Следуя сердцу

В душе Чангэ не было сомнений. Как и Сун, она хорошо понимала, что, пока хан Яньли находится под контролем Ичэнь, прямая осада Динсяна неизбежно приведет к его гибели. Лишенная шансов на победу, катунь первым делом избавится от ставшего бесполезным ненавистного супруга. Чтобы спасти хана, его нужно было увезти до начала осады. А для этого требовалось обмануть катунь. План Суна строился на ошибочной уверенности катунь, что он не будет рисковать собственной жизнью и станет послушной игрушкой в ее руках ради того, чтобы сохранить жизнь приемного отца. У плана был лишь один недостаток: привести Соколиное войско из Мобэй в отведенные катунь пять дней было близко к невозможному. Чангэ позволила себе помечтать, что Сун предусмотрел то, что она заранее вызовет Соколиное войско в Динсян. Во всяком случае, теперь они были здесь и имели время восстановить силы, потраченные на переход, прежде чем вступить в противостояние со стражами Динсяна и освободить Великого Хана. Мими сумела переслать им план крепости с пометками и пояснениями. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять — и подробный план, и короткие пояснения были выполнены опытным в военных делах человеком. Чангэ предположила, что этим человеком был шад, которого Мими опять попросила о помощи. Она верила Мими, как верила после событий в Чанъане и в то, что Шээр не будет мешать спасать Суна. Но Сюй Фэн, подозревавший, что им могли расставить ловушку, настоял на том, чтобы проверить правильность плана, и вместе с Ло Шибой ночью по крышам перебрался в крепость. Ожидание их возвращения стоило Чангэ нескольких седых волос, зато полученное подтверждение прибавило всем уверенности в успехе. Все вместе они тщательно изучили план и наметили, кто и что будет делать, когда окажутся внутри крепости. Оставалось самое сложное для Чангэ — ожидание и бездействие. Два дня до назначенного времени прибытия Соколиного войска в Динсян, прежде чем станет ясно, сработал ли план тегина. Прежде чем она узнает, правильно ли оценила катунь. Прежде чем они с Суном снова смогут быть вместе. «А-Сун, подожди еще немного. Я приду за тобой», — забравшись на крышу гостевого дома и глядя поверх крепостных стен Динсяна на висящий между дозорных башен яркий диск луны, уверенно прошептала Чангэ. … Ичэнь старательно сохраняла видимость честной сделки. Его больше не морили голодом, наоборот, в изобилии снабжали едой и вином, и даже позволили, под присмотром двадцати стражей с обнаженным оружием, вымыться и переодеться в чистые одежды. Цепи, конечно, ограничивали движения, но Сун все равно не сидел на месте, а тренировался, поддерживая тело в боевой готовности. Он был уверен, что катунь не допустит его к войску, но мало ли что может случиться. Пока жив, он не собирался сдаваться. Катунь появилась снова в назначенный день и вошла в клеть, оставив стражников снаружи. Сун даже не потрудился подняться с лежанки, раз никто не спешил освобождать его от цепей. По спокойно-уверенному виду Ичэнь он заключил, что Му Цзиню удалось привести Соколиное войско за пять дней. Это уже было хорошим знаком, потому что вопрос времени был самым слабым пунктом его плана. В остальном он мог положиться на своих людей. — Соколиное войско знает, что такое дисциплина и как должно исполнять приказы, — вместо приветствия одобрительно сказала катунь. — Даже если требуется уложиться в сжатые сроки. Сун неопределенно хмыкнул и ответил любезностью на любезность. — А ты с самого начала не думала позволять мне командовать моими людьми. Просто использовала, чтобы заполучить Соколиное войско. Хорошая тактика, катунь. — На войне все средства хороши, — самодовольно отозвалась Ичэнь. — Тебе это прекрасно известно. Когда они вернутся с победой, я позволю тебе поприветствовать твое Соколиное войско… Слышишь? Соколиное войско уже подходит к воротам. Как думаешь, кто отдаст им приказ к выступлению? Да, он слышал — ржание сотен лошадей, бряцание оружия, тяжелую поступь множества вооруженных воинов. Соколиное войско прибыло в Динсянь. — Из-за тебя отец слишком болен, чтобы произнести хоть слово, — бесстрастно спросил Сун, надеясь услышать нужный ему ответ. — Как он может отдать приказ? — Главное, чтобы все его видели. Со словами ему помогут, — любезно улыбнулась катунь и замолчала, прислушиваясь к доносящимся извне звукам. Сун тоже напряженно слушал, с кажущимся безразличием отвернув лицо в сторону от катунь. Ориентируясь на звуки, он понял, что Му Цзинь привел в Динсянь не все войско, но, должно быть, достаточно, чтобы прикрыть отступление с ханом. Вскоре большинство звуков стихло. «Сейчас, — подумал Сун. — Сейчас появится Великий Хан и кто-то провозгласит от его имени приказ о выступлении. Му Цзинь на правах командующего должен принять приказ из рук хана… Ичэнь ждет отзыва Соколиного войска, чтобы убедиться в их повиновении». Руки его непроизвольно сжались в кулаки, когда недолгое затишье сменилось лязгом сшибающихся мечей. Потом к лязгу примешался удаляющийся цокот копыт. Похоже, у них получилось. Сун искоса взглянул на катунь. Она все еще прислушивалась, нахмурив брови, и выглядела обеспокоенной. — Принцесса, — выбившимся из дыхания голосом нарушил тишину тюремного подземелья прибежавший с докладом Лей Мэн, складывая перед собой руки и кланяясь на манер Центральных равнин. — Почему так шумно? Что там случилось? — недовольно спросила его катунь. — Соколиное войско предало нас, — быстро доложил Лей Мэн. — Они похитили и увезли Великого Хана. У нас недостаточно людей, чтобы прорваться через их заслон и преследовать беглецов. — Что ты говоришь? — оторопела катунь, глядя на него неверящим взглядом. Сун облегченно вздохнул. Отец в безопасности. Войска Тан могут идти в наступление. Ичэнь уже проиграла еще не начатую войну. — Ашилэ Сун, — гневно выдавила из себя катунь, поворачиваясь к нему. — Как ты посмел?! Притворился поверженным, чтобы спасти Яньли. Сун ухмыльнулся, не скрывая более ни ненависти к ней, ни презрения. — Что ты говорила? На войне все средства хороши. Ты думала, что все просчитала, но самоуверенность ослепляет. — Он медленно поднялся, не сводя с нее насмешливого взгляда, и снисходительно пояснил: — Ты не мужчина, и не можешь отдавать приказы. Понятно было, что не позволишь сделать это ни мне, ни Шээру. Отец оставался твоей единственной возможностью. — Ашилэ Сун, да ты великолепен, — зло процедила катунь. — И умереть не боишься, не так ли? — Ты не отпустила бы меня в любом случае, — спокойно ответил Сун. — Я и не рассчитывал уйти отсюда живым. Ичэнь окатила его ненавидящим взглядом и резко повернулась к Лей Мэну. — Лей Мэн. Передай мой приказ всем родам в степях: Соколиное войско предательски похитило Великого Хана. Кавалерия Динсяна не смогла схватить предателей. Великий Хан умер в их руках. Теперь печать Великого Хана у меня, я буду отдавать приказы от его имени. Кроме того, предводители кланов рода Ашилэ должны немедленно явиться в Динсян. В полдень через три дня предатель Ашилэ Сун будет казнен в назидание другим. — В назидание другим, — задумчиво повторил Сун, проводив взглядом отправившегося исполнять приказ Лей Мэна. — Да лучше умереть или быть казненным, чем быть твоим рабом. — Не волнуйся, твоя смерть не будет напрасной, — ядовито произнесла катунь. — Я покажу всем, что происходит с теми, кто осмелится предать меня! Удостоив его еще одного ненавидящего взгляда, катунь спешно покинула тюрьму. Сун медленно перевел дыхание и, снова опустившись на лежанку, прикрыл глаза. «Чангэ, как бы я хотел провести всю жизнь рядом с тобой, — отрешенно подумал он, борясь с накатившей тоской по любимой. — Но боюсь, на этот раз я не смогу сдержать своего обещания. Прости». … — Генерал Ли, оставляю Великого Хана под вашей защитой, — сказал Му Цзинь. Он чувствовал себя несколько неуютно, вверяя жизнь хана и тысяч воинов Соколиного войска главнокомандующему Тан, и Ли Цзин, кажется, заметил это. — Не переживай. Мы с братом Цинь заключили честное соглашение. Великий Хан будет в полной безопасности. Но разве ты не останешься со своими людьми? — Я выполнил задание. У меня еще есть личные дела, — отговорился Му Цзинь и, вежливо кивнув генералу на прощание, быстрым шагом направился к своему коню. Он должен был поторопиться, чтобы успеть вместе с Чангэ спасти Суна. И освободить Мими и ее брата. — Му Цзинь! — раздался сзади негромкий окрик. Су Ишэ и Нуэр бежали за ним от выделенной для Соколиного войска части лагеря. — Ты плохой друг, Му Цзинь, — чуть запыхавшись, высказался Нуэр. — Мы же братья, а ты нас не позвал. В чем дело? Решил без нас спасать тегина? — Точно. Не доверяешь нам, что ли? — добавил Су Ишэ, ткнув его для верности кулаком в грудь. Му Цзинь окинул внимательным взглядом одного, другого. В глазах друзей светилась непоколебимая решимость. Да, они все были братьями. — Хоу! — стукнул себя в грудь Му Цзинь, признавая их решение и одновременно давая клятву. Нуэр и Су Ишэ не колеблясь повторили жест, а потом последовали за ним. Несколько мгновений спустя два десятка всадников во весь опор мчались сквозь ночь обратно в Динсян.