Следуя сердцу

Му Цзинь вернулся из лагеря Медвежьего войска необычно молчаливым. Бесцельно метался по шатру, ворошил разложенные карты и свитки, набирал воздуха, будто собираясь что-то сказать, и выдыхал, не произнеся ни звука. Сун искоса взглянул на него и вернулся к чтению донесения. Му Цзинь иногда вел себя подобным образом, если ему требовалось время, чтобы справиться с эмоциями или что-то обдумать. Спустя какое-то время он подошел к столу и уселся напротив Суна. — Ничего не спросишь? — произнес с нажимом. Сун отложил свиток в сторону и обратил на него внимательный взгляд. — Говори. — Гунсун Хэн отправил гонца в Дайчжоу за подмогой. Ему как-то удалось выбраться из города, но Дайчжоу уже был захвачен нами, а на обратном пути его схватил Ибукан. Когда Ту Кашэ узнал о нашем плане, то решил сыграть на опережение и использовать мальчишку, чтобы захватить Шочжоу. — Что особенного в этом мальчишке? — нахмурился Сун. — Он наврал Ту Кашэ, что Ли Шисы его брат и ради него откроет ворота, — выпалил Му Цзинь. — Ли Шисы не поддался на провокацию, и ворота остались закрытыми. Зато он успел сообщить, что подкрепления не будет. И этот скотина Ибукан со злости зарубил его, как раз перед нашим прибытием. Лет двенадцать мальчишке было, еще ребенок. Сун до боли сжал руку в кулак. Брат. Это был Адо?! Ибукан убил Адо на глазах у Шисы? Смышленого мальчишку, который был бесконечно предан своему «учителю» и пользовался ее полным доверием, который ярко улыбался и не давал ей пасть духом. Который действительно стал ей братом, хоть их и не связывали узы крови. Неудивительно, что Шисы впала в неистовство и искромсала Ибукана на куски. Он заслужил каждый удар ее меча. — Сун, — тихо спросил Му Цзинь помрачневшего друга, — ты думаешь… это был тот мальчик? Они же не братья? — Они… были близки, — глухо ответил Сун. — Что ты теперь будешь делать? Ли Шисы… он не примет спасение от кого-то, чье имя Ашилэ. И мы не можем надолго откладывать наступление. Думая о Шисы, Сун сказал: — Подождем еще один день. И, Му Цзинь, нужно позаботиться о Ту Кашэ. Ибукан мертв, Медвежье войско понесло большие потери. Я не хочу, чтобы он вмешивался и устраивал неприятности, когда мы возьмем город. — Хорошо, я что-нибудь придумаю… Сун. Ты все еще надеешься, что они сдадутся? — Утром я был в этом более уверен, — в голосе его проскользнула горечь. … На закате один из стражей доложил, что кто-то из Шочжоу просит встречи с тегином. Молодой человек лет двадцати с небольшим ждал снаружи у входа в лагерь, положив руку на рукоять меча и настороженно поглядывая на стражей. — Кто ты? — внимательно оглядев его, спросил Сун. — Сюй Фэн, личный страж губернатора Гунсун Хэна, — гордо подняв голову, ответил тот. — Губернатор распорядился передать письмо лично тегину Ашилэ Суну. — Я — Ашилэ Сун, — спокойно представился Сун. — Или тебе нужны доказательства? Тот сглотнул, пристально и неприязненно глядя на тегина, качнул головой, протянул ему скрепленное печатью губернатора послание, после чего молча развернулся и быстрым широким шагом отправился в обратный путь. Вернувшись в свой шатер, Сун вскрыл печать и развернул послание. Оно состояло из одной фразы: «Тегин Сун, прошу о личной встрече у излучины Удин на исходе часа свиньи. Губернатор Шочжоу Гунсун Хэн.» Надежда вспыхнула в его сердце с новой силой. Просьба о тайной ночной встрече говорила о готовности губернатора по крайней мере прощупать почву в вопросе о сдаче города. Возможно, он всего лишь хотел выторговать какие-то уступки или обговорить благоприятные для себя условия… Хотя в нечистоплотность Гунсун Хэна после всего, что Сун о нем слышал, верилось слабо. Еще, это приглашение могло оказаться ловушкой. Но кто из них рискует больше? До сих пор тегин выступал в роли сдерживающей силы. Если с ним что-то случится, войска Ашилэ просто не оставят от Шочжоу камня на камне. И все же, неторопливо подъезжая к обозначенному месту встречи, Сун тщательно прислушивался к окружающим звукам, вглядывался в полный ночных теней перелесок перед косогором, спускавшимся к реке. Никаких лишних звуков, ни намека на засаду. Гунсун Хэн, освещенный серебристым светом луны, заложив руки за спину, стоял у воды лицом к реке и повернулся только когда Сун остановил коня в нескольких шагах от него. Несколько минут мужчины молча рассматривали друг друга, прежде чем Сун спешился и несильно хлопнул коня по крупу, позволяя ему присоединиться к лошади Гунсун Хэна, которая паслась в стороне. — Вы и правда приехали один, — негромко произнес губернатор, подходя ближе. — Я впечатлен вашим мужеством. — Я много слышал о губернаторе Шочжоу, — вежливо откликнулся Сун. — Раз вы пригласили меня сюда, то не станете устраивать засаду. К тому же, вы рисковали точно так же… Что вы хотели обсудить со мной? Говорите прямо. Гунсун Хэн согласно кивнул и задал вопрос: — Может ли тегин гарантировать неприкосновенность мирных жителей, если Шочжоу сдастся вам? — Он поднял руку, чувствуя овевающий ее поток воздуха. — Я мог бы воспользоваться северным ветром и сжечь город. Вряд ли это уничтожит Соколиное войско, но в итоге вам достанется лишь пепел Шочжоу. Уверен, такой конец не устроит тегина. — Будь это ваш план, вы держали бы его в тайне, а не угрожали мне, — парировал Сун. — Я и не угрожаю, — покачал головой губернатор. — Скорее… хочу попросить об услуге. — С какой стати? — грубее, чем намеревался, спросил Сун. — Я атаковал ваш город. Армия Шочжоу понесла огромные потери. Считаете меня добросердечным? Гунсун Хэн вздохнул и пояснил: — Я многое слышал о тегине Соколиного войска, и убедился сам, что вы избегаете ненужных смертей. Когда вы поджигали наши склады, то легко могли сжечь и прилегающие дома, уничтожить жителей. Но вы этого не сделали. Поэтому я верю, что у вас есть способность и воля, чтобы спасти жизни простых жителей Шочжоу. Он замолчал, собираясь с мыслями. Сун терпеливо ждал, чувствуя, что губернатор еще не закончил. Конечно, он и сам не собирался бесчинствовать в занятом городе, но Гунсун Хэн просил большего. Он хотел, чтобы в захваченном городе жителей не убивали, не уводили в рабство, не лишали жилья и не притесняли. И Сун все еще ждал, чего он попросит для себя. Потому следующие слова губернатора поразили его. — Но я понимаю, — снова заговорил Гунсун Хэн, — что в сердцах ваших людей много ненависти ко мне и Шочжоу. Все эти годы я сражался с войсками Ашилэ. И если теперь я собираюсь сдать вам Шочжоу, то должен быть предельно искренним. Я передам вам дар, который удовлетворит и утолит гнев каждого воина рода Ашилэ. Вам не придется стыдиться, тегин. — Уверены? — Сун подался вперед, отлично понимая скрытый смысл за безобидными словами. — Ведь назад пути не будет. Стоит ли оно того? — Всего лишь скромный дар, — грустно усмехнулся Гунсун Хэн. — По сравнению с безопасностью и жизнями горожан это ничто. Я не буду сожалеть. Взгляд Суна наполнился глубоким уважением. — Теперь я понимаю, почему вас называют Народный Защитник Гунсун Хэн. Не беспокойтесь. Я, Ашилэ Сун, исполню вашу просьбу. И не отступлю от данного обещания. — Хорошо. От лица всех жителей Шочжоу благодарю тегина, — произнес губернатор, складывая перед собой руки, и склонил голову. Сун же приложил руку к сердцу и чуть наклонил голову в искреннем принятии. Помолчав, Гунсун Хэн добавил: — Дайте мне день, чтобы завершить дела. Послезавтра в полдень ворота Шочжоу будут открыты для вас. Сун согласно кивнул и, в последний раз встретившись с ним взглядом, пошел к своему коню.