Следуя сердцу

Они с Адо бежали изо всех сил, чтобы оповестить заставу о приближающейся армии Ашилэ. Нужно было срочно собирать войска для отражения атаки. Чангэ даже не удивилась при виде вышедшего им навстречу губернатора в воинском облачении, настолько она была поглощена мыслями о том, что должно быть сделано в первую очередь для успешного отражения нападения. — Губернатор, войско Ашилэ на подходе! Скорее! Бейте в барабаны! — прокричала она. Гунсун Хэн, к ее удивлению, ответил совершенно спокойно: — Не сейчас. — Не сейчас? Хотите сказать, что не станете собирать армию сейчас? — Еще не время, — так же спокойно ответил губернатор. — Пусть подойдут ближе. — Губернатор, подумайте, — взволнованно начала Чангэ, постепенно снова срываясь на крик, — если войска Ашилэ ворвутся в город, Шочжоу уже не спасти. И тогда все государство будет в опасности! — Враг уже близко, у меня нет времени объяснять, — нетерпеливо отозвался Гунсун Хэн. Потом приказал стражникам: — Отвести их в поместье и взять под стражу. Безуспешно пытаясь вырваться из рук двух рослых воинов, чуть ли не волоком тащивших ее прочь, Чангэ гневно прокричала вслед развернувшемуся к обзорной площадке губернатору: — Гунсун Хэн! О чем вы думаете, упрямо не желая развертывать войска? Или собираетесь сдать город Ашилэ?! Гунсун Хэн! Последовавшие за этим часы взаперти в поместье губернатора показались Чангэ вечностью. Гнев бурлил в ней, не находя выхода, и все, что она могла, это снова и снова повторять беспомощную угрозу: — Если он сдаст город, я этого так не оставлю! Когда двери, наконец, распахнулись, впуская Гунсун Хэна и его личного стража Сюй Фэна, Чангэ была на грани взрыва. Она перебила губернатора, начавшего что-то говорить, возмущенными словами: — Почему в барабаны ударили так поздно? Войско Ашилэ напало неожиданно, мы оказались неподготовленными к атаке. Не удивительно, если наши потери велики. Сколько человек мы потеряли? Десять тысяч? Гунсун Хэн переглянулся с Сюй Фэном, потом снова посмотрел на Чангэ, не отвечая. Тревога скрутила судорогой ее внутренности. — Двадцать тысяч?.. Еще больше?.. Если не владеете тактикой боя, почему не послушали меня? Почему были так упрямы? Или вы сделали это специально? Гунсун Хэн, успевший присесть за стол, при этих словах резко выпрямился. Сюй Фэн попытался вмешаться в быстрый поток ее слов, но Чангэ не дала ему и слова вставить: — Вы… неужели вас совсем не волнует судьба жителей Шочжоу? — Архивариус Ли, — весомо произнес Гунсун Хэн, обрывая ее, — мы выиграли сражение. Мы победили. Чангэ неверяще уставилась на него. — В самом деле?! Как вам это удалось? И тогда Сюй Фэн рассказал, что губернатор специально позволил коннице Ашилэ беспрепятственно подойти близко к городским стенам, где их встретил град стрел, выпущенных тремя тысячами затаившихся на городской стене лучников. Смешавшиеся всадники не успели развернуть коней, как ворота были открыты и против нападающих выдвинулись городские войска под прикрытием частокола из подвижных щитов с торчащими из них острыми копьями, успешно отражая атаку и внося беспорядок и панику во вражеские ряды. — Построение полумесяца, — прошептала Чангэ, представляя себе картину боя и узнавая один из известных способов отражения конных атак. — Архивариус Ли, ты знаешь военные тактики, — с некоторым удивлением произнес Гунсун Хэн. — Немного изучал их в прошлом, — ответила Чангэ. — Тогда, что бы ты сделал дальше на месте командующего? — спросил губернатор, испытующе глядя на нее. — Дальше… — задумчиво проговорила Чангэ. — Использовал бы построение змея. Пока враг атакует тело змея, голова и хвост соединяются, чтобы зажать его в смертельном кольце. Гунсун Хэн подумал, потом одобрительно кивнул, снова переглянувшись с Сюй Фэном. Тот продолжил рассказ о недавнем сражении. После нескольких отраженных атак войско Ашилэ уже было значительно прорежено, но его предводитель, Ту Кашэ, отказывался признавать поражение и снова пошел в атаку. И тогда губернатор дал приказ бить в барабаны и подать дымовые сигналы. Когда в ответ на северо-востоке и северо-западе тоже забили барабаны, взвились дымовые сигналы и раздались боевые крики прятавшихся в засаде воинов, Ту Кашэ испугался, что будет окружен, и отступил с остатками своего войска. — Губернатор, это просто невероятно! — с искренним восторгом выпалила Чангэ, когда рассказ был окончен. — Но почему вы не организовали неожиданную атаку с двух сторон, если у вас были люди в засаде? Зачем было устраивать такой переполох? — Гунсун Хэн, чуть улыбаясь, приподнял бровь. — Или… или… губернатор, может быть, вы блефовали? — Ты и вправду талантливый юноша, — рассмеялся губернатор. — Обо всем догадался. Ты прав. В засаде было всего две тысячи солдат… — Он поглядел на восхищенно замеревшего Адо, в сверкающие восторгом глаза Чангэ и с необидной насмешкой спросил: — Все еще считаешь, что я из упрямства не желаю развертывать войска? Впервые в жизни Чангэ почувствовала себя посрамленной и испытала жгучий стыд за свои слова и мысли. Даже то, что полученный в Ючжоу горький опыт заставлял быть настороже и подозревать в первую очередь худшее, не оправдывало ни ее скоропалительного вывода о недостатке боевого мастерства и честности человека, годами защищавшего город и северную границу, ни, тем более, оскорбительных слов, которые она позволила себе в запале слепого гнева, рожденного ее самонадеянной уверенностью в собственной правоте. Чангэ опустила голову и, сложив перед собой руки в жесте уважения, поклонилась: — Простите мое невежество. Немного изучив военные тактики, я самоуверенно решил, что знаю все, и вел себя неуважительно по отношению к вам. Мне очень стыдно. Гунсун Хэн поднялся из-за стола и подошел к ней. — Ладно, я не принял это близко к сердцу. Но я ценю твое беспокойство о жителях Шочжоу, ради которых ты рисковал жизнью, чтобы сообщить нам о вражеской атаке. Позволь от лица всех жителей выразить тебе благодарность. И он тоже поклонился ей, сложив перед собой руки. Чангэ торопливо остановила его прикосновением руки. — Губернатор! Я восхищен вашим великодушием. После этой битвы я наконец понял, почему вы непобедимы, и как смогли обеспечить неприступность городских стен и мирную спокойную жизнь Шочжоу. Я бы хотел… я бы хотел… — Хочешь присоединиться к борьбе с врагами и помочь сохранять мир в Шочжоу? — закончил за нее Гунсун Хэн. — Да. Именно этого я хочу. — И я! Я тоже хочу помочь! — присоединился к ней Адо. — Что ж, я ценю твои таланты в военном деле… Как и твое стремление помочь, Адо. Давайте вместе защищать Шочжоу, — весело и довольно заключил губернатор. Но спустя несколько мгновений он помрачнел и, повернувшись к своему стражу, сказал: — Сюй Фэн, завтра тебе придется нанести визит начальнику гарнизона. Сюй Фэн молча кивнул, а Чангэ заметила: — Губернатор, мы выиграли это сражение. Разве вас это не радует? О чем вы тревожитесь? — Это была лишь небольшая битва, — вздохнул тот. — Ашилэ пришли с недобрыми намерениями, уверен, вскоре последуют новые нападения. Нам нужно подкрепление. — Для чего неприступному Шочжоу нужно подкрепление? — удивленно спросила она. — Настоящий наш противник из рода Ашилэ пока не появился… — загадочно ответил губернатор. … — Поздравляю Медвежье войско с возвращением! — с издевкой воскликнул Му Цзинь при виде хмурого Ту Кашэ, в сопровождении советника подходящего к своему шатру в походном лагере. Мощная туша предводителя Медвежьего войска медленно развернулась к ним, словно только заметив небольшую группу людей, сопровождающую тегина Соколиного войска. — Ха, — выдохнул Ту Кашэ, зло сверкнув глазами на Суна, — вот, наконец, и вы пришли ко мне. — Конечно, — легко согласился Му Цзинь, улыбаясь. — Ты хотел первым захватить победу, потому, никому не сказав, напал на город. Хотя ты потерпел поражение, но, по крайней мере, тебя не полностью разгромили. Ту Кашэ побагровел от ярости. Схватив за отворот кафтана Му Цзиня, он потянул на себя и, впившись в моментально помрачневшего парня бешеным взглядом, едва сдерживаясь процедил: — Я сегодня в очень плохом настроении. Тебе лучше заткнуть свой паршивый рот! Сун с силой сжал руку Ту Кашэ и резко отшвырнул ее в сторону. — Атака Медвежьего войска насторожила врага, — холодно заметил он. — Если мы потерпим поражение, это будет на твоей совести. — Чего?! — презрительно бросил тот, делая несколько шагов в сторону и старательно изображая уверенность. — Что за обвинения? Это была просто тренировка для моих воинов! Я знаю, что делаю. Вас это не касается! — Мне безразличны твои прихоти, — невозмутимо продолжил Сун. — О сегодняшней битве будет со всеми подробностями доложено Великому Хану. Ту Кашэ потребовалось несколько мгновений, чтобы придумать подходящий ответ. Сун не стал его дожидаться. — Можешь не стараться! — упрямо прокричал вслед удаляющемуся тегину Ту Кашэ. Против воли, в голосе его проскользнула неуверенность, почти страх. — Я сам ему доложу!