Следуя сердцу

Великий Хан Яньли был амбициозен. Планы завоевания Центральных равнин он начал строить еще в то время, когда во главе рода Ашилэ стоял его старший брат, хан Шулэ. Соколиному войску, как самому многочисленному и хорошо обученному, отводилась значительная роль в его планах. Поэтому во главе его должен был стоять сильный и умный стратег, ценимый и уважаемый своими солдатами. Ашилэ Сун был именно таким предводителем. Вот только хан Яньли не доверял приемному сыну, все время опасаясь, что, имея в своем распоряжении мощную военную силу, тот может отбиться от рук и пойти против него. Из-за этих подозрений, которые при каждом удобном случае старательно подпитывал шад, Суну приходилось часто оправдываться и с доказательствами в руках убеждать хана в правомерности своих действий, чтобы успокоить приемного отца и в очередной раз подтвердить свою преданность. В этот раз все казалось гораздо серьезнее, чем обычно, поскольку хан сам приехал в лагерь Соколиного войска, и, со сдерживаемым гневом поглядев на встречавшего его Суна, молча прошел к его шатру, сопровождаемый злорадно усмехающимся Шээром. Сун ни на мгновение не усомнился, что именно шад опять наговорил на него, только не думал, что его самоуправство в Шочжоу могло вызвать столь сильный гнев хана. Очевидно, было что-то еще более серьезное. — Отец, ты приехал лично. У тебя есть какие-то распоряжения? — спросил он почтительно, как только хан уселся в его кресло в шатре, небрежным взмахом руки указывая им с шадом сесть. — Мы давно не виделись, сын, так что я решил заглянуть. Соколиное войско, смотрю, прекрасно обучено и вооружено, твои люди воодушевлены. Это радует. — Род Ашилэ процветает благодаря тебе, отец, — немного кривя душой, отозвался Сун. — Соколиное войско также полагается на твою милость. Хан наконец улыбнулся, довольный. — Не скромничай, сын. Слышал, люди в степях называют тебя Богом войны. Я не верил, но, к моему удивлению, первое большое сражение Соколиного войска против Тан принесло нам победу. Шочжоу был взят меньше чем за десять дней. Так что ты достоин такого звания. — Род Ашилэ известен своими победами, — отклонил Сун похвалу. — Было ожидаемо, что Соколиное войско успешно захватит Шочжоу. — Ашилэ Сун, — вмешался Шээр, — ты хорошо играешь словами и умело льстишь. Но не думаю, что сейчас ты говоришь правду. Дядя атаковал Шочжоу многие годы, но так и не смог захватить его. Почему же они так запросто открыли ворота для тебя? Не странно ли это? Взгляд хана снова стал холодным и отчужденным. — Не ходи вокруг до около, — неприязненно произнес Сун, ненавидевший такое поведение шада. — Что ты хочешь сказать? — Великий Хан приказал после взятия Шочжоу убить людей. Шочжоу — важный пункт на севере. Только полностью уничтожив его, мы обеспечим свободный проход и не дадим Тан восстановиться. Но я слышал, ты не только пощадил всех жителей, но и солдат. Скажи-ка, что заставило тебя предать наш род? Шээр упивался собой, глядя на Суна с выражением превосходства на лице. — Сун. Это правда? — ледяным тоном спросил хан. Сун гордо поднял голову: — Да, я отдал такой приказ. — Дядя, ты слышал это? Он лично признался, что предал тебя и весь род Ашилэ, — обрадовался шад, уже предвкушая победу. — Отец, ты сомневаешься в моей верности? — прямо спросил Сун, не опуская взгляда. Как обычно, это немного смутило хана. — Если бы я не доверял тебе, то не дал бы тебе шанса объясниться. — Благодарю за доверие, отец. — Бросив еще один неприязненный взгляд на шада, Сун поднялся, вытащил из-за пазухи обращенное к нему письмо Гунсун Хэна о сдаче Шочжоу, и, преклонив колени, протянул его хану. — Губернатор Шочжоу написал мне это письмо. Прошу отца взглянуть. — Передав письмо, он поднялся и продолжил: — Гунсун Хэн охранял границу многие годы. Наши люди атаковали, но все время терпели поражения и несли значительные потери. В этот раз Гунсун Хэн предложил мир и пожертвовал собой ради своих людей. Армия Шочжоу сильно пострадала, остались старики и раненые, они потеряли силу для сражений. Будь это иначе, Гунсун Хэн не пошел бы на крайние меры. Его смерть избавила нас от будущих сложностей и позволила одержать большую победу с малыми потерями. Поэтому я согласился. — Сун помолчал, потом, приложив руку к груди, добавил: — Как было обещано, Гунсун Хэн покончил с собой, открыл ворота и сдал город. Будучи сыном Великого Хана, я обязан был сдержать данное слово! Надеюсь на твое понимание, отец. Словно специально дожидался, в этот момент в шатер вошел Му Цзинь, поставил на стол перед ханом сундук с головой губернатора Шочжоу и шкатулку с переписью трофеев, предлагая хану убедиться. Некоторое время хан задумчиво смотрел перед собой, поглаживая ладонью край сундука, потом кивнул своим мыслям. — Сун, ты поступил правильно. Род Ашилэ всегда отличался бесстрашием и великодушием. Гунсун Хэн был достойным соперником. Похорони его согласно нашим традициям. — Да, отец, — ответил Сун, не торопясь расслабляться. Хан все еще хмурился, значит, позади осталась легкая часть. Если основной проблемой не был Шочжоу… С Шээром Сун за последнее время пересекался только в Ючжоу. Неужели шад решил признаться, что из-за Суна ему пришлось бросить награбленные в городе сокровища? Нет, это же просто детские игры, отец лишь посмеется над ним… — Сун, есть еще кое-что, о чем я хочу от тебя услышать, — вклинился в его размышления голос хана. — Ашилэ Сун, если ты сам признаешься, я помогу тебе вымолить у дяди прощение, — тут же подключился Шээр. Сун посмотрел на него непонимающим взглядом. — Я не знаю, о чем ты говоришь. — Будешь до конца упираться? — с фальшивым негодованием воскликнул шад и обратился к хану: — Дядя, Ашилэ Сун сговорился с Тан, чтобы навредить нашему роду. Еще в Ючжоу мы были близки к победе, но он тайно освободил посланника из Чанъаня, и тот привел войска. Ючжоу был спасен, а все усилия Волчьего войска пошли прахом. — Он повернулся к Суну и закончил: — Ты предал Великого Хана и сговорился с Тан. Твои уверения в верности ничего не стоят! — Сун, что ты на это ответишь? — гневно спросил хан. — Клянусь богом Сириуса, я ничего этого не делал, — складывая ладони в клятвенном жесте, отозвался Сун, но Шээр еще не закончил. — Дядя, предавший Тан генерал сбежал из-под стражи, когда его возвращали в Чанъань. Нам удалось его схватить. Он служил у губернатора Ючжоу. Его имя Ван Цзюнько. Сун напрягся и до боли сжал кулаки. Он был потрясен и не хотел верить в это, но Шээр определенно жаждал его крови. Хуже быть не могло. Ради спасения своей шкуры, да даже просто ради наживы Ван Цзюнько, несомненно, расскажет любую выдуманную шадом историю. — Это все ложь! — не выдержав, возмущенно вмешался Му Цзинь. — Шад, ты сам все испортил в Ючжоу, а теперь решил свалить на тегина Суна! Чего ты добиваешься?! — Му Цзинь! Молчи! — резко оборвал его Сун. Не хватало только, чтобы еще и он влез в неприятности. — Ты должен его знать, — продолжил шад. — Если на тебе нет вины, посмеешь встретиться с ним лицом к лицу? Дядя, Ван Цзюнько расскажет все в подробностях. — Приведите предателя! — приказал хан стоящим на страже воинам, потом, не глядя на Суна, сухо произнес: — Сун, если ты сейчас признаешь свою вину и объяснишься, я прощу тебя. — Мне нечего объяснять. Я не сделал ничего плохого, — безучастно ответил Сун, снова удрученный тем, как легко приемный отец каждый раз готов поверить в его вину. Вскоре два воина втолкнули в шатер растрепанного Ван Цзюнько. Он упал на колени, боязливо огляделся и, сложив перед собой руки, поклонился Великому Хану. — Ван Цзюнько приветствует Великого Хана! — Расскажи нам обо всем, что случилось в Ючжоу, — приказал хан. Ван Цзюнько почему-то мялся, нервно облизывая губы и бегая взглядом от Суна к шаду. — Ван Цзюнько, ты видел тегина Суна в Ючжоу? — подстегнул его Шээр. Тот сглотнул и торопливо заговорил: — Великий Хан, клянусь, у меня ничего нет. Я отдал ключ шаду. Он сам позаботился об остальном. Что же касается пропавших вещей из сокровищницы, я… думаю, шад знает о случившемся больше… О чем он вообще? Сун повернул голову, удивленно глядя на явно трясущегося от страха мужчину. Шээр же вскочил на ноги и возбужденно воскликнул: — Ван Цзюнько, что ты несешь?! Рассказывай, что творил Ашилэ Сун в Ючжоу! Но тот только сильнее перепугался и затараторил еще быстрее: — Великий Хан! Я правда искренне хочу служить вашему роду… Я бы никогда не посмел ничего присвоить! Эти вещи… уверен, они у шада. Он преследовал тегина Суна. Должно быть, он что-то задумал… Раздался звон выхваченного из ножен меча, — это шад потерял самообладание, — и Ван Цзюнько замолк, упав навзничь с перерезанным горлом. «Изящное решение, перенаправить мысли этого негодяя, напугав до полусмерти. Рискованное, но успешное. Шисы, ты только что спасла мне жизнь», — переводя взгляд с мертвого Ван Цзюнько на растерявшего все свое высокомерие шада, неловко повернувшегося к хану с окровавленным мечом в руках, почти с нежностью подумал Сун. Он не сомневался, кому обязан разыгранной сценой. — Дядя… — начал Шээр, но был перебит ханом, который сделал вид, что ничего не случилось, и заговорил с Суном теплым «отеческим» голосом: — Сун, в этот раз ты захватил Шочжоу за десять дней, за что заслуживаешь все почести и должен быть вознагражден. Можешь забрать себе половину трофеев Шочжоу… И еще… у тебя, кажется, не хватает людей. Как только вернусь в Главный Шатер, отберу для тебя лучших рабынь и служанок. — Благодарю, отец, — приложив руку к груди, произнес Сун положенные слова благодарности, и хан спешно удалился, даже не взглянув на Шээра, который пытался что-то сказать в свое оправдание. Обменявшись с Суном убийственными взглядами, шад последовал за ним. Сун повернулся к Му Цзиню. Тот все еще выглядел немного ошеломленным, хотя во взгляде его читалось облегчение. — Шад переходит все границы, — сказал он. — Он всерьез хочет твоей смерти? Сун, неужели ты снова спустишь ему это? Если бы этот Ван Цзюнько не решил, что его обвиняют в растрате сокровищ, и не перепугался до помутнения рассудка, он бы тебя утопил. Великий Хан только и ждет повода… — Му Цзинь, осторожнее со словами, — предостерег Сун. — Что касается Шээра, я никогда не думал, что он дойдет до такой низости, и опускаться до его уровня не собираюсь. Но соглашусь с тобой — на этот раз он и впрямь зашел слишком далеко. Нам повезло, что Ли Шисы сегодня был на нашей стороне. — Ты уверен, что это он придумал? — недоверчиво спросил Му Цзинь. — Уверен. Он успел хорошо познакомиться с этим типом, — Сун кивнул в сторону лежащего на полу тела. — Надо узнать, как Шисы это устроил.