Следуя сердцу

Му Цзинь внес мальчика, упавшего без чувств возле его шатра, в большой шатер, где уже пребывали более десятка покрытых гниющими язвами жителей лагеря самых разных возрастов, и осторожно уложил его на лежанку. Посреди шатра, сизого от дыма очищающих трав, периодически подбрасываемых в очаг, бесновался, совершая обряд изгнания злых духов, старый Хогон. — Великий шаман, что теперь будет? — спросил его Му Цзинь, стоически дождавшись завершения обряда. Сердце его тревожно билось в нехорошем предчувствии. Ужасное поветрие, начинавшееся с появления безобидной сыпи на коже, через день-другой обращавшейся в дурно пахнущие язвы, истекающие гноем и быстро распространявшиеся по всему телу, пришло в лагерь Соколиного войска всего несколько дней назад, но уже успело унести семнадцать жизней. — Я провел известные мне обряды и испробовал разные лекарства, но ничего не помогает, — стаскивая с лица шаманскую маску и тяжело дыша, бессильно ответил старик. — Наоборот, все больше людей заболевают. — Не может быть! — воскликнул Му Цзинь. — Вода и продукты здесь всегда были чистыми. Ничего такого никогда не случалось. — Все произошло неспроста, — согласно кивнув, продолжил Хогон. — Прошлой ночью я раскинул кости, чтобы сделать предсказание. Боюсь, что… эта болезнь — посланное нам проклятие богов. — Проклятие?! — растерянно выдохнул Му Цзинь. С людскими делами в отсутствие тегина он худо-бедно привык справляться, но как спасаться от проклятия богов? Ему не хватало ни хладнокровия, ни изобретательности тегина. Уж Сун бы придумал, что делать в сложившейся ситуации. — Нужно известить об этом Суна! Он немедленно отправил на поиски Яло. Разговорчивый парень обладал хорошей интуицией, когда дело касалось местонахождения тегина. Му Цзинь мог только надеяться, что ему удастся отыскать Суна до того, как проклятая болезнь уничтожит Соколиное войско. … Из-за свалившихся на лагерь проблем у Му Цзиня почти не оставалось времени ни на сон, ни на отдых. Утром, убедившись, что бессознательных больных в большом шатре не прибавилось, и ночь не потребовала новых жертв, Му Цзинь решил проведать Мими, которую он в последний раз видел лишь мельком пару дней назад. К его удивлению, возле ее шатра, заглядывая внутрь, толпились несколько женщин и стариков, из тех, кто проживал по соседству. Му Цзинь потеснил их и вошел, первым делом обратив внимание на Мими, сидевшую возле раскинутой на полу постели, на которой лежал незнакомый ему мальчик с лицом, усыпанным гнойными язвами. Мими держала его руку в обеих своих, но Му Цзинь видел, что мальчик был уже мертв. Нуэр и Су Ишэ стояли рядом с шаманом, обличительно потрясающим посохом в сторону безучастной фигурки Мими: — Проклятие лежит на этом мальчике! А она — она привела проклятие в Соколиное войско! Она виновата во всем! — Мими Гули! — гневно воскликнул Су Ишэ. — Соколиное войско приняло тебя, как ты посмела проклясть нас?! — Ты прокляла моего сына, — плача, бросилась к девушке одна из стоящих у порога молодых женщин и начала трясти ее за плечи, — теперь он умирает. Верни мне моего мальчика! Верни его! — Прости… — жалобно произнесла Мими, но женщина не желала слушать. — Что мне с твоих извинений, верни моего сына! — и она отчаянно попыталась куда-то тащить тяжело осевшую на пол Мими. Му Цзинь силой оттащил женщину от Мими, подтолкнул ее к двум другим женщинам, зашедшими в шатер за ним следом и решительно скомандовал: — Уведите ее отсюда! Быстро! — Потом поглядел на шамана: — Сначала надо выяснить, что произошло. — Я… принес очищающие травы, как велел Великий шаман, — сказал Нуэр, — а этот мальчик был уже мертв. Му Цзинь присел рядом с Мими и мягко спросил ее: — Мими. Откуда здесь этот мальчик? Ты ведь не имеешь к нему отношения, у? Она подняла на него заплаканные глаза и тихо ответила: — Я его спасла. Я спрятала его здесь, в этом шатре. Я… я не думала, что он окажется… Он… — Это все ее колдовство! — уверенно вмешался Хогон. — Чтобы принести проклятие нам на погибель! Иначе почему она сама не заразилась, проведя столько времени рядом с больным?! — Му Цзинь, послушай, что говорит Великий шаман! — воскликнул Су Ишэ, тыча пальцем в сторону Мими. — Мими Гули навредила Соколиному войску. Это все ее колдовство! Мы должны избавиться от нее! Обычно спокойное лицо Су Ишэ было искажено гримасой ненависти. Му Цзинь понимал чувства друга: два дня назад от вызванной проклятьем болезни умер его отец, а сейчас в большом шатре лежала без сознания десятилетняя племянница, которой, скорее всего, оставалось уже недолго. Женщины у входа подхватили слова Су Ишэ, послышались выкрики: «Избавиться от нее! Убить ее!» Старый шаман одобрительно кивал головой. Мими даже не пыталась оправдываться. Опустив голову, она беззвучно плакала, глядя на мертвого мальчика, принесшего проклятие в Соколиное войско. Мими совершила ошибку, не осознанное злодеяние. Ее следовало винить в неосторожности, не обвинять в преступлении. Хотя было что-то в ее взгляде… Му Цзинь чувствовал, что о чем-то она не договорила, но верил в то, что девушка никому не желала зла. Однако, пока растерявший свое красноречие парень подбирал слова, чтобы оправдать Мими, и силился найти объяснение, которое могло бы успокоить разгоряченные сердца, Хогон кивнул Су Ишэ, и тот грубо вытащил не оказывающую сопротивления Мими на площадку перед шатром тегина. Там ее привязали к вбитому в землю столбу для наказаний, и женщины начали стаскивать к ее ногам охапки приготовленного для костров валежника. Все больше людей подходили, чтобы узнать, что происходит. Все чаще звучали выкрики: «Она ведьма! Она принесла проклятие! Убить ее!». Му Цзинь встал перед Мими Гули, с холодным отчаянием обводя взглядом окружающих. В их глазах он не видел сочувствия, только страх и ненависть. Что бы он ни сказал, все будет бесполезно. У него не было власти остановить происходящее. Если бы Сун был здесь… — Му Цзинь, ты все еще защищаешь ее? — недовольно бросил Су Ишэ. — Эта ведьма просто околдовала тебя. — Она тоже принадлежит Соколиному войску. Как я могу позволить сжечь ее ни за что? — Ты слышишь, что об этом думают другие? — подойдя ближе, зло процедил Су Ишэ под крики «Сжечь ее! Убить ее!». — Отойди в сторону. Или ты хочешь, чтобы из-за нее умерли все остальные? — Хотите сжечь ее? Сначала сожгите меня! — громко воскликнул Му Цзинь, ставя на кон не только дружбу, но и свою жизнь ради девушки, несколько дней назад отвергнувшей его, быть может, именно из-за того, о чем так и не сказала сегодня. За этими словами последовали несколько мгновений полной тишины. Казалось, люди засомневались и начали приходить в себя. Но женщина, чей сын умирал, уже подожгла факел и, размахнувшись, с криком «Умри!» бросила его в сторону Мими. Свистнула в воздухе стрела, вышибив горящий факел за спины толпящихся. — Прекратите! — гулко раздался приказ. «Тегин! Это тегин! Тегин вернулся!» — заговорили люди, расступаясь перед соскочившим с лошади и быстро подходящим Суном. В голосах их слышались радость и облегчение — не меньшее, чем испытал Му Цзинь, услышав долгожданный голос. — Сун! — попытался он улыбнуться, чувствуя, как слабеют от спадающего напряжения колени. — Тегин! Вы вернулись вовремя, — подошел к Суну с объяснениями Су Ишэ. — Мими Гули навлекла проклятие на Соколиное войско. Многие заболели. Они все умирают. Тегин, примите справедливое решение. Сун пристально посмотрел на Му Цзиня, перевел взгляд на Мими Гули. Она без надежды смотрела в сторону, закусив до крови губу, и молча плакала. — В Соколином войске мы никогда не убиваем своих, — весомо произнес Сун, обводя суровым взглядом собравшихся. — Ничто не станет причиной убийства друг друга. — Но, тегин… — начал Су Ишэ. — Я позабочусь об этом и дам всем объяснения. А пока расходитесь. Нескольких слов оказалось достаточно, и вот уже те, кто несколько минут назад требовали убийства, послушно расходились по своим делам, обсуждая, что «тегин прав, нет никаких причин убивать друг друга». Су Ишэ выглядел неудовлетворенным, но и у него не возникло мысли оспаривать сказанное. — Развяжите ее, — сказал Сун, не глядя на ошеломленно смотрящую на него Мими Гули. Нуэр, за все время не произнесший ни слова, бросился выполнять команду. Чангэ и Яло, ходившие взглянуть на больных, подошли, когда он развязал последнюю веревку, и Мими упала в объятия Чангэ, захлебываясь слезами и мелко дрожа от пережитого страха. — Чангэ, ты вернулась! — Мими. Ты очень испугалась? — Чангэ прижала ее к себе, и гладила по голове, негромко бормоча слова утешения. — Я вернулась, не бойся. Теперь все будет хорошо. Не плачь, Мими. Мужчины смотрели на них, в молчании ожидая, когда Мими немного успокоится. Наконец Мими утихла, и Чангэ, осторожно отстранив ее от себя, повернулась к Суну. — Я осмотрела тех, кого коснулось проклятье. — Как они? — спросил тегин. — Не очень хорошо. Это может не быть проклятием. Похоже на чуму.