Somebody that i used to know

Услышав женский крик, юноши одновременно повернули головы в сторону лестницы. Аберфорт бросился к Вивьен первым. Бегло оценив состояние девушки, он закричал так, что у Геллерта похолодело в душе. Как будто причинили боль не любимой девушке, а ему. Геллерт хотел было подойти, но Аберфорт взревел: - Беги за доктором, чтоб тебя! Как ни странно, Гриндевальд подчинился. Он понятия не имел, где тут врач, но надеялся, соседи ему подскажут. И действительно: когда он постучался к миссис Бригсток, женщина, сильно испугавшись за девушку, сказала обратиться к мистеру Аллену, он точно окажет ей первую помощь, после чего Вивьен отвезут в местную больницу. Геллерта подобный расклад не очень устроил, но приходилось довольствоваться тем, что есть. Мистером Алленом оказался мужчина преклонного возраста в очках. Гриндевальд явно застал его врасплох - судя по растерянности Аллена, тот дремал, когда кто-то постучался в дверь. "Старики," - подумал про себя Геллерт, - "Спят днями, вечерами и ночами. А потом встают в шесть утра и не знают, куда девать свободное время". Он пересказал доктору суть. Мистер Аллен, хорошо знавший Вивьен, нахмурил кустистые брови, крикнул жене, чтобы не накрывала на стол, и отправился следом за Гриндевальдом. В дороге врач не давал покоя немцу, выпытывая подробности, однако юноша оставался непреклонен. Пришла запоздалая виноватая мысль: не будет ли Вивьен сердиться, что её тайну вот так раскроют?.. Хоть он прекрасно осознавал, что другого выбора не оставалось, и всё же невольно чувствовал себя виноватым. Доктор, меж тем, проявлял прямо-таки настырное любопытство, раздражая его. "Старый сплетник..." - усмехнулся про себя Геллерт, - "А ещё говорят, что женщины любят тайны. Некоторые мужчины проявляют не меньшее рвение в вопросах сплетен... Боюсь, даже если взять с него обещание не болтать, кто-нибудь всё равно да узнает, что Вивьвен давно уже не невинный ангел". Из невесёлых мыслей его выдернул доктор, коснувшийся плеча юноши. Не ожидавший этого Геллерт вздрогнул и вопросительно посмотрел на мужчину, не скрывая недовольства во взгляде. Тот, впрочем, тоже выглядел не очень-то дружелюбно. - Ты ведь понимаешь, как сильно испортил ей жизнь? - Я? - искренне удивился Гриндевальд, ещё не понимая, к чему клонит собеседник. - Ну да. Ты здесь отдохнёшь с нашими девушками, потом вернёшься в свою Германию... А ей с этим всем придётся жить, осознаёшь или нет? - А вы осознаете, что набросились не на того? - усмехнулся Гриндевальд, - Будь моя воля, я никогда бы к ней не приближался. - Так, получается, что папаша не ты? - Не я, - раздражённо ответил немец, - Если у вас есть время на болтовню, то давайте лучше ускоримся. - Я не могу идти так же быстро, как ты, - пожаловался мужчина, - Не в том возрасте уже, чтобы бегать. - Лучше скажите, доктор... - Да? - Как вы считаете, всё будет хорошо? - Надо осмотреть её... - нахмурился мужчина, - Не особо надейся. Возможно, с Вивьен всё будет хорошо, но она потеряет ребёнка. - Вот как, - сухо заметил Гриндевальд. Слова доктора не удивили его, он ожидал чего-то подобного. Более того, когда Аллен подтвердил его догадки, юноша почувствовал облегчение. Словно тяжёлый груз, беспощадно сдавивший плечи, был наконец-то сброшен. Если доктор окажется прав и Вивьен больше не будет беременна, Альбус перестанет мнить себя героем и возьмётся за свою жизнь. У него просто не останется повода тянуть себя на дно. На какой-то миг мистеру Аллену померещилось, что юноша улыбнулся, но он списал это на старческий маразм. Да и зрение уже сильно подводило...

***

Когда врач осмотрел девушку, её забрали в больницу и сообщили новости, Аберфортом овладели эмоции: он схватил со стола немытую посуду и с силой швырнул её на пол. Когда раздался звон, Геллерт холодно заметил: - Напоминаю, что ты не в своём доме и скоро вернётся её семья. Нам и так предстоит тяжёлый разговор. Ты думаешь, осколки на полу поднимут им настроение? - Мне насрать, - коротко ответил Аберфорт, потирая разбитую губу. - Ты понимаешь, что нам придётся рассказать всё? Даже о том, что она беременна? Аберфорт сжал руку в кулак и процедил: - Понимаю, конечно. - Буду честен. Если бы я не ввязался в драку с тобой или это случилось бы при других обстоятельствах, я бы ушёл. Её судьба мне безразлична, и если уж кому и беседовать семьёй, то только тебе. Мне это всё неприятно. - Только твоего нытья мне тут не хватало. Проваливай, я сам буду отвечать. Геллерт, будто он только этого и ждал, неспешно обулся и вышел за дверь. Его немного удивило, что Аберфорт в кои-то веки проявил себя как мужчина, но юноша быстро отбросил эту мысль прочь.

***

- Что?.. - переспросил Альбус, не желая верить тому, что произнёс друг. - Вивьен поранилась, когда упала с лестницы, - медленно, словно ребёнку, повторил Гриндевальд, - Я был там, когда это случилось. Сейчас она в больнице, её здоровью ничего не угрожает. Но... - ...ребёнка у неё уже не будет. - Как я понял, да. Я почти сразу ушёл, не могу сказать, что произошло дальше. Её родителей дожидался Аберфорт. - И уже возвращался. Вот почему он пришёл мрачнее обычного, а я-то думал... - пробормотал Альбус. - Если что, она в больнице Уитингтон, часы посещения - с девяти до одиннадцати днём и с четырёх до шести - вечером. - Завтра же навещу её, - решительно проговорил юноша. - Тебе, должно быть, интересно, как я оказался у неё дома? - резко перевёл тему Гриндевальд. - Хотелось бы знать, - неожиданно сухо ответил юноша, - Что вы делали, когда пришёл Аберфорт? Геллерта пронзила смутная догадка. - Ты ведь не думаешь, что я с ней?.. - Если нет, то чего ты хотел? - спросил Альбус устало. Он выглядел измождённым и, казалось, его ничто уже не волнует. - Это обсудим позже. Тобой движут эмоции, они помешают тебе мыслить здраво. - Нет, поговорим сейчас. Что между вами с Вивьен? Не тяни, я хочу знать. - Ты что, ревнуешь?.. - пробормотал Геллерт скорее самому себе, - Какая глупость... - Возможно, - не стал увиливать юноша, - Поэтому, пожалуйста, не терзай меня, скажи как есть. - Но это не связано с Вивьен, я... - Геллерт! - одёрнул его юноша, с нажимом назвав его имя, - Пожалуйста. Подавив тяжёлый вздох, немец устроился на диване, рядом с Альбусом, достал из кармана конверт, открыл и протянул другу. - Если вкратце, то вот, забирай. Это твоё. Слова и действия Гриндевальда, что ожидаемо, лишь сильней сбили Дамбльдора с толку. Прежде чем тот взорвался, немец продолжил: - Ты сказал, что хочешь жениться на ней, и меня это ранило. Я знаю твои амбиции, знаю, чего ты хочешь на самом деле. Брак задушит тебя, Альбус, особеннно столь ранний. - Я всё ещё не понимаю, при чём тут деньги. - При том, что я отдал их Вивьен, взамен потребовав её больше не появляться в твоей жизни. Когда она пострадала и потеряла ребёнка... Заранее приношу извинения, потому что знаю: мои следующие слова тебе не понравятся. С твоего позволения, я продолжу... - немец выдержал паузу, ожидая реакции Альбуса и, увидев, что её не последовало, возобновил рассказ, - Мы с Аберфортом окончательно поругались, но потом я вернулся, потому что всё же захотел попросить прощения у её родителей. - Хочешь сказать, ты вернулся не за деньгами? - мрачно спросил Дамбльдор. - Я подумывал их забрать, не отрицаю. Но всё же нет. Моя гордость бы не позволила потребовать их обратно, как сильно бы я в них не нуждался. Когда я пришёл склонить голову, то с досадой отметил, что Аберфорт ещё там. Он и швырнул мне этот конверт, сказав, чтоб я подавился этими деньгами. - Почему ты сказал, что нуждаешься в них? - Вот как раз здесь мы и подходим к сути. В деньгах нуждаюсь не я, а ты, Альбус. - Пожалуйста, объясни. - Ты так ни разу и не спросил, почему я вообще приехал в Англию и надолго ли собираюсь тут оставаться. Я опасался этого вопроса, потому что сам не знал, как ответить на него. Видишь ли, мы с семьёй крупно поссорились и они дали мне эти деньги, велев уехать подальше и начать новую жизнь. Часть денег я уже был вынужден использовать, чем не горжусь, но всё остальное хотел оставить. Мне не нужны деньги от тех, кого я не хочу даже видеть. Разве что их можно использовать во благо, отдав тем, кому они по-настоящему нужны. Альбус, ты говорил, твоя семья... не может позволить... обучение, - запинаясь, продолжил немец. Как назло, все выученные им английские слова разом вылетели из головы. Как раз в тот момент, когда надо подбирать их как можно аккуратнее. Гриндевальд немного кривил душой, но всё же надеялся, что друг не начнёт задавать лишние вопросы по поводу его семьи. К его облечению, Альбус и правда не стал. Вместо этого вопроса он задал другой: - Неужели ты думал, я попрошу деньги? Если так, забери их, потому что ты ошибся. - Я отдаю деньги, так как знаю, что вы бедны, - поспешно вставил Геллерт, но, увидев, как тот нахмурился, мгновенно пожалел о своих словах. Оскорблённый, Дамбльдор сжал руку в кулак, намереваясь ударить Гриндевальда за то, что он оскорбил его. Тот даже не вздрогнул. Он спокойно принимал свою участь. Кулак Альбуса двинулся вперёд, но резко замер в паре сантиметров от лица Геллерта. - Не могу тебя ударить, - только и сказал юноша, вздохнув. Гриндевальд, ничего не ответив, мягко обхватил руку Альбуса, по-прежнему сжатую в кулак, приблизил её к губам и оставил лёгкий, как облако, почти невесомый поцелуй. Дамбльдор замер, ожидая, что друг предпримет дальше. - Твои руки, - тихо проговорил Геллерт, когда тот наконец-то разжал кулак, - твои прекрасные руки созданы, чтобы творить. Ты можешь марать их об меня или кого-либо ещё, но зачем? Они созданы, чтобы творить. Ты, вне сомнений, способен создать нечто прекрасное. Твои руки не созданы для тяжёлого труда, а поверь, только он тебя ждёт, если ты так поспешишь создать ненужную тебе семью. Поэтому, пожалуйста, возьми мои деньги и потратить их на обучение, хоть частично. Там не очень-то много, но, думаю, должно хватить. Возможно, придётся ещё подработать, но всё же это лучше, чем ничего. Ты должен созидать, а не разрушать. Я ассоциирую тебя с весенним ароматом глицинии, а никак с едкой сажей. - Геллерт, я не знаю, что тебе сказать, - пробормотал Альбус, опешивший от последней его фразы - я тронут, но как же ты? На что ты думаешь жить? - Я не планирую впредь сидеть без дела. Скоро я найду работу, - Геллерт сделал паузу, потому что последующие слова явно давались ему нелегко, - накоплю денег и уеду обратно в Германию, продолжу жизнь там. Боюсь, что здесь у меня ничего не получится. - Я не согласен... - начал было Альбус, но Гриндевальд покачал головой, зная, что скажет друг. - Пожалуйста, уважай моё решение. - Хорошо, - только и оставалось ответить юноше, - И спасибо тебе. Геллерт лишь кивнул, намереваясь встать и уйти, но Альбус удержал его за руку. - Постой. Прежде чем ты уйдёшь.... - он накрыл его руку своей, аккуратно сжал пальцы Гриндевальда. Они показались ледяными. - Что? - спросил немец, словно не замечая действий Дамбльдора. - Я теряюсь в догадках. Что между нами происходит? Ты считаешь меня своим другом, или мы... Фразу он так и не договорил. В комнате на мгновение повисла тишина, тягучая и невыносимая. Не слыша реакции Гриндевальда, Альбус внутренне проклинал себя за самонадеянность. Как глупо, опрометчиво и странно было возомнить, что симпатия взаимна. Будь возможность провалиться на месте, он без раздумий бы это сделал. - А разве друзья так делают? - неожиданно холодно спросил Гриндевальд, прервав поток его тягостных размышлений. Он резко вырвал руку, поднялся и ушёл. Смущённый, Альбус не успел произнести даже слова. Да и как реагировать, он понятия не имел. Однако Дамбльдор, последними словами ругающий себя, даже не подозревал, что друг покидал комнату с чувствами, по глубине ничуть не уступающим его собственным. Когда мысли о Геллерте отошли на второй план и Альбус снова вспомнил о Вивьен, то в отчаянии уронил голову на руки. Тот самый конверт, из-за которого был начат разговор, так и лежал, напрочь всеми забытый.

***

С момента, как ушёл Гриндевальд, прошло около двух часов и Альбус, лёжа в постели и глядя в потолок, едва не уснул, пока резко не услышал хлопок двери. "Мать? Или Ариана?" - подумал Дамбльдор, - "Я сейчас никого не хочу видеть". Оказалось, это действительно пришла его сестра. - Ал, что-то случилось? - спросила девушка, садясь к брату на кровать. - Я хочу побыть один. Оставь меня, пожалуйста, - скорее прошептал, чем сказал Альбус. Девушка растерялась. Она не всегда знала, как вести себя в таких ситуациях: стоит ли правда уйти, как её просят, или лучше остаться, поддержать? Взглянув ещё раз в глаза брата, Ариана всё же решила, что Альбуса и правда лучше оставить одного. Если бы она знала, что через два часа к нему ворвётся Аберфорт, то пожалела бы о своём решении. Когда юноше стало чуть-чуть лучше и он решил что-нибудь почитать, перед ним возник старший брат: тот выглядел взволнованным. Как ни странно, злости во взгляде не наблюдалось. Альбус, тяжело вздохнув, отложил книгу - очевидно, сегодня ему не дадут почитать, - и смерил брата вопросительным взглядом. - Я решил! - воскликнул тот, даже не поздоровавшись. - Решил что? - Что женюсь на ней! - Немного поздновато, ты не считаешь? - И всё-таки я предложу ей. Завтра же! - заявил Аберфорт, как будто подстёгивая самого себя. - Почему меня вообще должны заботить твои планы? - Просто знай, что на нашу свадьбу ты приглашён не будешь, - выпалил он и, оглушительно хлопнув дверью, ушёл к себе. "Какой он всё-таки странный, непредсказуемый, и самое главное - наивный..." - озадаченно подумал Дамбльдор-младший и положил книгу на стол.

***

Когда Гриндевальд нашёл письмо, написанное отцом, сделал себе второй эспрессо и, как только руки стали чуть трястись, принялся неспешно перечитывать текст, мужчину прервали: из комнаты раздался голос, требующий, чтобы он бросил своё занятие. Вздохнув, Гриндевальд убрал письма, вылил недопитый кофе в раковину, оставил кружку на столе (помоет позже) и прошёл в спальню. Спать не хотелось совершенно, но полежать бы не помешало. День обещал быть слишком долгим.

***

- Да пошли они все к чёрту! - Ну зачем же так грубо. Они очень приятные люди. Уверен, вы поладите и ты будешь счастлив. Просто, прошу тебя, дай им шанс. - Нет! - воскликнул мальчик и бросился прочь. Дамбльдор тяжело вздохнул. Он перевёл взгляд на другого мальчика, который делал вид, что увлечённо читает "Алису в Стране Чудес". На самом же деле Альбус прекрасно знал: он подмечал каждое сказанное слово. - Это ведь твоя работа, так, Том? - Не понимаю, о чём вы, - пожал плечами мальчик. Хоть ему было лишь десять лет, он разительно отличался от ровесников. Чёрные, как смоль, волосы, подчёркивающие бледную кожу. Тёмные, почти такого же цвета, как волосы, глаза. Внешняя хрупкость, за которой скрывалась сила. Гордая, прямая осанка. Симметричные, почти идеальные черты лица. Том Реддл, безусловно, был красив, но почти всегда держался отстранённо. И этот мальчик был хитёр. Когда ему что-то тре6овалось, он превращался в искусного, умного не по годам манипулятора. Хоть Том оказался в приюте совсем недавно, Альбус не сомневался: надолго ребёнок тут не задержится. Просто пока он подыскивал наиболее выгодные варианты. - Что ты ему сказал? - Что он уродлив и никто его не полюбит. Дамбльдор, хоть всегда гордился своим самообладанием, в этот раз едва удержался от того, чтоб дать мальчику затрещину. - Как можно быть таким жестоким? Разве ты не хочешь, чтобы твой друг обрёл семью? - Нет. Иначе мне не с кем будет играть, - холодно парировал Том. - Что ж, это правда, - усмехнулся Альбус, - Всех остальных детей ты уже распугал. Альберт - последний, кто хочет с тобой общаться. Мальчик не удостоил его ответом и вернулся к чтению. Дамбльдор тяжело вздохнул. Недавно он с новыми силами вернулся к работе, надеясь выбросить из головы мысли о Гриндевальде, но эта практика совершенно не помогла, лишь принесла новые разочарования. Ещё месяц назад, когда на пороге приюта появилась ослепительно красивая женщина, державшая за руку своего молчаливого сына, Дамбльдор смутно догадывался, что ничем хорошим эта история не закончится. Видя, что ответы на свои вопросы он не получит, Альбус забрал мальчика и попрощался с его матерью. Больше в стенах приюта она никогда не появлялась. Что случилось с отцом, он так и не понял. Будь ребёнок помладше, Дамбльдор бы решил, что это очередная проститутка... но её мальчику было уже десять лет. Свою участь он принял безропотно, так, словно история развивается, как и должна, и нет ничего возмутительного в том, что такой умный, перспективный молодой гений должен влачить безрадостное существование в детском доме. Хоть Альбус, положив руку на сердце, мог бы заявить, что гордится своим учреждением, он понимал, что тьма в жизни его подопечных была гуще, властнее и отчётливей, чем редкие проблески света. Его мысли прервал тихий голос Реддла. - "Алиса" мне надоела. Мистер Дамбльдор, скажите, пожалуйста, сейчас кто-нибудь читает сборник Уильяма Блейка? Мне вдруг захотелось поэзии. - Никто, кроме тебя, Блейка и не читает, - улыбнулся Альбус, - Впрочем, как и поэзию в принципе... Он встал с кресла и подошёл к книжной полке, откуда спустя секунду вытащил потрёпанный сборник сочинений Уильяма Блейка. Книга была очень старой, от обложки не осталось живого места, но зато она заключала в себе почти все произведения, созданные великим поэтом. Том так часто возвращался к этому сборнику, что Альбус думал, мальчик уже выучил его наизусть. Возможно, ему мерещилось, но порой возникало впечатление, что ребёнок хочет произвести впечатление на своего наставника. Такое внимание, безусловно, льстило, но Дамбльдор особо не реагировал: он старался ко всем относиться одинаково и не заводить любимчиков. - Держи, - сказал Альбус, протянув мальчику книгу, - Приятного чтения. - Спасибо. Я очень люблю его "Безумную Песню", а вы? - Да, отличное произведение, - пробормотал мужчина, однако ему на ум пришли строки из другого стиха:

"Тигр, Тигр, жгучий страх,

Ты горишь в ночных лесах.

Чей бессмертный взор, любя,

Создал страшного тебя?

В небесах иль средь зыбей

Вспыхнул блеск твоих очей?

Как дерзал он так парить?

Кто посмел огонь схватить?

Кто скрутил и для чего

Нервы сердца твоего?

Чьею страшною рукой

Ты был выкован — такой?

Чей был молот, цепи чьи,

Чтоб скрепить мечты твои?

Кто взметнул твой быстрый взмах,

Ухватил смертельный страх?

В тот великий час, когда

Воззвала к звезде звезда,

В час, как небо всё зажглось

Влажным блеском звёздных слёз, —

Он, создание любя,

Улыбнулся ль на тебя?

Тот же ль Он тебя создал,

Кто рожденье агнцу дал?".

Альбус припомнил бы ещё строчки из "Лондона", но его отвлёк радостный голос Аделаиды. - Нам снова пожертвовали деньги! - Вот как? - растерянно спросил Дамбльдор, - В этот раз что-то рано. Слова девушки не удивили его. Вот уже на протяжении нескольких лет, сколько существовал приют Дамбльдора, какой-то аноним жертвовал деньги. Не то чтобы от его взносов зависела судьба учреждения, но Дамбльдор был рад любой помощи. Что удручало, он не знал имени и поэтому он даже не мог отблагодарить щедрого покровителя. - Да. И в этот раз он отправил деньги не конвертом через ящик пожертвований. Сегодня пришёл почтальон и передал конверт, а вместе с ним - множество игрушек и огромную корзину фиолетовых цветов. - Фиолетовых цветов?.. - задумчиво переспросил Альбус. - Ну, скорее веток. Но очень красивых. Сейчас принесу, покажу, - проговорила Аделаида, и, не успел мужчина её остановить, скрылась. Спустя две минуты, когда снова открылась дверь, Дамбльдору даже не пришлось оборачиваться, чтоб узнать этот запах: сладкий, цветущий и нежный, как виноград. Так могли пахнуть только глицинии. И действительно: когда он всё же обернулся, то увидел в руках девушки внушительных размеров корзину, украшенную ветками глицинии. Как ни странно, вместо радости Альбус почувствовал щемящую тоску. - Какое кощунство, - пробормотал он, взяв одну из веток глицинии и поднеся её к губам, - Если всё это вырвано с одного растения, а я уверен, так и есть, то теперь оно сильно ослабло. Какое у этого человека, должно быть, высокое самомнение. Не успел он договорить, как заметил, что среди веток спрятана открытка. "Sei glücklich" - вот единственные два слова, что там были. "Будьте счастливы, да?.." - подумал Альбус, - "Теперь ясно, кто помогал мне все эти годы". - О, даже записку оставили? - спросила Аделаида, выхватив открытку из рук, - Это ведь немецкий, да? Какая жалость. Значит, наш покровитель из Германии? - Верно, - кивнул мужчина, - я ещё познакомлю вас. - Так вы знакомы? Здорово! - девушка резко поморщилась, - Но, пожалуй, с цветами ваш покровитель перемудрил. Запах чересчур сильный. - А мне нравится. Пожалуй, пойду, напишу ему письмо.

***

Письмо было уже неделю как отправлено, но ответ по-прежнему не приходил. Альбус уже расстроился: неужели адрес, что Гриндевальд оставил в той визитке, всё-таки неверный? Ведь он же не мог переехать за такой короткий срок? На восьмой день его терпение было вознаграждено: днём приют встречал необычного посетителя. В руках он держал внушительную коробку со сладостями. Мужчина улыбался, не решаясь что-либо сказать. Альбус тоже стоял, неловко скрестив руки и не зная, как разорвать гнетущую тишину. - Как ваши дела? - неожиданно раздался голос Сиэля из-за спины Альбуса. Мальчик обезоруживающе улыбнулся гостю. - Привет, - отозвался Гриндевальд, пожав ему руку, - Геллерт Гриндевальд. - Сиэль. - Рад знакомству, Сиэль. - А со мной поздороваться не хочешь? - не выдержал Альбус, привлекая к себе внимание. - Ах да, - Геллерт словно только сейчас о нём вспомнил, - Здравствуй. Ариана, ты тоже здесь? - Мне повезло придти сегодня, - рассмеялась девушка, - Всё-таки мы давно не виделись, мог бы хоть сказать, когда зайдёшь. Ну или, по крайней мере, заглянул бы к нам в дом. Ты знаешь, мы всегда тебе рады. - Мне приятно это слышать, - тепло улыбнулся Гриндевальд, оставляя на её руке поцелуй. Девушка зарделась от смущения. - Знаешь, Ал ведь тоже заходит не каждый день, у него есть помощники. Но... - Но? - Он заглядывал ежедневно, потому что надеялся снова тебя увидеть, вот! - Вообще-то меня завалили отчётами в последнее время... - смущённо парировал Альбус. - Отчётами, значит, - усмехнулся немец, - Хорошо, как скажешь. - Пойдём, мы накрыли стол, - поспешила Ариана увести его подальше по коридору, увлечённо показывая всё вокруг. - А в честь чего такой приём? - в недоумении спросил Гриндевальд. - Я ведь благодарил тебя в письме, - уже не без раздражения пояснил Альбус, который был недоволен, что его Геллерту уделяют столько внимания. - Пустяки, я просто хотел помочь тебе, - отмахнулся немец, увлечённо разглядывая рисунки, развешенные на стене в гостиной, - какие, однако, у вас тут талантливые дети. - Безусловно, - согласился Альбус, бросив взгляд на одно из, пожалуй, самых мрачных творений. Это был одинокий дом на вершине холма. Небо затянуто тучами, в крышу бьёт молния. Жилище окружают изогнутые деревья, и их ветви напоминают скрюченные пальцы, тянущиеся к небу. У дверей дома можно заметить фигуру, похожую на ребёнка, но лицо скрыто за капюшоном. Заметив, куда направлен взгляд друга, Геллерт тоже обратил внимание на этот рисунок. - Любопытно. Кажется, словно мир замер в ожидании чего-то неотвратимого, - пробормотал Гриндевальд, - вижу подпись... Том Реддл. Можно познакомиться с автором? Словно ожидавший этих слов Том резко подошёл к Геллерту. - Здравствуйте, сэр. - Здравствуй, - ответил Гриндевальд, наклонившись и пожимая ему руку, - смотрю, ты просто юный талант, очень красивая картина. - Спасибо, сэр. - "Сэр", "сэр"... Зови меня Геллертом. Знаешь, мне настолько понравилась твоя работа, что я хочу приобрести её. Он положил руку в карман, явно намереваясь достать кошелёк, но Альбус мягко остановил друга, перехватив его ладонь. - Раз тебе так понравилась картина, заходи к нам почаще и любуйся ей в своё удовольствие, Геллерт. Ты ведь согласен, Том? - Конечно, сэр, - бесцветным голосом подтвердил мальчик. Он был разочарован и даже не скрывал этого. - Как скажешь, - покорно согласился Гриндевальд, похлопав приятеля по плечу, - Ладно, что насчёт других комнат?

***

- Почему ты не дал мне купить рисунок того парнишки? - неудомённо спросил Геллерт вечером, когда воспитатели уложили младших спать, и на кухне остались только он и Альбус с сестрой, - Я наоборот думал помочь тебе. Слишком уж мрачноватая картина для детского дома, вот и решил забрать её с собой. - Так мы и создаём любимчиков. Ты выделяешь одного, даёшь ему деньги... Остальным детям стало бы обидно, что заметили только рисунок Тома. - Справедливости ради, - заметил немец, делая глоток вина, - ребёнок и правда талантлив. Что плохого в конкуренции? Она - двигатель роста, разве нет? Почему тебе так неприятен тот факт, что люди неравны по своей природе, что есть кто-то талантливее, красивее и перспективнее прочих? - Потому что как раз это я и пытаюсь искоренить, Гриндевальд. - Ты будешь разочарован, но... - Я знаю, что неравенство было, есть и будет, - поспешно перебил друга Дамльбор, - не надо разжёвывать мне очевидную истину. Но всё же я хочу, чтобы в нашем мире существовало место, где подобной несправедливости меньше. Поэтому я намеренно не выделяю своих подопечных. Ты прав, в здоровой конкуренции нет ничего плохого, и возможно, я чересчур наивен, но таково моё видение, пожалуйста, прими эту точку зрения. Гриндевальд улыбнулся, отставил бокал с вином, поднялся из-за стола и налил себе немного кофе. Поставив чашку на стол, он снова ушёл, на этот раз - за коробкой апельсинового сока. Альбус с большим любопытством наблюдал за его действиями. - Тебе так нужно разнообразие в напитках?.. - Не совсем. Сейчас увидишь, - пояснил немец, наливая апельсиновый сок в чашку с кофе. Он тщательно размешал ядерную, на взгляд Альбуса, смесь ложкой и только тогда, довольный собой, сделал глоток. - Какое-то новомодное извращение? - поёжился Дамбльдор. - Не знаю, я сам придумал это сочетание, мне очень нравится. Будь рядом кленовый сироп, я бы тоже добавил его в кофе, так получается ещё вкуснее. - Что ж, самое главное, что тебе нравится. Напомни, пожалуйста, на чём мы остановились? - На одарённом мальчике Томе Реддле. Но мы, как я понял, закрыли тему. - Ах да. Не совсем закрыли. Видишь ли, Геллерт, детский дом это такое место, где обитает надежда. И когда её растаптывают, детям становится очень больно. - К чему ты клонишь? - Я видел, каким восхищённым взглядом тебя провожал Том. Он может понадеяться, что ты захочешь забрать его. - Вот как. Даже не подумал. - Именно. Возможно, я ошибаюсь, но, по-моему, ты не из тех, кто хочет о ком-то заботиться, верно? - Верно. К тому же, сейчас я живу не один. - Правда? - Альбус постарался придать голосу как можно больше равнодушия, но выражение лица его подвело. - Да. Боюсь, мы втроём не уживёмся. - Ты не рассказывал, что у тебя кто-то есть, - осторожно заметил Дамбльдор, и про себя вдруг спохватился: а ведь Геллерт ушёл от ответа, когда ему задали прямой вопрос. - Смотря, о ком речь, - начал мужчина, но был прерван подошедшей Арианой. - Я немного устала, может, поедем в гостиницу? - Да, я тоже как раз думал уйти. Сегодня в приюте ночует Джим, думаю, он один тут справится, - поспешно проговорил Альбус, вставая из-за стола. - Не могу предложить вам свой дом, к великому сожалению, - искренне проговорил Гриндевальд. - Всё хорошо, - приободрил друга Альбус, на которого вдруг накатила тошнота, - К тому же, всё заранее оплачено. - Я побегу за сумочкой и пальто, - бросила Ариана и ушла в другую комнату. - Ты уверен, что хочешь уйти прямо сейчас? - тихо спросил Геллерт, кивнув на бутылку вина: половина ещё оставалась. Альбус взглянул на приятеля с подозрением. Он что, окончательно хочет его споить? - Ты ведь знаешь мои пагубные привычки... - Да что тебе будет от бутылки вина? Я думал, для такого профессионала, как ты, это скорее детский лимонад. - Так и есть, - усмехнулся Альбус, - нет, хмелеть я, конечно, хмелею... но эффект совершенно не тот, что от бренди или виски... - Всё отвратительно на вкус, как по мне. - Оно и не должно быть вкусным. - Только на кофе без молока это почему не распространяется? - Да. Просто статистка такова... чёрт. Статистика такова, что после кофе без сахара резко пропадает желание жить. - Теперь вижу, что правда хмелеешь. - Вы ещё не собрались? - перед ними показалась Ариана, уже полностью готовая к выходу на улицу, - Я накинула пальто, мне уже жарко. - Мы решили, что потолкуем ещё. Надеюсь, ты не против? Девушка была ещё как против, но возражать не решилась: всё-таки эти двое давно не виделись. Тем не менее, удручало, что одну в гостиницу ей идти не позволят, значит, придётся ждать здесь, пока они не наговорятся. На это могло уйти много времени... - А если я поеду на кэбе? Очень уж хочется спать. Альбусу не очень понравился эта идея, но спорить он не пожелал. - Так и быть, уговорила. Тебе нужны деньги? - У меня остались, спасибо! Доброй ночи, Геллерт, - она поцеловала немца в щеку, после чего упорхнула за дверь. - Вот мы и остались одни, - заметил Альбус. - Вот мы и остались одни, - зачем-то повторил Гриндевальд, - Давай допивать уже эту белую гадость. - Не надо так морщиться, нормальный напиток, хотя, соглашусь, бывали и лучше, - мужчина залпом допил содержимое своего бокала и тотчас заполнил его снова, - Ну что ж, рассказывай. - О чём именно? - Как тебе жилось без меня? - Хреново, - честно ответил Гриндевальд. Возможно, будь немец трезв, он придумал бы более саркастичный ответ или постарался бы вовсе свернуть тему, но сейчас, после уже почти двух бутылок вина, распитых на двоих (остальные, кроме Арианы, которая вообще не пила алкоголь, предпочли розовое, которое Альбус терпеть не мог), его рот предательски выдавал голую правду. - Мне тоже. - Хм, не скажи. У тебя была Аннет. Вообще забавно... У нас ничего не получилось из-за моей глупости. Из-за того, что я возомнил, будто одного тебя мне будет мало. - Припоминаю такое. - И что в итоге? Все эти годы я, тот, кто хотел свободы, оставался один, а ты сменил несколько женщин и, кажется, даже успел влюбить в себя какого-то мужчину. "Но с кем ты тогда живёшь?.." - подумал Альбус в очередной раз. - Как говорится, это было давно и неправда. - Так уж давно? - Мне тяжело в одиночестве. Когда я остаюсь наедине с собой, меня одолевают тяжёлые мысли. Проще заглушить их алкоголем или найти другую разрядку. - Ясно, - Геллерт долил вина в свой бокал, - Наконец-то допили. - Наконец-то допили, - отстранённо повторил Альбус, погружённый в свои мысли. Он смотрел на Гриндевальда, восхищаясь его красотой, невозмутимостью и, как ни странно, надменностью. Взгляд мужчины опустился на кадык, выглядывающий из-за чёрной, частично расстёгнутой рубашки. Сейчас они с Геллертом сидели так близко, что Альбус мог сделать с ним что угодно: притянуть немца к себе за ворот рубашки и примкнуть своими губами к его губам; обхватить руками шею и начать яростно душить... Да много чего... Интересно, как он бы отреагировал на первый вариант? А если бы инициативу проявил сам Геллерт? Если, в процессе разговора, тот, резко прервав диалог, опустился бы на колени и обхватил бы рукой его возбуждённую плоть? В этот момент Альбус сжимал бы его за волосы и невольно подавался бы вперёд, проталкиваясь ещё глубже. - Почему молчишь? - спросил Гриндевальду, постучав ложкой по бокалу. - Прости, я ушёл в себя. Что насчёт девушек... Тебе, должно быть, интересно, как поживает наша общая знакомая? - Хм, Вивьен? С чего это мне должно быть интересно? Она принесла столько головной боли, что я был бы рад никогда о ней не вспоминать. - Ты тоже прибавил мне головной боли, однако я думал о тебе. - И что же... - Я почему о ней вспомнил... - перебил Альбус, - как я понял, она недавно тоже вернулась в Англию, в Лондон. - А она куда-то уезжала? - Да, во Францию. Кажется, удачно вышла замуж, но я могу ошибаться. Геллерт позволил себе усмешку. - Точно, а вот бедняге Берти не перепало. И почему же она вернулась? - Я с ней не разговаривал, не могу сказать наверняка. Как я понял, у неё своя арт-галерея и она вместе с каким-то напыщенным французом организует выставку его картин в Национальной Галерее. - Звучит очень даже неплохо. Правда, на месте её супруга я бы насторожился. - Соглашусь. Я всё же подумываю к ней зайти. Один мой знакомый из Галереи подсказал отель, где она остановилась. "Чёрт побери, Вивьен... Прошло столько лет, а ты до сих пор встаёшь между нами" - подумал Гриндевальд не без досады, поднимаясь из-за стола, чтобы выбросить бутылку в мусор и помыть бокалы. Вслух, однако, он произнёс: - Вот как? Когда? - На следующей неделе, думаю. - Значит, пойду с тобой, - неожиданно решительно заявил Гриндевальд, - Сдаётся мне, если не проследить, ты опять ввяжешься в какую-то сомнительную авантюру. - Рад, что ты предложил. Всё-таки страшновато одному сталкиваться со своим прошлым. - По сути, я тоже твоё прошлое. - Да. Пожалуй, одна из самых прекрасных его частей. - Просто ты многого не знаешь, - пробормотал Гриндевальд. Он встал рядом с другом и погладил его плечо, аккуратно массируя. - Если тебе есть что рассказать, я с удовольствием выслушаю. Но если сочтёшь нужным умолчать, я тоже пойму, - сказал Альбус, поймав его руку своей словно в просьбе остановиться. - Даже если это касается тебя? - Ты будоражишь моё любопытство, - улыбнулся Альбус, - но давай как-нибудь в другой раз. Я всё же немного пьян, пусть твои откровения настигнут меня на трезвую голову.