«Так говорил Альбус Дамбльдор»
11 декабря 2024 г., 14:06
Примечания:
Трек под главу: Amy Winehouse - Back to Black
Тем вечером Альбус искренне старался сесть за учёбу, но обстоятельства всегда оказывались сильнее. В пять часов, когда Кендра торжественно объявила, что уходит в гости к подруге (в тот момент Ариана и Альбус многозначительно переглянулись: они давно подозревали, что у их матери завёлся кавалер), а немногим позже Ариана ушла к себе в комнату, заявляя, что хочет вздремнуть, юноша понял, что этот вечер, скорее всего, придётся коротать в одиночестве. Аберфорт ушёл куда-то с часу дня и до сих пор пока не появлялся. На самом деле, Альбус был рад этому обстоятельству. Раз выдался свободный вечер, юноша решил сесть за те книги, чтение которых не приносило удовольствия, однако они содержали много материала, что пригодился бы ему в будущем. Вооружившись стопкой учебников и небрежно бросив её на кровать, он подумал, что начинать книгу без чая — то же самое, что встречать Рождество без снега. Это надлежало исправить, поэтому было решено для начала сходить на кухню. Сделано. Насладившись пряным ароматом имбирного чая с мёдом и лимоном, Альбус бросил беспомощный взгляд на книги, небрежно кинутые им туда же, где покоился блокнот, другая книга и плед (он не расставался с ним даже летом). Взгляд поднялся выше, в сторону настенных часов. Восемнадцать десять. Чем не кощунство — начинать что-либо, когда на часах не половина или начало часа? Рассудив, что надо подождать ещё и тем самым успокоив свою совесть, юноша снова отправился на кухню — за ещё одной порцией чая и куском лимонного пирога — коронного блюда Кендры. Время, казалось, летело со сверхзвуковой скоростью — Дамбльдор-младший не успел оглянуться, как наступили проклятые восемнадцать тридцать. Страдальчески вздохнув, он забрался в постель и схватился за книгу, которая лежала ближе всего: «Мысли узника святой Елены». Разум Альбуса блуждал где-то далеко: мысли о мучении, святости и пресловутых Еленах не вызывали ничего, кроме головной боли и раздражения. Скептически настроенный, юноша пробежался глазами по первой странице. Было бы прекрасно, если бы ожидания не совпали с реальностью, и воспоминания, излагаемые Наполеоном, великим полководцем, нашли бы отклик в душе начинающего политика, однако этого не случилось. Он честно пытался вникнуть в текст, но содержание уплывало куда-то далеко. Альбус даже не заметил, как уснул. Возможно, он проспал бы до утра, если бы его не разбудили. Юноша рассеянно разлепил усталые веки — глаза почему-то сильно болели — и увидел перед собой Гриндевальда, чему несказанно удивился.
— Добрый вечер.
Немец, как всегда, выглядел идеально. На нём был сводобный серый свитер с высоким воротником и чёрные классические чиносы с ремнём, подобранным как раз под цвет. Не самая практичная одежда в такую погоду, однако смотрелось изящно. Альбус же, как обычно, был одет во что попало. Вот почему он всегда застаёт его врасплох?
— Тебе того же.
— Смотрю, ты не один?
— В каком смысле?
Гриндевальд указал на книги, лежавшие у него на коленях. Смущённый, Альбус собрал их в кучу, поднялся с кровати и положил свою ношу на стол, тем самым освобождая пространство для друга. Сначала Дамбльдор сел на кровать сам, после чего кивком указал на свободное место рядом с собой. Гриндевальд, бросив быстрый взгляд на одинокий стул около стола, заваленный одеждой Альбуса, усмехнулся чему-то, но всё же принял приглашение. Кровать, выдерживая вес уже двух человек, издала короткий недовольный скрип. Альбусу стало неуютно. Только сейчас он понял, что логичнее было бы предложить Геллерту занять место у стола, однако свой шанс он упустил и теперь ему оставалось лишь побороть смущение, делая вид, что ничего странного не случилось. Дабы избежать неловкой тишины, Альбус сказал первое, что пришло ему на ум:
— Ты не говорил, что сегодня придёшь.
— Я думал поговорить с Аберфортом, но не застал его.
Уколотый ревностью, Альбус обиженно поджал губы. Ему хотелось спросить «Почему же ты до сих пор здесь?», но он вовремя подавил этот порыв, сделав глубокий вдох.
— Ревнуешь? — шёпотом спросил Геллерт. Он придвинулся чуть ближе и опустил правую руку на плечо Дамбльдора.
— Нет, — быстро ответил тот, глядя куда угодно, но только не в сторону Гриндевальда.
— А почему тогда сердце так бьётся? — рука немца, по-прежнему державшая Альбуса за плечи, усилила хватку, вызывая боль.
— Мне неприятно, — тихо произнёс Дамбльдор, — Зачем ты это делаешь?
— Неприятно? А так? — он ослабил напор, его движения стали аккуратнее. Ладонь сместилась в сторону, к груди Альбуса, и принялась поглаживать тело, скрытое за тонкой тканью футболки.
Дамбльдор судорожно вздохнул. Разум понимал, что надо прекращать это безумие, но ему было слишком любопытно, что сделает Геллерт дальше: остановится ли, когда поймёт, что пересёк черту, или решится сжечь все мосты?
«Если он это сделает, с нашей дружбой будет покончено,» — мрачно подумал Альбус и тут же спросил себя, — «А так ли я хочу сохранить нашу дружбу? И хочу ли сам пересечь черту?»
Он открыл было рот, но Геллерт его перебил:
— У тебя тут соринка, — друг небрежно смахнул какую-то пылинку с его футболки и отстранился.
Альбус был и рад, и разочарован одновременно. Он нехотя поднялся с кровати и не говоря ни слова направился на кухню.
— Ты куда?
— Принесу тебе перекусить.
— Не хочу сорить здесь, пошли тогда на кухню.
Альбус пожал плечами и пошёл дальше, как бы приглашая его за собой. Тяжело вздохнув, Гриндевальд встал и, бросив мимолётный взгляд на одежду, брошенную на стуле, направился вслед за другом.
— Тебе подарить вешалки?
— Перестань.
Кухня выглядела слегка неприбранной, однако Геллерт не сказал ни слова.
— Садись, — сказал Альбус, выдвигая ему стул. Сам он прошёл к тумбе, встав Гриндевальду за спину.
— Слушай, я не голоден…
— Давай я хоть сделаю сэндвич?
Гриндевальд, заприметив тарелку с красными яблоками, спросил:
— Ничего, если возьму одно?
— Хоть не одно, — улыбнулся Альбус, повернувшись в его сторону, — Конечно, бери.
— Спасибо, — поблагодарил он и, взяв фрукт, сделал укус, — Сладкое.
— Не за что. Кстати, зачем ты всё-таки искал Аберфорта?
Лицо Гриндевальда исказилось от досады и Альбус даже пожалел, что спросил его. Видимо, всё-таки решив, что Дамбльдор имеет право знать, он решил рассказать правду:
— Помнишь ту девчонку, Вивьен?
— Ту, что до сих пор не наскучила моему капризному брату? Конечно, помню.
— Она ждёт ребёнка, Ал.
— Ждёт ребенка? — переспросил Дамбльдор удивлённо, — Хреново. А что говорит Аберфорт?
— Твой Аберфорт подумывает свалить в туман, если невеста будет дейстововать ему на нервы, — хмыкнул Геллерт и встал из-за стола, намереваясь выбросить огрызок в мусорку.
— Жестоко, — нахмурился юноша, — Он может сломать ей всю жизнь…
— Нет. Перед этим Аберфорт даст ей надежду, раскрошит её на кусочки и вот тогда жизнь девчонки будет разрушена.
— Я знал, что он сволочь, но неужели настолько?.. — покачал головой юноша, — Теперь даже не знаю, как ей помочь.
— Ты и не обязан. Я рассказал не для того, чтоб ты разгребал проблемы своего несносного братца. В последний раз мы с ним расстались не на самой положительной ноте, поэтому я хотел, так сказать, сгладить все углы. Не попросить прощения, нет, я ведь ни в чём не провинился, но хотя бы вразумить его, что ли…
— Мне очень жаль Вивьен, правда, — тяжело вздохнул Альбус, — Да и Аберфорта, на самом деле, тоже…
— Мне нисколько его не жаль, — жёстко произнёс Геллерт, — Теперь, из-за его прихоти, страдают другие. Будь я Вивьен, я просто нашёл бы другого человека, который сумел бы по-настоящему позаботиться обо мне.
— Идея омерзительна, но ты прав: самым выгодным решением для неё будет найти достойного мужа.
— «Выгодным»… — повторил Геллерт с усмешкой, — Не ожидал услышать с твоих уст нечто столь материальное.
— В таком мире живём, — пожал плечами юноша, — Я бы хотел познакомиться с ней. Может…
Договорить ему не удалось: они услышали, как кто-то с грохотом распахнул входную дверь. Сомневаться не приходилось: только Аберфорт с такой мрачной яростью заявлял о своём присутствии.
— Ничего, если он застанет нас вместе? — спросил Альбус полушёпотом.
Геллерт пожал плечами. Он сам до конца не представлял, как Аберфорт отреагирует на его дружбу с Альбусом, но ему было наплевать. Теперь — уж точно.
В глубине души Дамбльдор надеялся, что всё пройдёт по обычному сценарию — Аберфорт торопливо сбросит с себя обувь и поплетётся к себе в комнату, где будет сидеть, пока его не позовёт по нужде, ну или Кендра — на ужин. К великому сожалению, судьба сыграла злую шутку. Паттерн оказался нарушен. Прежде чем отправиться к себе, Аберфорт, мучимый жаждой, решил для начала выпить воды. Когда он возник в дверях кухни и увидел Гриндевальда, который скользнул по нему равнодушным взглядом, то пришёл в раздражение.
— Вот, значит, кому ты меня предпочёл? — процедил он, указав в сторону Альбуса.
— И кому же? — холодно спросил Гриндевальд, вставая из-за стола.
— Геллерт, не начинай… — попытался пресечь ссору Альбус, но быстро понял, что сколько ни говори, друг его не послушает.
— Он не заслуживает столько внимания к своей жалкой персоне.
— Жалкий здесь только ты. Ал, не хочешь пройтись со мной? А то атмосфера здесь стала невыносимой.
Юноша покачал головой.
— Хочу поговорить с братом. Наедине.
— Понял. Если что, приходи. — Геллерт явно был недоволен его решением, однако не стал спорить.
Он молча ушёл. Братья остались одни. Не выдержав тягучего, противного молчания Альбус первым подал голос:
— Я не буду прекращать с ним общение, только потому что тебе этого хочется. Он — не твоя собственность. И вообще…
— Он рассказал тебе, да? Рассказал? — перебил Аберфорт сердито. Его колючий взгляд обдавал презрением.
— Да. Рассказал. Ты просто…
— Это не твоё собачье дело! — прокричал его брат. Сейчас он напоминал загнанного в угол раненого зверя. Как Геллерт только посмел... ну ничего, с ним он разберётся, только чуть позже.
— Мне жаль, правда. Я сочувствую тебе, слышишь? — он сделал шаг в сторону Аберфорта, но был отвергнут: парень с яростью оттолкнул его, и, только отвернувшись, заговорил.
— Думаешь, ты ему симпатичен? Думаешь, станет твоим другом? Не надейся. Когда он увидит, как ты него смотришь — сразу сбежит, не оглядываюсь. Ещё повезёт, если не даст по роже. Так что подотри слюни, если не хочешь попасть под горячую руку.
Разозлённый, Альбус подался вперёд и, схватив брата за рубашку, потянул на себя, в намерении ударить.
— Что, правда глаза колет? — усмехнулся Аберфорт, только распаляя его ярость. Альбус уже занёс было кулак, но резко остановился: опускаться до уровня старшего брата не хотелось. Тяжело вздохнув, он грубо отшвырнул его. Едва удержавшийся на ногах Аберфорт сел за стол, помолчал пару секунд, а потом продолжил:
— Неужели ты это взаправду? Давай оба признаем: он слишком для крут такого, как ты. Подыщи себе более подходящую компанию, — он сделал вид, что задумался, — Скажем, Джейкоб… из той забегаловки. Он даст тебе ту дружбу, которую ты заслуживаешь. Даже больше! Он даст тебе всё, что только попросишь…
— Заткнись, — всё же не выдержал Альбус, вышел из кухни, а очень скоро — из дома вообще. Ему остро необходимо побыть наедине с самим собой. Успокоить нервы, натянутые, как струна. Берег реки — первое место, что пришло на ум, и оно идеально подойдёт для успокоения души. Да. Так и сделает. Пока юноша шёл туда, по наитию, не замечая, что происходит вокруг, в голове проигрывались слова брата. Какой же он всё-таки урод! От него вечно одни проблемы. Возникало ощущение, что куда бы ни шагнул Аберфорт, он везде оставлял лишь горстки пепла. На ум пришла Вивьен. Ещё одна его жертва. Как её вообще угораздило влюбиться в такую сволочь?
Юноша понимал, что им руководят эмоции. Если бы кто-то умудрился залезть к нему в голову и показать весь негатив, что он надумал за последний час, Альбус сгорел бы от стыда. Но сейчас, когда чувства взяли верх над разумом, он был не в состоянии контролировать гнев, переполняющий до краёв его сердце.
Мозг Альбуса работал с удвоенной силой. Нет, это невыносимо. Надо преподать ему урок. Разум снова призвал образ несчастной девушки. Аберфорт, даже если женится на ней, превратит её жизнь в ад. Но этого можно избежать… Так мимолётная мысль, возникшая час назад, превратилась в полноценную идею. Теперь он знал, как должен поступить.
***
Кто-то деликатно постучался в дверь. В тот час Вивьен осталась дома одна, поэтому на зов поспешила именно она. Когда девушка распахнула дверь, то увидела перед собой младшую копию возлюбленного. Пожалуй, он даже симпатичнее Аберфорта, только глаза какие-то грустные. — Привет. Мы с тобой не знакомы, но я брат Аберфорта, — он хотел протянуть руку, но вовремя спохватился, что с девушками так знакомиться не принято. — Здравствуй, брат Аберфорта… Проходи. — Ой, извини, я не назвал имени. Меня зовут Альбус. Фамилию, полагаю, ты знаешь. — Да, как и имя, — пожала плечами девушка, — в нашем захолустье все друг друга знают… Если не лично, то, по крайней мере, заочно. Именно поэтому я знал, где ты живёшь — усмехнулся Альбус самому себе. На Вивьен был изящный лиловый пеньюар, выгодно подчёркивающий её фигуру. И хоть Альбус не считал себя достаточно компетентным для оценки женской красоты, всё же он понимал, почему брат сходил по ней с ума. — О чём замечтался? — прервала девушка его размышления, — Садись в гостиной, я налью нам кофе. — Спасибо, не надо. — Да ладно тебе, мне несложно. — Предпочитаю чай, — со смущённой улыбкой пояснил Альбус, — С сахаром. — Чёрный? Зелёный? — Только чёрный. Девушка усмехнулась: — Так я и думала. Жди в гостиной, я скоро всё принесу. Он кивнул, несколько удивлённый доверием девушки к незнакомцу. Ну а впрочем, чему удивляться? Она доверила сердце Аберфорту, но Альбуса смущают такие мелочи? Это просто смешно. Между тем он прошёл в гостиную и устроился на диване. Взгляд пробежался по обстановке. Довольно уютно, хоть и скромно. Справа виднелась ещё одна дверь. Куда она вела? В её комнату? Интересно, как часто она приводила сюда Аберфорта?.. Нет, сейчас лучше о нём не думать. — Скучаешь? — неожиданно раздался девичий голос. В руках Вивьен держала поднос с дымящимся чаем и овсяным печеньем. — Спасибо, — благодарно улыбнулся юноша. Ему правда хотелось пить. Девушка вернула улыбку: — Не за что. Но я только сейчас поняла, что сглупила. Тебе ведь не нужно разбавлять чай, надеюсь? Зря не спросила, извини. — Расслабься, — заверил её Дамбльдор, — я придерживаюсь двух крайностей: или обжигающий дёсны кипяток, или леденящий холод. — Замечательно. Так… почему ты пришёл? Юноша пожал плечами. Он сделал глоток ароматного напитка, отставил кружку и, глядя куда-то в сторону её спальни, заметил: — Просто так. Познакомиться. Брат влюбился в тебя по уши, и я… — Ты знаешь? — нетерпеливо перебила его Вивьен, сцепив пальцы в замок, — О моей ситуации. — Не хочу лгать тебе. Ты права. Я знаю насчёт ребёнка. — Ясно. Боже правый… Наверное, ты злорадствуешь? Слышала, вы с братом не очень-то близки. — Нет! Конечно, я не злорадствую! — возразил Альбус, накрыв её руку своей. Она вздрогнула, но всё же не отстранилась. — Тогда… зачем всё это? — Я просто хочу сказать: ты не одинока, — медленно проговорил юноша, глядя ей в глаза, — Если он разобьёт тебе сердце, то знай… Я всегда тебя поддержу. — Спасибо, — прошептала Вивьен растроганно. Сейчас ей как никогда в жизни было важно услышать эти слова.***
— Свадьба?! — изумлённо переспросил Гриндевальд. Подобные восклицания были ему несвойственны, но слова друга так поразили его, что он не сумел сдержать эмоции. — А можно ещё громче? По-моему, парень за соседним столом тебя не услышал, — проворчал Альбус, помешивая ложкой сахар. Джейкоб как будто забыл, с кем имеет дело. Чай возмутительно обычный, даже ни намёка на сладость. — Меня сложно шокировать, но ты справился блестяще… Зачем, Ал? Почему ты хочешь сделать предложение девушке своего брата, который и так точит на тебя зуб? Если так тянет на тот свет, есть способы и менее болезненные. — Я ведь уже объяснил, — произнёс юноша бесконечно усталым голосом, — на Аберфорта надежды мало. Думаю, ты не будешь спорить, что я надёжнее? — Да, но что ты можешь ей предложить? У тебя нет своего жилья, нет работы, образования. Или, думаешь, Аберфорт захочет жить под одной крышей с тобой и Вивьен? Если так, то ты последний идиот. — Конечно, мы уедем куда-нибудь. Если она согласится, конечно. — Тут ещё одна загвоздка. Вы с ней только познакомились. По-твоему, она выйдет замуж за первого встречного? — Прозвучит отвратительно… — заметил юноша, вздохнув, — Но в её положении — да, она согласится на любого. Я не такой уж плохой вариант. Да, у меня нет работы. Но я найду её. Всё-таки не последний дурак. — А как же твои мечты, Альбус? — мрачно спросил Геллерт, — Разве ты не хотел получить достойное образование? — Я до сих пор этого хочу, — усмехнулся Дамбльдор в ответ, — Но будем честны: шансы у меня мизерные. Одного ума, к сожалению, недостаточно. Нужны деньги, а у нашей семьи их не так-то много. У отца имелись кое-какие сбережения, но они ведь не бесконечны. Мать постоянно пропадает на каких-то подработках, я стараюсь помогать ей как могу, но… достойное обучение нам не по карману, пора признать это. — А если тебе помогут? — Тут может помочь только чудо. — А если на мгновение поверить в магию? — не сдавался Геллерт. — Давай будем реалистами. Учёба мне не светит. Это раз. Счастливый брак тоже не предвидится. Это два. Так что же я теряю? Может, стоит использовать мою неудачу во благо и помочь невиной девушке? — Такой уж невинной? — не удержался от язвительного комментария Гриндевальд, — И почему это тебе не светит счастливый брак? — Предпочитаю во всём винить мужчин, — пожал плечами Альбус, игнорируя второй вопрос. — Хорошо, — устало проговорил Геллерт, стуча костяшками пальцев по грязному столу, — а теперь сними чёртов фальшивый нимб и расскажи всё начистоту. — Начистоту? — переспросил юноша, впрочем, нисколько не удивлённый. — Да. Начистоту. Что вы с Аберфортом опять не поделили? Зачем ты в отместку забираешь его девушку? «Не что, а кого» — мрачно подумал про себя Альбус, а вслух сказал: — Не понимаю, о чём ты. — Я тебя умоляю, — расхохотался Гриндевальд, — и дураку ясно, что тобой движут далеко не благие намерения. Нет, ты, конечно, хочешь Вивьен добра, но это желание явно не преобладает. — И какое же преобладает? — спросил юноша заинтересованно. Рассуждения друга взволновали его. — Сказал ведь. Ты хочешь причинить ему боль. Забрать Вивьен. Сделать так же, как поступил он. — Если уж начал, то не говори полунамёками. — холодно произнёс Альбус, — Ты хочешь сказать, я злюсь на Аберфорта из-за тебя? — Допустим, — сконфуженно подтвердил Геллерт, не ожидавший от обычно добродушного Альбуса столь неодназначной реакции. — Возможно, ты прав. Но даже если и так… Разве Вивьен не будет лучше со мной? Я не предам её, как Аберфорт, не причиню ей боль. — Умышленно — нет. Но что, если… — Я думал, ты поддержишь меня, — холодно перебил его Альбус. Он положил на стол деньги, которые должен за чай, резко встал и направился в сторону выхода. Гордость не позволила Геллерту его задержать, так что он молча наблюдал, как стремительно удаляется спина друга. Они ещё обязательно поговорят, но, видимо, не сегодня.***
— Ты долго не появялся. — У меня не может быть других дел? Вивьен недовольно глянула на возлюбленного. Каждый день приносил только новые расстройства. Ей казалось, что интерес Аберфорта к ней угасает, но ничего не могла сделать. На самом деле, она и сама уже не испытывала влюблённый трепет. Вот он, тот самый период, когда искра угасает? Подруги часто пугали её: говорили, что страсть не вечна. Даже если вы, казалось бы, созданы друг для друга, со временем наступает момент, когда ты начинаешь присматриваться к другим. Теряется чувство новизны. Она до последнего надеялась, что им с Аберфортом удастся избежать такого проклятия, однако худшее всё же случилось. Она смотрела на этого ленивого, грубого, ограниченного человека и искренне не понимала, как прежде умудрялась видеть красоту. Будем честны: Вивьен больше не любит его. Но что делать? Ведь она собиралась растить ребёнка, а нести этот груз в одиночку было ей не по силам. Она переживала и о другом… Что скажет семья, когда её грех станет очевиден? В душе девушки теплилась призрачная надежда, что от неё не отвернутся, но подсознательно понимала, что это глупые, наивные мечты. Если ты легла в постель с мужчиной до того, как связать себя священными узами брака — это извращение. Если он заделал тебе ребёнка… поздравляю, теперь ты позор семьи. Удачи в аду, возможно, там повезёт больше. Вивьен шумно вздохнула. — Вчера заходил твой брат. Признайся, это ты его подослал? Не хватает мужества самому признаться, что устал от меня? Аберфорт грубо схватил её за локоть, притянул к себе. — Он приходил? Какого чёрта ты его впустила? — Мне больно, Аберфорт! — воскликнула Вивьен возмущённо, — Почему я не могла впустить его? Я думала, это ты его подослал. — Чёрта с два… — мрачно проговорил Аберфорт, зло глядя на девушку, — И зачем припёрся? — Да особо без повода. Сказал, я твоя девушка и он хочет узнать меня поближе. Видимо, пожалел. - Как мне осторчетели они оба. Что брат, что этот напыщенный Гриндевальд... Убил бы обоих. - Да ладно тебе! Подумаешь! Скоро ни для кого наш ребёнок не будет новостью. — Геллерт! — вместо разумного ответа он прокричал имя. Гриндевальд… Ты получишь всё, что тебе причитается.***
Он видит перед собой Вивьен, но не ту, которую привык. Не ту женственную красавицу, способную вскружить голову любому мужчине. Безусловно, она по-прежнему оставалась красивой, но теперь в её образ вплелось что-то особенное, более яростное и дикое, но до невозможности привлекательное. На ней была мужская серая рубашка в клетку. На юноше такая смотрелась бы нелепо, однако хрупкой Вивьен, рубашка, пусть и на несколько размеров больше, была очень к лицу. К рубашке подобраны брюки, выгодно подчёркивающие её бедра. Обуви не было. Девушка сидела на коленях у Альбуса и, казалось, вот-вот собиралась поцеловать его. Вот она приблизилась в намерении соединить их губы, но юноша её остановил. Он аккуратно отстранился, мягко перехватывая хрупкую девичью ладонь, гладившую его по щеке. — Не сейчас, милая, — нежно произнёс Альбус, — Для начала позволь рассмотреть тебя. Не говоря ни слова, она подчинилась. Медленно, словно дразя его, Вивьен медленно растёгивала рубашку, одну пуговицу за другой. Альбус терпеливо наблюдал, поглаживая бедро девушки. Когда все пуговицы были расстегнуты и она собралась было снять лифчик, юноша всё же её остановил. Он несколько грубо схватил её за подбородок, прижал к себе ещё ближе и поцеловал. Девушка жадно ответила на поцелуй. Её ладони тем временем блуждали по телу Альбуса: она царапала спину сквозь слой одежды, обвила рукой его грудь, после чего спустилась ниже. Юноша вздохнул, когда она обхватила возбуждённую плоть. Тогда же Альбус оторвался от её губ и опустился ниже, лаская её шею. Взгляд был направлен куда-то в сторону, как будто тот наблюдал за кем-то. Оставляя поцелуи на коже девушки и сжимая ладонью её грудь, Дамбльдор неожиданно произнёс: — Геллерт… Кадр смещается. Оказалось, влюблённые не остались одни. За ними пристально наблюдала пара глаз. Гриндевальд, сидя в кресле напротив них, безмолвно следил за происходящим, не упуская ни единого движения. На нём была мятная рубашка и коричневые брюки. Прощаясь с семьёй перед отбытием в Англию, он выглядел именно так. Сейчас Геллерт сидел в кресле, держа указательный палец за пуговицу, словно в намерении её расстегнуть. Взгляд напряжён, он словно замер и не дышит, увлечённый происходящим перед собой. — Подойди, — попросил Альбус, и немец подчинился. Он медленно встал с кресла и приблизился к паре. Подошёл к Вивьен, пока Альбус покрывал поцелуями девичье тело ниже груди, и впился в губы девушки своими, грубо схватив её за волосы. Нисколько не удивлённая, та вцепилась руками в его спину, прижимаясь ещё ближе. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы Альбус вдруг не остановился. — Неправильно. Ты целуешь её не так, как нужно, — резко послышался его голос. Застигнутый врасплох, Гриндевальд отстранился от девушки и, взглянув на юношу, уточнил: — А как я должен её целовать? Англичанин улыбнулся: — Вот так, — с этими словами он схватил Гриндевальда за воротник, заставив того наклониться, и слил их губы в жадном, грубом поцелуе. Ошарашенный, Геллерт попытался оттолкнуть его, но Альбус не позволил. Когда немец всё же разорвал поцелуй, он притянул его к себе снова, ещё крепче, не позволяя вырваться. Как только им стало не хватать воздуха и они наконец отстранились друг от друга, Гриндевальд, выдыхая, почувствовал во рту металлический вкус. Кровь. — Я очень хочу продолжить, но в более приватной обстановке, — пояснил Альбус, указав на Вивьен. Он подхватил покорную девушку на руки и вышел с ней куда-то за дверь. Через минуту юноша вернулся. Уже один. — Где она? — Я положил её спать в другую комнату. — Альбус властно положил правую руку ему на плечо, а левой взял немца за подбородок. — Что ты себе позволяешь? — попытался возмутиться Геллерт. Он должен был отдёрнуть его руку, но почему-то не мог этого сделать, предвкушая, что будет дальше. Словно передумав его целовать, Альбус притянул его ладонь к своим губам. Оставил лёгкое прикосновение, после чего потянулся к ширинке на джинсах Геллерта. Здесь тот, окончательно придя в себя, оттолкнул юношу. — Давай всё же остановимся на поцелуях. — Хорошо, — пожал плечами Альбус, не отрываясь от своего занятия. Перед тем, как расстегнуть брюки, он накрыл рукой член Геллерта, оценивая масштаб его возбуждения. — Какого чёрта? — Поцелуи оставляют не только на губах. — Нет! — Гриндевальд снова оттолкнул его, и в этот раз ему удалось. В одно движение Гриндевальд захватил преимущество: теперь Альбус лежал на диване, сдерживаемый навалившимся на него немцем. — Хочешь быть сверху? — покачал головой Дамбльдор, — Что ж, ладно… И хоть Геллерт был уверен, что вот-вот отстранится, но сделал всё с точностью наоборот. Он принялся торопливо избавляться от брюк, которые уже начал снимать с него Альбус. Возбуждение было настолько ощутимым, что едва ли не причиняло боль. Без всяких прелюдий он резким движением вошёл в Альбуса, вызвав у него стон. Боли? Удовольствия? Он не знал, и, сказать по правде, ему было наплевать. Всё шло великолепно, пока Альбус неожиданно не сказал: — К тебе пришли, Геллерт!***
— К тебе пришли, Геллерт! — повторила старушка свою фразу, когда не получив ответа. Ещё не отошедший ото сна Гриндевальд переспросил: — Ко мне?.. — К тебе, к тебе. Дамбльдор. — Ох, — вздохнул Гриндевальд, услышав многострадальную фамилию, — передайте, пожалуйста, что меня нет, что я… — Я уже сказала, что ты дома, — произнесла Батильда виновато, — Подойди, пожалуйста. Он ждёт в гостиной. — Скажите, что я буду через пару минут, — всё же настоял юноша. Прежде чем показываться перед людьми, надлежало привести в порядок свой внешний вид. Что насчёт сна… это можно обдумать позже.***
К его удивлению, в гостиной действительно ждал Дамбльдор, но не тот, которого Геллерт надеялся увидеть. В кресле, попивая любезно предложенный Батильдой чай, восседал Аберфорт. Его рассерженный взгляд не предвещал ничего хорошего. — Какого хрена, Гриндевальд?! — воскликнул он, едва увидел приятеля. — Что я теперь-то натворил? — вздохнул он, — Кстати, тебе тоже привет. — Зачем ты сказал моему брату, что Вивьен залетела?! Кто тебя за язык тянул? — Знаешь, с такой импульсивностью мне даже стараться не нужно, — заметил Геллерт, кивнув в сторону кухни, где Батильда, видимо, наливала для него чай, — Ты прав, я не должен был рассказывать Альбусу… По крайней мере, без твоего согласия. Извини. — Это всё? «Извини»? — А что, я должен теперь на колени встать? — усмехнулся Геллерт. — Неважно, — покачал головой Аберфорт, — просто имей ввиду: если увижу тебя рядом с Вивьен — все зубы тебе выбью. И посмей ещё только слово о ней кому сказать. Сожру и не подавлюсь. — Я так понимаю, нашей дружбе настал конец? — резюмировал Гриндевальд, глядя в окно. Происходящее, казалось бы, совершенно его не волновало. — Правильно понимаешь, — сухо подтвердил Аберфорт, поднимаясь с кресла. Когда за ним хлопнула входная дверь, Геллерт не без горечи подумал, что его негодование можно понять. Теперь, оставшись в одиночестве (не считая Батильды) немец начал продумывать план действий. Как он ни старался найти другие варианты, на ум приходил только один. Ему не хотелось прибегать к этой затее, но выбора не оставалось. Завтра он, точно как Альбус не так давно, навестит Вивьен.***
— В какой момент я стала такой… нужной? — недоумённо спросила Вивьен, когда увидела на пороге Гриндевальда. Он казался немного взвинченным. — Позволишь войти? — отрывисто произнёс Геллерт, глядя в глаза девушке. — Не уверена, что Аберфорт это оценит. Прости, но… — К чёрту Аберфорта, — парировал юноша и, не успев получить согласия, прошёл в дом. Девушка вздохнула, отправляясь следом. Когда гость уже сидел в гостиной, она, следуя правилам приличия, предложила чай, но Геллерт лишь отмахнулся. — Позволь я перейду сразу к делу. Вивьен, — начал он, глядя собеседнице в глаза, — сам не заметил, как оказался вовлечён в твою ситуацию, но так уж получилось. — Хм. — Думаю, ты далеко не глупа и понимаешь, что Аберфорт — не самый надёжный вариант. Молчание. — Вивьен? — спросил Геллерт, взывая к её вниманию, — Ладно, спрошу иначе. У тебя есть план «Б»? — План «Б»? — У тебя есть другой парень? — Тебя это не касается, — возмутилась девушка, — Что за вопросы такие? Мы ведь едва знакомы. — Я хочу помочь тебе, глупая, — медленно проговорил Геллерт, теряя терпение, — Так да или нет? — Нет. — Что ж, печально, однако мне есть что тебе предложить, — с этими словами он вытащил из кармана конверт и протянул его совершенно сбитой с толку Вивьен, — Открой. Она подчинилась, увидела там купюры и, ошарашенная, попыталась вернуть деньги обратно: — Я не могу их взять… — Можешь. Я не хотел обменивать сразу все марки, но пришлось. Из-за тебя. — с нажимом проговорил Гриндевальд, — Буду с тобой предельно честен. Твоя судьба мало меня волнует. Если интересно, что я думаю, то знай: как по мне, ты сама виновата в своих бедах, и никто, кроме тебя, решать их не обязан. Однако… Альбусу почему-то не всё равно. Он готов угробить собственную жизнь, лишь бы сберечь твою. — Что ты имеешь ввиду? — Не перебивай меня. Это и без того непростой разговор. Самой богатой в столице ты не станешь, но, пожалуй, на проживание в Лондоне тебе хватит. Начни новую жизнь, отыщи себе там достойного супруга… В твоём положении сделать это будет непросто. Соглашусь. Попробуй устроиться на работу, найми гувернантку или няню… Пока ты ещё в состоянии работать — работай, не теряй времени. — Спасибо тебе огромное, — прошептала Вивьен растроганно. — Меня благодарить не за что. Если бы Альбус так не рвался тебе помочь, я даже не глянул бы в твою сторону. — Но откуда у тебя такие деньги? — От родителей. Сказали, этого должно хватить, чтобы начать новую жизнь в Лондоне и больше не беспокоить их. Раз уж мы предельно честны, замечу, что был бы счастлив отдать их Альбусу, на другие цели, но, увы, судьба распорядилась иначе. На самом деле, он всё же отложил часть денег для друга, но бОльшая часть, конечно же, отойдёт Вивьен. — Почему не хочешь потратить их сам? — Мне они не нужны, — покачал головой Геллерт, — Нет, часть денег я, конечно, уже использовал… Но в ближайшее время собирался найти работу. Жить за родительский счёт я не собираюсь. «Что же у тебя за отношения с семьёй»? — озадаченно подумала Вивьен. — Так что вот, — резюмировал Геллерт, — пожалуйста, возьми эти деньги и используй их с умом, хорошо? — Хорошо, — кивнула девушка, пересчитывая купюры. Немало… Похоже, он рос в богатой семье. Геллерт собирался сказать что-то ещё, но был прерван оглушительным стуком в дверь. «Почему в последнее время всё случается по одному и тому же сценарию»? — с досадой подумал он, а вслух заметил: — Похоже, твой любимый наконец вспомнил, что ты существуешь. — Кажется, вы поссорились, да? — почему-то заговорила шёпотом Вивьен, — Может, спрячешься в другой комнате, пока он здесь? — Спрятаться? — переспросил Геллерт оскорблённо, — Меня так ещё не унижали. Почему не идёшь открывать дверь? По-моему, если не поторопишься, он рассердится. — Сейчас. На пороге, как они и думали, стоял Аберфортом с букетом лаванды. Увидев Геллерта, он рассвирепел, сунул цветы в руку опешившей Вивьен, закатал рукава и угрожающе прорычал: — Я тебя предупреждал! — Аберфорт, если ты правда хочешь драться, то давай… — договорить он не успел, так как отвлёкся на кулак Дамбльдора. Немец вовремя увернулся, поэтому удар пришёлся в стену. Лицо Аберфорта на мгновение перекосило от боли, но он тут же вернулся в нападение. Геллерт, впрочем, тоже молча сносить удары не собирался. — Вы с ума сошли?! — закричала Вивьен, — Хотите драться — валите на улицу! Вы сейчас всё тут переломаете! Но парни, казалось, её не слышали, увлечённые ненавистью друг к другу. «Надо, чтоб кто-то их разнял, пока ничего не случилось» — подумала она и собиралась броситься из дома к соседям, но неожиданно раздался болезненный крик Аберфорта. — Сволочь! Ты сломал мне нос! Она оглянулась и действительно: пока она думала, один из них уже успел пострадать. Решив, что, перед тем, как бежать за помощью, не помешает захватить аптечку, девушка ринулась на второй этаж. Она уже почти дошла, но вдруг резко споткнулась и с ужасом осознала, что падает вниз.
