Следуя сердцу

Пригнанные злым восточным ветром темные, тяжелеющие водой тучи, мрачно нависавшие над городом почти неделю и сеющие непонятную тревогу в людских сердцах, два дня назад наконец разрешились от своего бремени, опрокинувшись на землю продолжительным ночным ливнем. После этого воздух заметно посвежел, солнце, время от времени прорывающееся сквозь все еще довольно густые, но заметно посветлевшие облака, приятно ласкало теплом кожу. Жаркое лето закончилось. Сидя возле пустующего стола уличной лапшичной, Чангэ дожидалась возвращения Адо, отрешенно наблюдая за движущимися по небу вереницами облаков. Прошло больше месяца с тех пор, как, следуя совету генерала Шэн Гу, она пришла в Шочжоу. Дорога была пустынной, за все шесть дней пути Чангэ не встретила попутчиков, да и навстречу только раз проскакал, не задерживаясь, отряд из пяти всадников. Без привычной болтовни Адо было одиноко, и Чангэ невольно ускоряла шаг, чтобы поскорее добраться до цели. Она почти не надеялась, что они снова увидятся, хотя и оставила, верная данному Адо обещанию, сложенный из мелких камушков знак направления на перекрестье дорог возле Ючжоу. Тем больше было радости, когда Адо выхватил ее из толпы посреди шумной улицы Шочжоу, где она прогуливалась, разглядывая торговые лавки и наблюдая жителей и приезжих, в день после прибытия. Они провели в городе несколько дней, осматриваясь и собирая самые разные слухи. Шочжоу оказался на удивление оживленным и процветающим городом, если принимать во внимание его близость к границе и почти ежедневные стычки дозорных отрядов с небольшими группами вооруженных степняков, по счастью, не слишком приближавшихся к городу. Открытые ворота города не препятствовали свободному входу и выходу, но были чрезвычайно массивными и крепкими. Чангэ также заметила, что стены города были толще обычно строящихся городских стен, и хорошо укрепленными, дозорные башни никогда не пустовали. Если закрыть городские ворота, Шочжоу оказывался надежно защищенным от вторжения, а продовольственные запасы в городе позволяли не беспокоиться по поводу возможной осады. Благополучием города жители были обязаны губернатору Гунсун Хэну, который еще со времен правления династии Суй не только укреплял городские стены и наращивал вооруженные силы, успешно ограждая город от нападений степняков, но и привлекал в Шочжоу людей из других округов, предлагая бесплатно участки земли и торговые места в городе. Гунсун Хэна уважали и любили. Волей случая (а также благодаря разговорчивости и располагающему к себе характеру Адо, узнавшему кое-что интересное от местных бродяг) им удалось спасти от нападения разбойников жену и пятилетнюю дочь губернатора и поселиться в его поместье, представившись братьями, ищущими работу и надежного хозяина. Губернатор, наверняка, подозревал, что они были не совсем честны с ним, но он дал Чангэ шанс, убедившись в ее способностях к быстрым и стратегически верным решениям. Изначально Чангэ намеревалась завоевать доверие Гунсун Хэна и использовать городскую армию для своей мести Ли Шимину, от которой не собиралась отказываться даже после неудачи в Ючжоу. Поскольку ослепляющий гнев, гнавший ее из Чанъаня в Ючжоу, немного утих, она не собиралась больше торопиться и действовать необдуманно. Было два высказывания, которые Чангэ приняла близко к сердцу. Первое из них принадлежало Ли Шимину, тогда еще любимому второму дяде: «Если ты не достаточно сильна, не лезь напролом, затаись, пока не соберешь силы, и только тогда атакуй». Вторым было сказанное в Ючжоу генералом Шэн Гу: «Безопасность людей должна стоять на первом месте». Теперь, чем больше времени она проводила рядом с Гунсун Хэном, все более убеждаясь в его искреннем и благородном стремлении обеспечить безопасность жителей города, тем сильнее становились ее сомнения. Могло ли что-либо заставить этого человека принять участие в войне против законного правителя, поставив под угрозу жизни людей, которых он должен был защищать? И позволительно ли ей даже думать о том, чтобы ради собственных интересов позволить оголить северную границу и подвергнуть опасности жителей Шочжоу? — Учитель, вы давно ждете? — прервал ее размышления веселый голос вынырнувшего из толпы Адо, который немедленно плюхнулся на соседнюю скамью и повел носом, принюхиваясь к запаху мясного бульона, в котором готовилась лапша. В животе мальчика громко забурчало. — Голоден? — спросила Чангэ, слегка улыбнувшись, когда он быстро закивал головой. Она махнула рукой продавцу, и тот незамедлительно поставил перед ними по чашке лапши. Торопливо утолив первый острый голод, Адо приостановился, перевел дух и спросил: — Учитель, вы уже придумали, как убедить губернатора? Я вот подумал, если вы поможете ему проанализировать политический климат и пообещаете светлое будущее, ему, как бывшему подданному династии Сунь, это может понравиться. Чангэ усмехнулась — хоть слова его и были наивны, Адо думал о том же, что и она — и покачала головой: — Боюсь, это не то, чего хочет Гунсун Хэн. Адо продолжил есть и вдруг закашлялся, подавившись. — Что ты как маленький?! Как можно лапшой подавиться? — укорила Чангэ. — Учитель, — понизив голос, пробормотал тот, — я вдруг вспомнил, что у нас нет денег. Мы слишком много потратили, чтобы купить еду бродягам. — Что, совсем ничего не осталось? — украдкой взглянув на занятого готовкой продавца лапши, наклонилась к нему Чангэ. — Ну, это же вы сказали, что мы должны отблагодарить тех, кто нам тогда помог. Я и… — Мальчик быстро огляделся по сторонам. — Надо бежать! В этот момент продавец, привлеченный их перешептыванием, подошел к столу. — Господа, вы насладились едой? Десять медяков за две чашки лапши, пожалуйста. Чангэ поднялась из-за стола и поклонилась ему. — Хозяин, простите, мы вышли из дома второпях и забыли деньги. Мой брат сходит за ними, а я пока подожду здесь. Адо быстро вскочил и бросился прочь, на ходу крикнув: — Да-да, я сбегаю за деньгами. — Куда побежал? — закричал ему вслед продавец лапши, но тут же повернулся к Чангэ и крепко схватил ее за руку. — Знаю я вас, один сбежал, и другой думает, как вывернуться. — Нет же, хозяин, — попыталась убедить его Чангэ, лихорадочно пытаясь придумать, как выйти из этой неприятной ситуации, — брат принесет деньги, подождите немного. Вокруг, привлеченные громким голосом торговца, уже начали собираться зеваки. Воодушевленный присутствием зрителей, он воскликнул еще громче: — Да кто тебе поверит! Я с такими уже имел дело. Пойдешь со мной, пусть стражники из тебя деньги вытрясают! — Сколько он должен? — сладкой песней спасения прозвучал для Чангэ неожиданно раздавшийся знакомый голос. — Я заплачу. Чангэ подняла глаза. Ачжунь говорил с торговцем, но смотрел при этом на нее — неотрывным, нечитаемым взглядом. — Десять медяков, — мгновенно растеряв весь свой пыл, подобострастно ответил продавец, кланяясь надменно выглядящему господину. Ачжунь не глядя бросил ему связку монет. — Остальное забери себе. Не обращая больше внимания на благодарно кланяющегося и рассыпающегося в извинениях торговца, Ачжунь огляделся, холодным взглядом темных глаз разгоняя зевак, и снова повернулся к Чангэ. — Давно не виделись, Шисы. Он решительно схватил ее за руку и повел прочь. Точно так же он держал ее руку в Ючжоу, уводя от Хао Ду, вспомнила Чангэ, почему-то даже не думая сопротивляться. Глубоко в душе, так глубоко, что почти можно было бы притвориться, что ничего нет, она все время надеялась, что они еще увидятся, и была рада новой встрече. В боковой улочке Ачжуня дожидались две нагруженные поклажей лошади и молодой мужчина примерно одного с ним возраста. Черты его лица были более мягкими и подвижными, чем у Ачжуня. Чангэ поняла, что он скорее друг, чем слуга, когда он он с веселым любопытством поинтересовался: — Это кто такой? Впрочем, Ачжунь оставил его вопрос без внимания. Повернувшись к Чангэ, он произнес: — Я сказал тебе не приходить в Шочжоу. Ты меня не послушал. — А ты? Сам-то пришел, — парировала она, бросая короткий взгляд на прислушивающегося к ним спутника Ачжуня. — Как твоя рана? — Ты и про рану его знаешь? — не удержался тот, подходя ближе. — Конечно, знаю, я ее перевязывал. Уголки губ Ачжуня дрогнули, будто сдерживая улыбку, а его товарищ возмущенно вскричал: — Так это был ты! Без твоей перевязки она давно бы зажила, а теперь… Ачжунь молча бросил ему предупреждающий взгляд, заставивший его подавиться словами, и ответил на ее вопрос: — Все в порядке. Чангэ перевела взгляд со спокойного лица Ачжуня на возмущенное — его товарища, который, однако, больше ничего не говорил, и немного неуверенно произнесла: — Тогда, хорошо… Кстати, Ачжунь, пограничная торговля в Шочжоу ограничена строгими рамками. Спекулянтам, вроде тебя, тут не разжиться. — Шисы, как долго ты собираешься пробыть в Шочжоу? — не откликаясь на ее слова, серьезно спросил он. — Мы же договаривались не лезть в дела друг друга, — ушла Чангэ от ответа, пронаблюдав, как его друг при этих словах подался вперед, всматриваясь в ее лицо, но тут же отступил под взглядом Ачжуня. — Учитель, учитель! — подбежал к ним откуда-то появившийся Адо. — Вам удалось сбежать! И увидев, с кем она беседует, удивленно воскликнул: — Торговец?! — Адо, Ачжунь заплатил за нас, — объяснила мальчику Чангэ, и он сконфуженно разулыбался. — Мы собирались покинуть город, — сказал Ачжунь. — Шисы, не проводишь нас немного? — Конечно, — не раздумывая согласилась она, снова заставив дрогнуть уголки его рта. Выйдя за ворота города, они неторопливо двинулись по дороге, ведущей дальше на север, в степь. — Шисы, — нарушил длившееся, но не тягостное молчание Ачжунь, — если у тебя нет веской причины, чтобы оставаться в Шочжоу, лучше уходи отсюда как можно скорее. Казалось, он искренне тревожится за нее. Чангэ очень хотела бы знать, что он скрывает, потому что ему явно было известно что-то, что вызывало эту тревогу, что-то важное. Но она сама предложила не задавать друг другу подобных вопросов… — Куда же мне пойти? — почти шутливо спросила она. — Ты никогда не думал отправиться в степь? — слишком быстро ответил Ачжунь, глядя на нее с напряженным вниманием. — В степь? Но я там никого не знаю. — Ты знаешь меня. Спутник Ачжуня и Адо одновременно вскинули на него удивленные взгляды. А в голове Чангэ снова как тогда, в Чанъане, промелькнула на мгновение мысль, что Ачжунь догадался о том, что она вовсе не парень. Как-то странно прозвучало это предложение, почти так же странно, как и его забота о том, чтобы она не оставалась в опасном месте… Но куда Ачжунь звал ее? Он ведь признался, что принадлежит к роду Ашилэ. Даже если его самого она не считала врагом, неужели он мог подумать, что она согласится жить среди врагов Тан? — Спасибо за предложение, — неловко произнесла Чангэ, отводя взгляд. — Но я, пожалуй, откажусь. В то же мгновение впереди послышалось конское ржание и за перелеском наперерез им промчались два десятка легко одетых всадников. — Кто это? — спросила Чангэ, заметив быстрый обмен взглядами нахмурившегося Ачжуня и его друга. — Передовой отряд войска Ашилэ. Они готовятся к нападению на город, — нехотя ответил Ачжунь, потом обратил к ней серьезный взгляд. — Шисы, на севере остались мои люди. Мне нужно позаботиться о них. Тебе лучше держаться как можно дальше от Шочжоу. Чангэ кивнула. Было не время вступать в споры. Они коротко попрощались и разошлись в разные стороны. — Учитель, что будем делать? — встревоженно спросил Адо. — Вернемся в город, — твердо ответила Чангэ, срываясь на бег.