Следуя сердцу

Покинув Чанъань, они постарались как можно дальше уйти от города, поэтому долго без остановок скакали через лес, избегая наезженных дорог. Когда солнце начало клониться к горизонту, сгущая лесные тени, в стороне между деревьями замелькала водная гладь, и Сун решил, что пора дать отдых лошадям и устраиваться на ночлег. Су Ишэ и Нуэр проехали вперед разведать окрестности, а Сун и Яло спешились и, ведя своих лошадей в поводу, по пологому спуску пошли к реке, где Яло отошел вверх по течению, чтобы наполнить свежей водой опустевшие мехи, пока Сун умывался и поил лошадей. — Тегин, я набрал достаточно воды, — отчитался Яло, привязывая мехи к дорожным сумкам, перекинутым через крупы лошадей. — Но я немного беспокоюсь. С такой скоростью, как сегодня, мы доберемся до Ючжоу не раньше, чем через полмесяца. — Полмесяца? — отозвался Сун. — Это слишком долго. Нам придется ускориться. Он отошел от лошадей и окинул взглядом пустынный берег. Взгляд зацепился за бледно-лиловое пятно среди свисающих над водой ветвей ивы. Одеяние беглой принцессы, с которой они распрощались за стенами Чанъаня, было такого же цвета. Сун пригляделся. Похоже на человека. — Что это?.. — пробормотал он, и Яло, проследив за его взглядом, воскликнул: — Неужели человеческое тело?! Быстрым шагом Сун подошел к иве, отвел рукой свисающие ветви. Наполовину в воде лицом вниз действительно лежал человек, из-под лопатки которого торчала оперенная стрела. Сун присел возле него, уже зная, что увидит, и осторожно перевернул лицом вверх. Сердце его сжалось: конечно же, это была принцесса. Она была без сознания, но слабо дышала. Ни слова не говоря, он легко подхватил ее на руки и вынес на берег. — Опять он?! Как он здесь оказался? — вытаращил глаза Яло, увидев ее лицо. — Яло, — распорядился Сун, — нужно найти защищенное место, где можно остановиться. И, не выпуская принцессу из рук, направился к пасущимся у воды лошадям. — Тегин, я могу подержать его, — предложил Яло. — Не нужно, — коротко ответил Сун, вскакивая на коня вместе со своей ношей. Они не успели далеко отъехать от реки, как встретили Нуэра, вернувшегося за ними. Он с удивлением посмотрел на придерживаемого Суном бесчувственного юношу, но не стал задавать никаких вопросов. — Тегин, — сказал он, — мы обнаружили неподалеку охотничью хижину. Выглядит так, будто там нечасто кто-то бывает. — Очень кстати, — ответил Сун. — Веди. Хижина действительно выглядела заброшенной, но внутри было довольно чисто и даже имелось некое подобие кровати. Сун усадил на нее все еще бесчувственную принцессу, потом отослал Яло, вошедшего за ним следом, чтобы принес вино, заживляющую мазь и сухую одежду. Оставшись наедине с принцессой, Сун потер ладонями лицо и глубоко вздохнул. Не то чтобы он никогда не имел дела с представительницами противоположного пола. Но сейчас перед ним была не просто какая-то женщина для удовольствий, а принцесса, заслуживающая достойного обращения. Предстояло вытащить стрелу, обработать рану и переодеть ее в чистое одеяние, и ни отложить, ни передать эту задачу кому-то еще он не мог, не раскрыв ее секрет. Решительно выхватив кинжал из ножен, он срезал часть стрелы с оперением и, намереваясь одним движением выдернуть стрелу из тела, обхватил рукой ее торчащий впереди конец, нечаянно вжимаясь ребром ладони в податливую плоть. … Чангэ пришла в сознание от вспышки боли, сверкнувшей в потревоженной ране. Открыв глаза, она увидела мужчину, нависшего над ней, и почувствовала чужое прикосновение. В мгновенной панике она с размаху ткнула мужчину кулаком в грудь, заставляя его отшатнуться, и, зашипев от боли, вскрикнула: — Бесстыжий! Куда ты лезешь? Мужчина выпрямился, показывая свое лицо. — А что, непонятно, куда? Стрелу нужно вытащить. За что ты меня ударил? — Опять ты?! Она сконфуженно уставилась на лже-торговца, который помог ей выбраться из Чанъаня. Почему он снова оказался у нее на пути? Как она попала сюда, в эту хижину? Что он знает? И что ему от нее нужно? Чангэ инстинктивно схватилась за подвешенный у нее на поясе кожаный футляр, в котором была спрятана при побеге выкраденная ею из кабинета Ли Шимина печать Наследного Принца, но та была на месте. — Я не просил тебя о помощи, — выдавила она сквозь зубы, борясь с накатывающей волнами болью в простреленном плече. — Ладно. В таком случае вытаскивай сам, — холодно отозвался мужчина, не делая попытки снова приблизиться. В хижину вошел парень, всегда находившийся с ним рядом, когда они встречались в Чанъане, с кожаным мехом и охапкой каких-то тряпок в руках. На мгновение он застыл в дверях, увидев, что она очнулась, потом молча подошел и, сложив все принесенное рядом на стол, выжидательно уставился на нее. Чангэ взялась за торчащий обломок стрелы, стиснула зубы, резким движением выдернула его и прижала ладонь к ране, пытаясь отдышаться и с трудом сдерживая болезненный стон. Мужчина, бесстрастно наблюдавший за ее действиями, поднял принесенный другим парнем мех и подал ей. — Аличи, — сказал он. — Что это значит? — спросила она. — Крепкий алкоголь из западных земель. Она взяла мех, жадно сделала несколько глотков под изумленными взглядами обоих мужчин, и протянула его обратно. — Спасибо! Так лучше. — Совсем сдурел? — возмутился мужчина. — Терпи! И щедро плеснул из меха на рану. Чангэ коротко вскрикнула, когда алкоголь обжег свежую рану, но стоически перенесла первую ошеломляющую боль, пока та слегка не утихла. — Настоящий мужчина! — то ли съязвил, то ли похвалил мужчина, отдавая мех парню. — Дай ему мазь! Тот взял принесенную с собой склянку и потянулся к ее ране, собираясь помочь нанести мазь. — Не трогай меня! — вскрикнула Чангэ. — А?! Что ты вопишь, как баба? — возмутился парень. — Если бы мы хотели навредить тебе, то уж точно не стали бы ждать так долго! Неблагодарный! Мужчина забрал у него склянку и бросил ее на кровать рядом с Чангэ. — Оставь его, — сказал он, поворачиваясь к двери. — Идем отсюда! И они вышли, позволив Чангэ самой позаботиться о себе. … Она успела нанести мазь, перевязать, хоть и не слишком аккуратно, рану и переодеться. Боль притупилась и была теперь вполне выносимой. Тем временем снаружи совсем стемнело, возле хижины был разведен костер, и в опустившейся ночной тишине Чангэ слышала его потрескивание и негромкие мужские голоса. Мужчин было больше, чем двое. Она оказалась права. Торговцами они не были, или, по крайней мере, были не только торговцами. Очевидно, и караван всего лишь служил для них прикрытием, чтобы покинуть Чанъань. «Он не простой человек. Удивительно, что наши пути так часто пересекаются. И, получается, он снова спас меня, — размышляла Чангэ. — Это в самом деле случайность, или?.. Но нет, он никак не мог знать, что Хао Ду устроит засаду на северной дороге, и мне с трудом удастся унести оттуда ноги. Если бы не река, недалеко бы я ушла раненая и без оружия… Но этот наглец! Так и забрал мой кинжал в уплату, хотя спрятать меня под двойным дном повозки ему ничего не стоило! Впрочем, я наверняка потеряла бы кинжал в реке, зато теперь есть надежда, что удастся вернуть его…» Скрипнула дверь, мужчина вернулся, небрежно бросил на стол мех с вином, уселся, отпивая из другого и с вызовом глядя на Чангэ. Она подошла, придерживая левую руку, чтобы не бередить рану, и села напротив. Его взгляд скользнул к ее раненому плечу, потом встретился с ее взглядом. — Благодарю тебя, — искренне произнесла Чангэ. — Вначале… я не так тебя понял. Ты спас меня, я… — Она неловко попыталась сложить руки в жесте уважения, но он не дал ей договорить. — Все в порядке. Мы ничего не должны друг другу. — Ладно, если так… Тогда… могу я… выпить немного этого вина? — неуверенно спросила Чангэ. — Конечно, — усмехнулся он. — Но я не люблю проигрышные сделки. Давай на обмен. Я предлагаю вино, ты отвечаешь на мои вопросы. Согласен? — Невежливо ничего не давать взамен. Может, лучше сыграем в игру? Осмелишься? — Без проблем. — Будем задавать вопросы по очереди. Если кто-то не может ответить, то делает глоток вина. — Согласен. Он поднял лежащий на столе мех, открыл и передал Чангэ. Сделав глоток, она кивнула: — Начинай. — Кто тебя подстрелил? — немедленно последовал вопрос. — Солдаты дворцовой стражи, — честно ответила она. — Ты так прямолинеен, — заметил он, глядя на нее нечитаемым взглядом: похоже, ответ его удивил. — В этой игре лгать непозволительно, — слабо улыбнулась она. — Теперь моя очередь. Как тебя зовут? … Принцесса уже пыталась узнать его имя, когда они покинули Чанъань. Но тогда Сун отказался назвать его, отговорившись тем, что они больше не увидятся. На этот раз ответ у него был: — Фамилия Цинь. Имя — Чжунь. Можешь звать меня Ачжунь. — Ачжунь… — повторила она, запоминая. — А твое имя? — задал он следующий вопрос, пристально глядя ей в глаза. — Фамилия Ли. Зови меня Шисы… Зачем тебе мой кинжал? — Просто хотел смутить тебя, — легко признался он. Она усмехнулась, качая головой: — Знал, что ты плохой парень… Откуда ты родом, Ачжунь? — С Центральных равнин, родился за Великой Стеной. Это, как и названное им имя, не было ложью. Настоящая мать Суна попала вместе с двухлетним сыном в становище хана вместе с другими захваченными рабами после одного из набегов на земли Центральных равнин и вскоре умерла, но Сун до сих пор помнил, как она звала его «мой Ачжунь». — Тогда где ты живешь, Ачжунь? — спросила принцесса, но Сун оборвал ее: — Это уже второй вопрос. Моя очередь. Куда ты направляешься, Шисы? Лицо ее потемнело, и после недолгого молчания она коротко ответила, не глядя на него: — Дорогой мести. Сун ждал, что она скажет еще что-нибудь, но вместо этого она повторила его вопрос: — Как насчет тебя? — На север, — так же коротко ответил Сун и попробовал надавить: — Мести за что? Ее пальцы сжались на мехе с вином, и она лишь молча сделала глоток, не собираясь развивать тему. Тегин наблюдал, как она усилием воли прогоняет тяжелые мысли, как медленно проясняется ее лицо, и думал: «Принцесса не собирается сдаваться». — Что там на севере? — справившись с собой, наконец спросила она с легким любопытством. — Крупное дело, — ответил Сун и приложился к меху. — Ты же ответил на вопрос. Почему пьешь? — спросила принцесса. Сун усмехнулся: — Потому что твой следующий вопрос будет о том, что за дело. А этого я рассказать не могу. Она понимающе улыбнулась и встряхнула значительно опустевший мех. — Если мы продолжим, я совсем опьянею… Поэтому, последний вопрос. Ачжунь — твое настоящее имя? Сун наклонился к ней ближе и таким же тоном спросил: — А твое имя в самом деле Шисы? В глазах друг друга они увидели четкий ответ, усмехнулись друг другу, и, дружески столкнув мехи, оба сделали по глотку. … Наутро Сун обнаружил, что спал сидя возле окна, заботливо укрытый шкурой, прежде лежавшей на кровати. Ли Шисы в хижине уже не было.