Ты меня бесишь, Грейнджер!

            Сказать, что Забини был идеальным другом, не сказать в принципе ничего. Потому что так оно, по сути, и было. Малфой очень долго не мог понять, почему же мулат вечно ошивается рядом, но никогда не лезет к нему. Дружба с ним началась только ближе к третьему курсу, когда парни поняли, что общего у них все же куда больше, чем у их тупоголовых сокурсников. И что даже в молчании рядом друг с другом им куда комфортнее находиться, чем с другими ребятами.       Вот и сейчас Драко понимал, что слегка придурковатый итальянец может спасти его ситуацию. Например одолжить пузырек «успокоина», как Малфой его называл. Или даже не один. Это были зелья, которые варила периодически мама Забини для слишком перевозбужденного сына. Видимо, догадываясь, что на пятом курсе у мальчиков начинают понемногу крепнуть гормоны, она предусмотрительно раз в месяц присылала тому небольшой запас подобных скляночек. Знала бы она, что бОльшую ее часть выпрашивал Малфой, снабжала бы Блейза ими еще чаще.       Малфоя прилично так колотило. Не от злости. От чего-то другого. Он стоял возле класса по дополнительной подготовке к зельям, вращая между пальцев пустой флакон от только что выпитого напитка мамы Забини. Драко ждал, когда наконец-то это дурацкое смятение в груди его отпустит, но оно все никак не проходило. Стук школьных каблуков по мрамору отвлек его от наблюдений за собственным состоянием и заставил поднять глаза. Шла уже вторая неделя его периодических совместных занятий с гриффиндорской заучкой. К великому сожалению Малфоя, задания профессора Снегга отличались той изощренностью, когда ученикам разных факультетов приходилось делать проекты в парах не один день, и даже не два, а целые месяцы напролет. Например для зачета.       Из прохода наконец появилась Грейнджер, еще более растрепанная, чем обычно он ее видел на уроках. Девушка замедлила шаг и остановилась напротив слизеринца. Малфой обвел ее взглядом и подметил, что она уже была без мантии, только в школьной юбке, блузке и жилетке. Что было логичным, ведь для занятий зельями Снегг почти постоянно заставлял учеников снимать мантии и закатывать рукава рубашек. — Я тут нашла кое-что еще по литературе, вот только нам надо уточнить, что имелось в виду, когда… — Грейнджер, я сказал уже тебе, что я не собираюсь вникать в твою дурацкую теорию. Оставь ее для профессора и не колупай мне мозги, — Малфой раздраженно сморщил нос, отвернулся от гриффиндорки и направился к котлам в глубь кабинета. Хвала Мерлину, что зелье не вызывало у них особых сложностей. Гермиона знала, что у других учеников заданные зелья были еще проще, но так как они с Малфоем выделялись по зельеварению среди других учеников, Снегг дал им задание потяжелее. — Ты читал что необходимо для приготовления в предпоследнем этапе? У меня, кажется, не хватает одного ингредиента в запасе. Я потратила последний на прошлом практическом занятии, а в Хогсмиде забыла его купить, — Грейнджер отвернулась от напарника, игнорируя его последнюю фразу, и принялась выкладывать содержимое своей сумки на стол. — Я даже не сомневался, что ты где-то проебёшься, честно, — Малфой начинал закипать, и даже склянка Забини не помогала справиться с этим чувством растущей тревоги.       Весь его тон не сквозил привычной злобой, а был будто испуганным. Он не понимал, почему внезапно ощутил себя таким беззащитным перед ней. Почему внезапно его ладони вспотели, а в мыслях поселилась неуверенность. Что он, Драко Люциус Малфой, лажанет в приготовлении зелья перед какой-то дурацкой Грейнджер. Это же абсурд.       Но сердце колотило. Он зацепился взглядом за то, как Гермиона медленно и аккуратно закатывала рукава рубашки. Она застегнула пуговицу на левой руке, зафиксировав ткань, но на правой руке никак не могла попасть в петельку. Девушка прищурилась, высунув язык от старательности, и облизала губу. — Можешь помочь? — Гермиона протянула руку с так и не застёгнутой пуговицей.       Состроив максимально возможную недовольную мину, слизеринец обогнул парту и подошел вплотную к девушке. Быстро справившись с пуговицей, он почувствовал исходящий от нее сладковатый аромат духов. Малфой прищурился, вдыхая этот запах, и перевел взгляд с тонкого запястья на лицо Грейнджер. И она улыбалась так спокойно и искренне, что у Малфоя в голове взорвался фейерверк. Он резко выскочил из кабинета и понесся что есть мочи в сторону туалета для мальчиков. «Блять. Блять-блять-блять, какого черта происходит. Это просто Грейнджер, с каких пор ты так на нее реагируешь, Малфой?» Что-то явно поменялось за эти встречи в пустом кабинете. Он не чувствовал того огромного раздражения от ее бесконечных знаний, льющихся из нее потоком. Которые Грейнджер любила еще и проговаривать вслух, словно не думая о том, что Малфой, возможно, ее вовсе не слушает. Но он слушал. И понимал с каждым разом все больше, что она не такая уж и дурацкая, эта Гермиона. И что в зельях, на удивление, она тоже разбирается отлично, а где-то и получше него самого. Снегг как-то подметил на очередной совмещенной лекции, что из некоторых учениц, не будь они так заняты своими дружками в вечном спасении их задниц, вышли бы отличные целители или зельевары. Малфой сразу понял, что речь не о ком-то, а о ней. Потому что только одна девчонка на всем гребаном курсе постоянно влипала в передряги из-за двух остолопов.       Малфой облил лицо холодной водой и уткнулся взглядом в слив раковины. Он не понимал, в какой момент она перестала его злить, а начала интересовать. Драко раздражался каждый гребаный раз, когда она проходила мимо под руку с Поттером или Уизли, громко смеясь. Или каждый раз, когда она приходила на подготовку их совместного задания и вела себя так, будто его попросту не было рядом. Его это бесило, потому что понимал. Малфоя она не воспринимает как угрозу. Или никогда, в целом, не воспринимала. Относилась с опаской, после с раздражением, где-то даже с ненавистью. Но потом…       Потом эта дебильная ухмылка и полное равнодушие. И спокойствие. Бесило. Сильно, до покалывания в подушечках пальцев. Малфой провел влажной рукой по волосам, приглаживая растрепанные пряди, и уставился в свое отражение в стекле. Все такой же, вот только взгляд не надменный, не гордый, а потерянный. Как у брошенного в поле одинокого щенка.       Отхлебнув из еще одной склянки с успокаивающим эликсиром, Драко несколько раз глубоко вздохнул. Надо было возвращаться в кабинет и доваривать чертово зелье. Зачет за семестр сам себя не получит, а Грейнджер явно не будет выяснять, почему Малфой сбежал посреди их «занятия». Поправив мантию, слизеринец последний раз мазнул свое отражение взглядом и направился в сторону кабинета, стойко уверенный, что на этот раз самообладание останется при нем.

***

      Гриффиндорка осталась стоять там же, где Малфой ее и оставил. Вот только времени зря она не теряла, вовсю нарезая ингредиенты, пока зачарованный черпак монотонно наворачивал определенное количество кругов по котлу, перемешивая содержимое. Гермиона была так поглощена процессом выдавливания сока из корня асфоделя, что и вовсе не обратила внимание на вошедшего в кабинет слизеринца. Несколько прядей волос выбились из наспех скрученного пучка и обрамляли лицо девушки. Драко прокашлялся, тем самым привлекая ее внимание и обозначив свое присутствие. Гермиона вопросительно взглянула на него, словно спрашивая про его выходку пару минут назад. Ее мысли были заняты вопросами, почему внезапно Малфой, как будто ошпаренный, сорвался с места и убежал куда-то. Предположений было несколько, но Грейнджер хотелось все же узнать истинную причину такого резкого поведения. Вот уже на протяжении нескольких недель они встречались тет-а-тет в этом кабинете и готовились к зачету Профессора Снегга. И что больше всего поражало Гермиону, так это то, как относительно тихо вел себя Драко Малфой.       Если раньше для того, чтобы находиться в одном помещении для них было пыткой, так как они тут же набрасывались друг на друга с оскорблениями, то сейчас… Сейчас все было очень странным. Да, именно таким словом могла бы описать Гермиона все то, что происходило между ними двумя. Возможно из-за ее спокойствия и непробиваемости Малфой и впал в ступор, а возможно у него просто закончились оскорбления к пятому году их совместного обучения. Она терялась в догадках, вспоминая свой удачный хук с правой два с половиной года назад, понимая, что именно в тот момент стала совершенно непробиваема к зацепкам слизеринца. Каждый раз пытаясь вывести ее и других гриффендорцев на эмоции, она лишь спокойно улыбалась и думала про себя, что Малфой, возможно, просто завидовал им. Эта мысль закралась и поселилась в глубине ее души и Гермиона периодически замечала за собой, что сидит и задумчиво смотрит на Драко, гадая о его чувствах. Примерно так же смотрит, как и сейчас, внаглую и не отводя взгляда. — Чего ты на меня так смотришь? Мне просто стало… кхм… нехорошо. — И тут Малфой понял, что к щекам приливает кровь от ее пристального взгляда. — Ага, я так и подумала, — короткая усмешка на лице Грейнджер, и Драко вновь начинает закипать.       Он злится, чувствует, как по венам разливается тягучее, отравляющее все его существо чувство, определение которому он дать не мог. Гнев? Стыд? Ненависть, вперемешку с любопытством? Смущение? «Какое, блять, смущение, Малфой. Возьми себя в руки, любой бы удивлялся, когда ты носишься тут как в жопу ужаленный.»       Бесит. Грейнджер вновь его бесит. Своим спокойствием, тем, как пожимает плечами, оставляя слизеринца самостоятельно разбираться в своих внутренних проблемах, и отворачивается к учебнику. Драко проводит влажной ладонью по волосам и глубоко вздыхает. Какого черта он вообще стал перед ней оправдываться? — Слушай, я добавила все ингредиенты, что у меня были, осталось только… — Грейнджер становится вполоборота к нему, уставившись в учебник, быстро пробегаясь глазами по строчкам. — Осталось добавить слизь флоббер-червя, но это как раз то, что у меня и закончилось. И это последний этап будет на сегодня, так что предлагаю тебе домешать его самому, чтобы всю практическую часть я не доделывала одна. Снегг ведь сразу это просечёт.       Грейнджер наклоняет голову и смотрит на него, а в глазах плещутся смешинки. Дыхание Малфоя спирает от гнева, от чего аж костяшки пальцев побелели, так сильно Драко сжал кулаки. Она. Блять. Улыбается ему. Опять. Так беззлобно, спокойно, будто он один из ее дурацких гриффиндорских дружков-недоумков, которые будут тупить над заданием еще довольно долго. Оскорбления вертятся на языке, но Малфой не произносит ни одного, так ему становится не по себе от такой Грейнджер. Она улыбается, а он не может оторвать своего взгляда от ее лица. Теперь он понимает, что у Гермионы на лице есть россыпь веснушек, на которые когда-то он кричал ей, что у нее лицо измазано, когда пытался очередной раз оскорбить. А глаза и вовсе какого-то насыщенно янтарного цвета, почти как очень дорогой огневиски. — С тобой все в порядке? Ты покраснел, — лицо ее принимает обеспокоенное выражение, от чего Малфоя еще больше переёбывает, так как он ловит себя на том, что открыто пялится на нее уже минут пять. — Блять. Да, в порядке. Доделаю сам, вали уже, — все, на что хватает его едкости сейчас. Слабовато, но хоть что-то. Глаза в парту, лишь бы не смотреть на нее снова. — Хм, ну ладно, — отворачивается, собирает вещи в сумку, и тут Малфоя пробивает. — Грейнджер, с каких пор у тебя перестали чесаться руки мне въебать? С каких пор твое блядское дружелюбие такое… такое… я не знаю просто. Ёб твою мать. Почему? — в глазах потерянность, непонимание, и полная капитуляция. Перед ней, перед ее спокойствием, перед ее улыбками и равнодушием. — С тех пор, Драко, как я поняла, что ты носишь маску, — секундная пауза, и Гермиона в миг становится серьезной, видя его состояние и читая отчаяние в глазах, когда она назвала его по имени, — Ты пытаешься задеть всех и каждого, потому что тебя научили, что ты должен стоять выше их. Ты пытаешься выглядеть непробиваемым, потому что боишься быть задетым. Боишься показать свои чувства и эмоции, думая, что тебя осудят за них. Потому что твоя дурацкая семья навязала тебе стандарты, по которым ты не выживаешь, так как они разбиваются о реалии, ведь никто не может жить так, будто кроме ненависти у него нет больше другого спектра эмоций.       Она прикрывает глаза, встряхивает головой, будто отгоняя от себя непрошенные мысли, и ее кудряшки подпрыгивают от этого движения. Делает глубокий вдох и делает шаг вперед. Шаг к нему. Между ними буквально полметра, и Малфой только сейчас понимает, что от нее пахнет не духами, а каким-то сладким шампунем, свежим пергаментом и какао. Эти запахи перемешиваются, наполняют его легкие. Шумный выдох, его бешенный взгляд, будто предостерегающий приближаться к нему.  — Потому что ты, Драко Малфой, не справляешься с ролью каменной статуи. И что от собственной желчи и злобы человек рано или поздно задохнётся внутри. А я знаю, что каждый из нас заслуживает помощи и света. Каждый, Малфой, — Грейнджер последний раз смотрит на него, как-то отрешенно, будто думая, стоит ли добавить что-то еще, что может добить и без того расшатанные нервы слизеринца до конца. Закидывая за точку невозврата. И в последний момент передумывает, понимая, что и так позволила себе сегодня слишком много, отводит от него взгляд.       Гермиона отступает от стола и направляется к выходу, не сказав больше не слова, легко мазанув его локтем по предплечью. Дверь за ней захлопывается, и Малфой вздрагивает от резкого звука. Это был первый раз, когда чертова гриффиндорская заучка вывернула всю его душу наизнанку и разломала на щепки его существо. И как же его это бесило.