Немного о путеводной звезде

      Хотел бы я знать, что там с Аэрандиром, Фалатаром, Эреллонтом, с остальной командой... Я ведь тогда даже не попрощался с ними толком. Пара торопливых, скомканных слов — это разве прощание? Знал бы, как всё дальше будет — обязательно попрощался бы по-человечески. Ну не ухмыляйся, что я такого сказал? А, это... Не цепляйся ты к словам. Мне можно, я по крови наполовину человек, а душой так и вовсе на две трети, если не больше.       Скучаю ли я? Спра-ашиваешь... Всё бы отдал, чтобы еще раз обнять Кирдана. Или чтобы он мне, непутёвому, подзатыльник отвесил. Знаешь, какой ясной становилась голова и как хорошо она начинала работать? Он ведь из Первых, а у них подзатыльники — и те волшебные. Хотя, может, дело вовсе не в этом.       Когда кончилась Война Гнева, я всё думал — а не попробовать ли сойти с «Вингилота», хоть на пять минут, вдруг получится? Нет. Не вышло. Хотелось, тянуло страшно... Но что-то мне чётко говорило: «Нельзя». И я не решился идти этому «нельзя» наперекор. Снова увёл корабль в беззвёздные дали, то и дело оглядываясь назад. Как будто убегал. Да так оно, по сути, и было.       Я видел сверху, как Эндорэ меняет свой лик, и волновался за всех, кто оставался там. За Кирдана и его народ. За своих сыновей. Больно было видеть, как уходят под воду и остров Балар, и Гавани Сириона... и даже Гондолин, прекрасный, светлый, разрушенный Гондолин...       Не собираюсь я плакать, тебе кажется. Нет, совершенно точно тебе говорю.       Хотел бы весточку передать — не могу. Не с кем. Корабли идут только из Эндорэ в Аман, а обратно — нет. Вот так и получается: я, когда не на «Вингилоте», собираю все новости из Внешних земель — как там Кирдан... Элронд... знали ли Аэрандира, Эреллонта, Фалатара, других ребят, может, слышали что-нибудь, хоть краем уха... А самому не передать ни записки, ни привета — только звёздочкой с неба посветить.       Повторяю, тебе кажется. Ка-жет-ся.