из лучших, что ему доводилось встречать. Аннет тактична, образованна, она находила общий язык со всеми - даже с несносным Аберфортом умудрилась подружиться. Неудивительно, что и детям она понравилась. Другие мужчины, возможно, сочли бы её внешний вид недостаточно привлекательным, но Альбуса такие мелочи никогда не волновали. Они общались довольно близко, но настоящего сближения так и не случилось. Аннет видела, что мужчина не ищет контакта, и поэтому не настаивала, за что он был благодарен, хоть и чувствовал вину. К сожалению, такие отношения закончились очень быстро - родители девушки сосватали её с отставным офицером. Поначалу Аннет пыталась протестовать, но, когда Альбус узнал о намерениях её родителей, то чуть ли сам не бросил девушку в объятия бывшего подполковника Майерса. Он думал, расставание причинит боль им обоим, но этого не случилось. Ему, наоборот, стало легче на душе. Всё дело в том, что Аннет любила политику, и своими политическими рассуждениями иногда напоминала Его, и тем самым причиняла Дамбльдору острую боль. Много-много лет назад Геллерт обещал вернуться в Англию, чего Альбус одновременно и боялся, и мучительно желал. К сожалению или к счастью, тот так и не выполнил обещания. С того дня, как он должен был бы приехать, прошёл месяц, а его всё не было. Альбус тогда подумал, что и не рассчитывал на обратное, но, вопреки собственному убеждению, где-то внутри теплилась слабая надежда, что пройдёт ещё пара-тройка недель - и Гриндевальд постучится в двери их дома. Прошло два месяца, а надежда всё не угасала. На третьем месяце её голос становился всё тише, став едва различимым шёпотом. Через полгода ожидания она умерла окончательно. Потом началась война, и Альбус уже почти и не вспоминал Геллерта. На горизонте появлялось всё больше забот, вытесняющих все мысли о личном. Впрочем, всякий раз, когда жизни Альбуса угрожала опасность, он представлял перед собой лица близких, мысленно желал им счастья и прощался. Среди этих людей, конечно, были брат и сестра, но лицо Геллерта тоже всякий раз представало перед ним, несмотря на все обиды и досаду, связанную с ним. Мужчина искренне надеялся, что Геллерт не приехал, потому что передумал - не потому, что с ним что-то случилось. Иногда Дамбльдор всё же терялся в догадках. Что, если в дороге что-то случилось? В газетах, конечно, ничего не писали, но вдруг? Может, пропустили? Мужчина не знал, как пережил бы такой удар судьбы. Шёл один день за другим, а вестей всё не было. Геллерт медленно, но верно уходил из его фантазий. Дабльдор всё чаще ловил себя на мысли, что думает о чём-то постороннем. Или о ком-то. Например, об Аннет. Правда, с ней случилась немного другая история, ведь, опять-таки, в ней было что-то от Геллерта. Он вроде бы чувствовал сходство, но разум понимал: всё равно это не то. Такие чувства пробуждала в нём Аннет. Мучительную ностальгию. - Наставник? - в очередной раз обратилась к попечителю Аделаида. - Ах да, извините. Нет, боюсь, что мы больше её не увидим. Дети заметно поникли, услышав печальную новость. Чувствуя себя немного виноватым, Альбус неуверенно предложил: - Как насчёт чая? Я принёс печенье с пирожными. Идею приняли с энтузиазмом. Ну вот, откупился. Но жаль, что не все проблемы может решить чай со сладостями. Сегодня Арианна подготовила детям тающее во рту печенье с шоколадной крошкой. Звучит скромно, но, учитывая, сколько детей в Доме, она, скорее всего, провела несколько часов на кухне, чтобы не обделить никого из сирот. Дамбльдор был тронут. Впрочем, сестра восхищала его далеко не в первый раз. - Отлично, - продолжил преподаватель, - тогда прошу всех на кухню, сейчас будем пить чай. Только надо позвать других детей. Кто выступит добровольцем? Сиэль молча поднялся и прошёл в большую комнату, где расположились другие обделённые судьбой мальчики и девочки. Дамбльдор же направился на кухню. Такую же убогую, как гостиная и прочие комнаты приюта.

***

Ариана взяла платье нежно-розового цвета и критически осмотрела его. В отличие от её предыдущего выбора, закрытого голубого платья с рукавами-фонариками, это казалось более вульгарным. Особенно девушку смущал вырез на спине. Она не привыкла носить настолько открытую одежду, ведь её фигуру сложно назвать безупречной. По крайней мере, сравнивая себя с другими девушками, она подмечала, что ей ещё есть, куда стремиться. Сейчас она беспомощно стояла у зеркала с платьем в руках и прикидывала, будет ли она выглядеть в нём хотя бы нормально. Давно пора было обновить гардероб, но, учитывая что только-только закончилась война, покупки платьев казались ей непозволительной роскошью, хотя братья никогда не жалели на неё денег. Арианна ещё раз представила себя в этом образе и, тяжело вздохнув, бросила его на кровать, вслед за предыдущим нарядом. Так можно выбирать ещё очень долго. Между тем раздался стук в дверь. - Да, заходи, - ответила Арианна. Оказалось, её решил навестить Аберфорт. - Смотрю, всё наводишь марафет? - мрачно спросил мужчина. От него, как обычно, несло перегаром. - Как видишь, - пожала плечами девушка. После многочисленных примерок огненно-рыжие локоны выглядели чуть растрёпанными, но всё равно смотрелись великолепно. Кто-то мог сравнить Арианну с ведьмами - тех, что жили во времена Инквизиции и тех, кого мужчины, очарованные их красотой, сжигали на кострах за колдовство. - Как налюбуешься на себя в зеркало, накрой на стол. Я голоден, - небрежно бросил Аберфорт и направился к себе в комнату. Арианна, так и не выбрав себе наряд, вздохнула, прошла на кухню и принялась доставать столовые приборы. До встречи оставалось ещё два часа, так что время навести красоту (если это возможно сделать, с её-то внешностью) ещё оставалось. - Привет, - неожиданно сказал Дамбльдор. Он стоял в дверях кухни, привалившись спиной к косяку. Девушка обернулась. - Привет. Крадёшься как кот: я и не слышала, как ты вернулся, - ответила она с тёплой улыбкой. Если появление младшего брата вызывало лёгкую тревогу, то со старшим всё было наоборот: он мог приободрить девушку всего за пару минут. Сегодня он выглядел великолепно в своей небрежности. На нём был серый костюм, из-под которого выглядывала белая рубашка, и в тон к нему - такая же серая шляпа. Из образа выбивался галстук, а точнее, его отсутствие, но, даже так, он был очень к лицу человеку, который берёт из гардероба первые понравившиеся вещи. Это даже вызывало восхищение, что Альбус, при всей своей нелюбви к созданию образов, каждый раз умудрялся подобрать что-то приятное глазу. - Сегодня у нас мясной пирог? Пахнет очень вкусно, - похвалил Альбус. - Спасибо, - улыбнулась девушка, - знаю, что ты его любишь. Это чуть ли не единственное несладкое блюдо, которое тебя радует. - Волнуешься? - как бы между прочим поинтересовался брат, конечно, имея в виду свидание. - Нет. Не волнуюсь. А следует? - пожала плечами Ариана, стараясь, чтобы её голос звучал расслабленным. - Такой красавице, как ты, волноваться вообще не о чем, - улыбнулся Дамбльдор. Ариана зарделась. Молодые люди часто делали ей комплименты и всякий раз она не знала, как на них реагировать, даже если это был её родной брат. - Ты сейчас будешь есть? - засуетилась вдруг девушка, но Альбус прервал её метания. - Не волнуйся, - успокоил он сестру, - я не безрукий, сам о себе позабочусь, в отличие от некоторых... - Но я ведь уже накрыла Берти, мне не сложно достать ещё тарелку... - Ариана, - со вздохом произнёс мужчина, очевидно, уже теряя терпение, - мне не нравится, что ты так прислуживаешь ему. Ты ему не жена. А даже если бы и была, какой мужчина имеет наглость так помыкать молодой девушкой? Ладно накрыть на стол, но он заставляет тебя делать по дому буквально всё. Она задумалась. Конечно, в чём-то Альбус и прав... Но ей так стыдно, ведь и Берти и Альбус заняты делом, они помогают обществу, а что она? Безвылазно сидит дома, плетёт венки, когда за окном солнечно и красиво, готовит три раза в день незатейливую пищу, вот, получается, и всё. Конечно, ей хочется, чтобы её хвалили, чтобы считали нужной, но, если бы Ариана заглянула в глубину своей души, то, возможно, нашла бы там девушку с большими планами и мечтами. Как жаль, что в их время чем-то по-настоящему дельным позволено заниматься только тем, кто родился мужчиной. Хоть в голове Арианы крутился ураган хаотичных мыслей, в ответ она только возразила Альбусу. - Нет, брат, думаю, ты несправедлив. Просто в нашей семье так принято. Он хотел что-то сказать, но, видимо, решив, что не переубедит сестру, махнул рукой и направился к себе, на ходу расстёгивая рубашку. Когда мужчина зашёл к себе в комнату и продолжил переодеваться, то ощутил резкую потребность в алкоголе. В последнее время он всё чаще и чаще обращался к этому источнику забытья, что становилось тревожно: неужели война превратила его в Аберфорта? Впрочем, беспокойство посещало его всё реже. Возвращаясь к текущему моменту, будет ли красиво идти ужинать в паб, когда Ариана столько трудилась на кухне? Пожалуй, что нет. Тут, кстати, он пока не похож на брата - тому вообще безразлично, что думает Ариана и кто-либо ещё, его заботит только своё благополучие. Мысли о Берти, как всегда, вызвали мрачную злобу. Нет, пить он точно не станет.

***

- Принесите, пожалуйста, ещё скотч, - попросил Дамбльдор. Он сидел в грязном лондонском пабе, и ругал себя за непостоянство. "Ну, я же приехал в Лондон", "Я не пил уже больше недели", "У меня был тяжёлый день" - до нелепого смешные оправдания. - Альбус Дамбльдор, ты законченный алкоголик, - произнёс мужчина вслух, но легче не стало. А должно ли? Бывший политсоветник обречённо опустил голову на стол. Мучительно хотелось спать, но пока он держался. "А ведь в молодости я считал себя исключительным, - подумал Альбус с усмешкой, - конечно, раньше я скорее бы утопился, чем признал правду, но хоть сейчас-то я могу быть честен с собой?". Пережив войну (пусть даже не приняв в ней особого участия), Дамбльдор понимал, что те ценности, которыми он жил раньше, сейчас рассыпались, словно горсть песка. Теперь уже многое не имеет значения. Понемногу всё-таки начало клонить в сон. Спутанное алкоголем сознание погрузилось в воспоминания, которые трезвый Альбус подавлял, чтобы избежать боли. Но сегодня им суждено всплыть на поверхность.

***

Дождь лил как из ведра. Хорошо, мама, заметив тучи, успела снять белье с сушилки, не то отстиранная одежда неизбежно бы намокла. Женщина вбежала в дом, повесила вещи, куда придётся, и отправилась на кухню. Как раз наступило время ужина. Столько всего надо успеть! И куда только девается время? Но, оказавшись на кухне женщина, поняла, что спешить некуда: младший сын обо всём позаботился. Он разместил основные блюда, приготовленные Кендрой: пастуший пирог, жареного кролика и брауни - на десерт. Блюд было вполне достаточно, но Альбус, заметив, что остались овощи, решил приготовить салат. Женщина так его и увидела - он стоял спиной, прямо у окна, и нарезал помидоры. Если бы погода была более располагающей, то его почти медного цвета волосы красиво смотрелись бы на солнце. Они отросли до такой длины, что юноша собирал их в небрежный хвост. Кендра была не в восторге - что за девчачья стрижка у взрослого парня? У неё, как у матери, были особые привилегии, которыми женщина охотно пользовалась. Одна из её любимых - то, что она могла, не заботясь о такте, возмущаться внешним видом сына и грозиться, (разумеется, в шутку. Наверное...) что если её ребёнок не возьмётся за ум и не подстрижётся как мужчина, в один прекрасный день она схватится за ножницы и выполнит обязанности парикмахера. Альбус, слыша шутливые угрозы, обещал, что исправится, но дальше слов дело не доходило. Он был настолько увлечён своим занятием, что, как ей показалось, даже не услышал шаги за спиной. Желая подшутить над сыном, она игриво обняла его за плечи. Реакция оказалось не такой интересной, как ей хотелось. Юноша даже не вздрогнул. - Я слышал твои шаги, - произнёс он, не оборачиваясь и продолжая нарезать овощи. - Какой у тебя однако хороший слух, - подметила его мать. - Не лучшая погода для принятия гостей, - озадаченно сказал Альбус. - Наоборот, - возразила Кендра, - что может быть уютнее домашних посиделок, чем когда за окном хлещет дождь? - Лишь бы грозы не началось, - усмехнулся молодой человек и наконец повернулся к матери, - а он там не заблудится? Может быть, я схожу за ним? Взгляды обоих устремились на погоду за окном. - Он, конечно, оценит твою учтивость... - задумчиво протянула женщина, - и всё-таки не хватало, чтоб ты простудился. Впрочем, стоило Альбусу принять решение, его было уже не остановить. Закончив с приготовлением салата, он помыл руки и направился к себе, чтобы переодеться. Через пару минут юноша стоял в прихожей и торопливо доставал плащ с вешалки. Быстро посмотрел на часы. Да, как раз ко времени. Вот он уже открыл дверь, на долю секунды пригласив уличный хаос домой, вышел за порог и в коттедже снова воцарилась тишина. Сам Альбус уже ступал по грязи - мать снова будет ругаться, что обувь испачкана! - и смотрел в направлении коттеджа Батильды. Не то чтоб он находился далеко от семейства Дамбльдоров, но если гость не знает, как сократить дорогу, то можно идти намного дольше. Тётушка Батильда бы подсказала племяннику, как дойти быстрее, но её, как будто назло, в этот день срочно попросили приехать в Лондон, поэтому молодой гость обещал придти один. Теперь Альбус немного переживал, что гость, заботясь о манерах, выйдет из коттеджа пораньше и их пути разойдутся. Впрочем, по подсчётам юноши, было ещё рановато, чтоб выходить из дома. Чем ближе к цели становился юноша, тем сильнее был его интерес, что представляет из себя новый сосед. Кендра, заходившая к нему утром, чтоб поздороваться и пригласить на ужин, потом сообщила домочадцам, что он очень хорош собой, только мрачноват. Теперь Альбусу было любопытно, что всё-таки представляет из себя молодой немец. Дамбльдоры жили далековато от столицы, поэтому иностранцев Альбус видел нечасто. Неудивительно, что для юноши они были интересны как редкие зверьки. В голове вертелось множество вопросов. Хорошо ли этот немец говорит по-английски? У него бледная кожа? А как он здоровается? Вместе с тем было и немного волнительно. Не слишком ли просто Альбус одет? Вдруг иностранец сочтёт его деревенским парнем? Пытаясь обуздать эти мысли, что словно пчелиный рой, неистовствовали в его голове, юноша и сам не заметил, как оказался на пороге. Секунду раздумав, он решительно поднял кулак и постучался в дверь. Прождал пару секунд. Тишина. Постучался ещё раз. Снова тишина. Может быть, он на втором этаже? По ощущениям Альбуса, прошло уже несколько минут, а ответа не было. Неужели всё-таки разминулись? Да нет, на верхнем этаже горит свет. Значит, таинственный немец и вправду там. К моменту, когда Альбус, теряя терпение, снова поднёс кулак к двери, намереваясь постучать громче, его терпение было вознаграждено: наконец-то послышались шаги. Через пару секунд дверь отворилась: с порога смотрел юноша со светлыми волосами, очевидно, только приступивший к процессу переодевания. Из одежды на нём были только брюки. Альбус прошёлся взглядом по голому торсу, довольно крепкому и привлекательному на вид, пробежался по ключицам... и поспешно вернул взгляд на глаза собеседника. Они были холодного голубого оттенка, точно льдинки. Таинственный незнакомец, быстро оглядев Альбуса, озадаченно произнёс: - Я думал, что ужин пройдёт у вас, а не у меня. Первое, что приметил слух Дамбльдора, - кривой акцент. Видно, что молодой человек редко говорил по-английски у себя на родине. - Так и будет, - поспешил его заверить Альбус и дружелюбно улыбнулся, - просто я переживал, что вы заблудитесь. Решил проводить. К тому же, я знаю короткий путь... - Без зонта? - уточнил племянник Батильды тоном, в котором отчётливо угадывалась насмешка. - Не люблю носить с собой что-то лишнее, - пожал плечами юноша. Да, волосы действительно промокли, но Альбуса это не волновало. - Проходи в дом, я дам полотенце, - неожиданно сказал собеседник, - не будешь же ты ждать на пороге, пока я собираюсь. Альбус, удивившись, что собеседник резко перешёл на "ты", покорно кивнул и прошёл в дом вслед за юношей. Там всё выглядело в точности, как он помнил. Не считая, конечно, ещё не разобранного чемодана и парня, который в свои восемнадцать выглядел старше своих лет. На его фоне Альбус с юношеской причёской чувствовал себя совсем ребёнком. Это ощущение было ему незнакомо, потому что обычно случалось наоборот: он откровенно скучал среди ровесников, потому что темы, интересные Дамбльдору, казались его собеседникам слишком "взрослыми", тогда как темы, интересные его ровесникам, он находил слишком детскими. Впрочем, они ещё толком не пообщались. Кто знает, может, с этим надменным немцем с кривоватым акцентом даже поговорить не о чем? Это ещё надлежит выяснить. Только тут он вспомнил, что даже не представился. - Тебя зовут Геллерт, да? Я - Альбус, приятно с тобой познакомиться. - Да, я Геллерт, - буднично подтвердил он, - хорошо, Альбус, жди пока тут, а я переоденусь. Юноша немного опешил от такого недружелюбия, но кивнул. Изначально он надеялся, что станет новоприбывшему другом, но теперь, увидев его перед собой, он скромно надеялся, что хотя бы станет Геллерту хорошим знакомым. Подсознание искало оправдания столь странному поведению: может быть, он стесняется акцента и старается говорить по минимуму? Вообще, Альбус чуть-чуть говорит по-немецки, и если Геллерту так будет комфортней... впрочем, а будет ли комфортно ему выдавать своё смешное немецкое произношение? Да ни за что! - Ну что, идём? - прервал Гриндевальд поток его размышлений, - ой, извини, я забыл дать тебе полотенце. Вот, держи, оботрись. Мы, конечно, сейчас выходим... - Не нужно, - отмахнулся Альбус, шагнув в направлении прихожей. - Ещё как нужно! Держи, - повелительно произнёс Геллерт, протягивая ему полотенце. Альбус, покорившись его настойчивости, кивнул и потянулся за предметом. На мгновение их руки соприкоснулись. "Какие холодные - отметил Альбус, - прямо ледяные". - Если вытерся, то пойдём. Опаздывать будет некрасиво, - произнёс Гриндевальд. - Я слышал, немцы в принципе не любят опаздывать, - неожиданно выдал юноша то немногое, что знал. - Люди с хорошими манерами в принципе не опаздывают, независимо от нации, - хмыкнул Геллерт. "Только можно ли тебя отнести к этой категории?" - озадачился про себя Альбус. Молодые люди вышли из дома и, когда Геллерт запер дверь на замок, направились в сторону коттеджа Дамбльдоров. - Расскажи о себе, - вдруг попросил немец, - хочу узнать тебя получше. - Я не самый интересный человек, - пожал плечами Альбус, немного смущённый вниманием незнакомца к своей персоне, - бОльшую часть времени я провожу среди книг. - Зачем ты так о себе? Можно увлекаться чтением и при этом быть интересным человеком, - возразил Гриндевальд, немного подумав, - какие твои любимые авторы? - Конечно же, Гёте, Гессе... Хм, Ницще... - поспешно начал перечислять Альбус. - Если что, я читаю не только отечественные книги, - заметил немец, - необязательно подстраиваться под меня. Просто скажи, кто тебе больше всего нравится. - Знаешь, мне сложно выбрать любимых авторов, - произнёс юноша, - я читаю много, но понимаю, что если не уделить книге достаточно внимания, и бездумно пробежаться по ней глазами - это не чтение. Поэтому я стараюсь погружаться в то, что читаю, с головой... со временем приходит и увлечение книгой. Так что можно сказать, что все авторы - мои любимые, - завершил он свою мысль и скромно улыбнулся. - Интересный подход, - задумчиво обронил Геллерт и остановился у дома Дамбльдоров, - так вот, значит, где ты живёшь... Через несколько минут семья уже собралась за столом. - Как тебе пирог, Геллерт? - поинтересовалась женщина. Она ещё приглядывалась к новому знакомому, не понимая, нравится он ей или нет. - Не привык к такой еде, - равнодушно заметил Геллерт, ковыряя вилкой в блюде. Даже самый невнимательный человек, взглянув на его лицо, сказал бы, что пирог ему сильно не нравится. - А какие блюда тебе нравятся? - решился задать вопрос Альбус. В его стереотипных (и всё-таки не сильно далёких от правды) представлениях немцы ели одни сардельки, капусту и хлестали пиво. Неужели у Геллерта такие же предпочтения?.. - Почему тебе важно знать, что у меня в списке любимого? - спросил Геллерт с улыбкой. - Хочу знать на будущее, - ответил Альбус, пожимая плечами. Страннная претензия, ведь он сам допрашивал его о любимых авторах. - Зачем? Если мне что-то не понравится, я скажу об этом сразу, - отрезал юноша. - А вот это мне нравится, - неожиданно вклинился в разговор брат Альбуса, прежде угрюмо молчавший, - нет никого хуже, чем подлизы. - Расскажи ещё что-нибудь, - неожиданно попросил Гриндевальд Аберфорта, вызвав недоумение Альбуса, - у тебя интересное суждение. - Я не должен тебе ничего рассказывать, - возмутился Аберфорт, - но если тебе прям интересно, приходи завтра к реке, познакомлю с приятелями. "Такими же несносными, как ты" - подумал Альбус, вздохнув. - Договорились. Я зайду, вместе отправимся туда, - согласился Гриндевальд, - завести компанию мне бы не помешало. - Да, кстати, а надолго ты приехал? - вклинился в разговор Альбус, довольный, что можно перевести тему. - Не знаю, - отрывисто произнёс немец, - может быть, только на месяц. А может быть, на всё лето. "Зависит от того, будет ли тебе интересно с нами?" - подумал Альбус. Повисла неловкая тишина. Кендра сидела рядом с дочерью, что и так молчала, смущённая присутствием незнакомца, Аберфорт доедал пирог, Альбус же сидел, погружённый в свои мысли. Молчание прервал сам гость. - Да, кстати. Вы позволите бестактный вопрос? - Смотря какого характера, - недружелюбно ответил Аберфорт, - ну, рискни. - Батильда не говорила, что в вашей семье нет отца. Что с ним случилось? Ариана вся сжалась, мать потупила взгляд, Аберфорт яростно сжал кулаки. Боясь, что тот взорвётся, Альбус поспешил сказать первым: - Его больше нет. - Понятно, - ответил Геллерт, удовлетворённый коротким ответом. "Может, ему стало неловко? А с другой стороны, было бы неловко, стал бы он задавать такие вопросы?" - гадал про себя Альбус. Неожиданно гость встал из-за стола. - Спасибо за ужин. Я, пожалуй, пойду, - отрешённо сказал он. - Уверен? - спросила мать семейства, - там, на улице, началась гроза. Может, переночуешь у нас? В комнате Альбуса есть вторая кровать. - Да, мы с радостью тебя примем, - подтвердил Альбус. Геллерт ненадолго задумался, а потом кивнул и сказал "Хорошо, спасибо". - Вот и договорились. Я пойду, сразу там постелю, - поднялась она из-за стола. Как только с ужином было покончено и все разошлись по своим комнатам, Альбус и Геллерт, оставшись наедине, застыли в неловком молчании. Сменная одежда, которую Альбус протянул немцу, смотрелась на нём непривычно, о чём, видимо, подумал и сам гость, потому что сразу снял рубашку, оставшись в одних штанах. "Прям как тогда, на пороге..." - неожиданно подумал Альбус. Геллерт тем временем осматривал его книжную полку. - А у тебя внушительная коллекция, - заметил Гриндевальд, впечатлённый, - ты не соврал, что много читаешь. Не против, если я возьму почитать кое-что перед сном? - Бери, - пожал плечами Альбус. Тот благодарно кивнул и устроился за письменным столом. Альбус, недолго думая, схватил с полки книгу того же автора и сел читать прямо на кровати. Видя ровную спину Геллерта, он не удержался от вопроса: - Ты всё время читаешь за столом? - Да, - ответил Геллерт, развернувшись к собеседнику, - почему-то мне так легче сосредоточиться. А ты, смотрю, взял "Человека, который смеётся"? Она у тебя тоже в оригинале, как "Труженики моря"? - В оригинале. Вообще, я уже читал эту книгу, - признался Альбус, - просто увидел, что ты заинтересовался Гюго, и тоже решил вернуться к этому автору. - О, ты уже читал? - живо заинтересовался немец, отложив свою книгу, - может быть, обсудим? - Давай, - согласился Альбус, довольный, что, кажется, нашёл путь к сердцу иностранца, - как думаешь, что Гюго пытался сказать?.. Они сами не заметили, как проговорили до трёх часов. За окном сверкала молния и гремел гром, напоминая о своём присутствии, но молодых людей не волновало, что творится за окном. Они были поглощены друг другом.