Следуя сердцу

Чангэ скользила взглядом по разложенной перед ней карте, прослеживая путь от реки Удин до Дайчжоу и пытаясь представить себе, что могло задержать Адо. После битвы за восточные ворота прошло пять дней. Войска Ашилэ окружили Шочжоу тесным кольцом, но больше не вступали в бой и не приближались к воротам. Лишив город запасов продовольствия, они могли себе позволить просто ждать, зная, что осада будет недолгой. Вместе с управляющим Цинь Чангэ пересмотрела все имеющиеся планы города и в конечном итоге обнаружила каменный дренажный канал, ведущий из города прямо к Удин. Возле реки не было постов Ашилэ, поэтому каналом решено было воспользоваться, чтобы незаметно для противника выбраться из города и из ближайшего городка Дайчжоу отправить запрос на подкрепление. Поскольку канал был слишком низким и узким, чтобы по нему мог пройти рослый мужчина, Чангэ собиралась пойти сама. Но Адо сумел убедить ее и губернатора доверить это задание ему. Во-первых, потому что Чангэ была ранена; во-вторых, потому что он был смышленым ребенком, научившимся у своего учителя многим хитростям; и в-третьих, потому что никто не станет обращать внимания на какого-то мальчишку. Адо ушел, как только стемнело, два дня назад и должен был возвратиться самое позднее этим утром. Но уже близился полдень, а мальчика не было. Чангэ старалась не думать о плохом, но все равно тревожилась и уже сожалела, что поддалась уговорам и отправила навстречу опасности вместо себя Адо. — Командующий Ли, к городу приближается Медвежье войско Ашилэ! — прибежал с докладом солдат с дозорной башни. — Их не очень много, но самое странное, с ними человек из Тан. Сердце Чангэ дрогнуло от скверного предчувствия. Вместе с генералами городского гарнизона она прошла на смотровую площадку над западными воротами и увидела быстро приближающееся к воротам войско. Их действительно было не много, — несколько тысяч, не более, — всадников на боевых конях во главе с Ту Кашэ и пеших воинов. Подойдя непозволительно близко к воротам, они остановились, и Ту Кашэ проревел, глядя на Чангэ с издевательской улыбкой: — Эй, ты, Ли! Смотри, кого мы тебе привезли! Двое воинов выволокли кого-то из задних рядов и грубо швырнули перед конем Ту Кашэ. Хмурый воин, Ибукан, занявший место советника рядом с предводителем, соскочил с коня, на ходу вытаскивая из ножен меч, и, схватив пленника за волосы, заставил его поднять голову. — Адо! — похолодев от ужаса, выдохнула Чангэ. — Ну давай, скажи им, чтобы открыли ворота! — грубо приказал Ибукан, а потом несколько раз пнул его ногой в спину, поскольку Адо не издал ни звука. — Ударишь его еще раз, и я переломаю тебе все кости! — закричала Чангэ. — Командующий Ли, открой ворота и выходи, тогда я отпущу его, — ответил тот. — Или я забью его до смерти у тебя на глазах. — И он еще раз с размаху опустил ногу на спину Адо, вбивая его в землю. Чангэ потеряла самообладание, рванулась вниз, к воротам. Генерал Гао поймал ее за руку, обеими руками крепко прижал к себе сопротивляющееся тело. — Командующий Ли, они слишком близко к воротам. Стоит чуть приоткрыть их, и они ворвутся в город. Последствия будут непредсказуемыми. Вы не можете ради него подвергнуть опасности весь Шочжоу! Она опомнилась, снова подошла к бойнице. Все, что она могла сделать для Адо — не отворачиваться. Тем временем Ибукан еще несколько раз с силой ударил Адо и отступил на шаг, бросив ему: — Давай, щенок, умоляй, чтобы тебя спасли. Адо с трудом поднялся на колени и, глядя широко распахнутыми глазами в глаза Чангэ, одними губами беззвучно произнес: — Я… стану… генералом! «Губернатор, после того, как выполню это задание, дайте и мне звание… Когда вернусь, я стану генералом!» — эхом отозвались в голове Чангэ сказанные перед уходом жизнерадостные слова Адо. Адо сложил руки перед собой, широко улыбнулся ей и медленно поклонился до земли. Раз… другой… третий… — Я… стану… генералом! Ту Кашэ и Ибукан выжидающе смотрели на кланяющегося мальчика с презрительным снисхождением. — Я… стану… стану… генералом! Взгляд Чангэ затуманился. Она медленно умирала внутри. Поклоны Адо не были мольбой о спасении. Они означали прощание. Мальчик снова поднялся, не в силах больше сдерживать катящихся из глаз слез, и во все горло закричал: — Дайчжоу повержен! Подкрепления не будет! Ибукан среагировал первым. С криком: «Я убью тебя!» — он подскочил к мальчику и наотмашь полоснул его мечом по спине. Адо захлебнулся криком, повалился на землю и затих. — Адо! — срывая голос, страшно закричала Чангэ, не отрываясь взглядом от неподвижно застывшего тела и не замечая, как все быстрее катятся из глаз одна за другой тяжелые слезы. — Что такое? Он же сказал, что подкрепления не будет? Кто это такие? — вдруг удивленно воскликнул генерал Чэнь. Вдалеке за спинами Медвежьего войска к городу приближалась колонна одетых в военную форму и со знаменами Тан всадников. — Это переодетые войска Ашилэ! — догадался генерал Гао. Чангэ заставила свой взгляд оторваться от Адо, и прокричала команду: — Подать сигнал! Поднять весь городской гарнизон! Немедленно! Не допустить приближения Ашилэ к городу! Ничто больше не могло удержать ее, в мгновение ока Чангэ оказалась у ворот, и генералам оставалось только послать воинов городской гвардии за ней следом. Поняв, что своим вмешательством испортил план Соколиного войска, Ту Кашэ, у которого было слишком мало людей, чтобы возглавить сражение, предпочел отвести свое войско, но уйти успели только всадники, пешим воинам пришлось вступить в отчаянное сражение с защитниками города, покинувшими городские стены. Чангэ, ведомая горем и гневом, без устали и с поразительной силой преследовала Ибукана, лошадь которого пала, нанося мечом удар за ударом, мстя в его лице всем Ашилэ за потерянную жизнь Адо, за жителей Шочжоу и за каждого погибшего воина Тан. … Тегин несся во весь опор навстречу возвращающимся с Му Цзинем из Дайчжоу воинам, переодетым в форму армии Тан. — Разве не возле города договорились встретиться? — с тревогой воскликнул Му Цзинь, едва он казался в зоне слышимости. — Мы получили сообщение, что Ту Кашэ и Ибукан двинули войско на город, с ними человек Тан, — быстро произнес Сун. — Нужно поторопиться и оказаться там раньше, чем он совершит очередную глупость. Иначе нашим планам конец. Они погнали коней, но все равно не успели. Завидев Медвежье войско у ворот Шочжоу, Сун немедленно остановил отряд. С сигнальной башни семафорили флагами призыв к бою десяти тысяч воинов, и это было явно не ради Медвежьего войска. Значит, их план войти в город под видом подкрепления оказался раскрыт. Вскоре ворота города открылись, выпуская несколько сотен воинов, а Медвежье войско начало отступление. Шисы выбежала из ворот первой и сразу же бросилась в бой, орудуя мечом так свирепо, словно в нее вселились все демоны Диюя, прорубая себе путь среди вражеских воинов к какой-то цели. Даже издалека Сун видел, что лицо ее было подобно застывшей маске без намека на чувства. Пока она не настигла Ибукана. Такую Шисы он еще не видел. Что же натворил Ту Кашэ? Что сделал Ибукан, чтобы заслужить такую ненависть и неумолимую жестокость? — Сун, Ту Кашэ сбежал, — заметил Му Цзинь. — А они будут биться до последнего. Для нас это неблагоприятно. — Униженное войско обязательно победит, — сказал Сун. — Из-за Ту Кашэ мы потеряли хорошую возможность. Бросив последний взгляд на сражающихся, он вдруг заметил приближающегося сзади к Шисы, склонившейся над распростертым на земле израненным Ибуканом, воина Медвежьего войска с занесенным мечом. Ни на секунду не задумываясь, он схватил лук и выстрелил почти не целясь. Но стрела нашла даже не одну цель — скорость ее была так велика, что, пронзив воина насквозь, она поразила и еще одного, по нелепой случайности оказавшегося позади именно в этот момент. Игнорируя понимающий взгляд Му Цзиня, Сун громко скомандовал: — Уходим.