Следуя сердцу

Все обернулось так, как предсказала Чангэ. Вскоре после того, как Соколиное войско успешно увезло хана, люди Сюй Фэна доложили о новом приказе катунь. За похищение и убийство Великого Хана тегин Соколиного войска должен быть казнен в полдень через три дня в присутствии предводителей степных войск, которым надлежало незамедлительно явиться в Динсян. К нетерпению, которое Чангэ старательно подавляла в прошедшие дни, добавилось растущее ощущение тревоги. Потому что тщательно разработанный план, который они много раз обсудили во всех подробностях, стараясь учесть все непредвиденные ситуации, имел одно слабое место. В охраняемой сотнями вооруженных стражников крепости они должны были полагаться на эффект неожиданности и быстроту действий. Однако, Сун был закован в цепи и, следовательно, не мог ни быстро передвигаться, ни толком защищаться. Хотя Сюй Фэн был убежден, что ему хватит сноровки разрубить цепи мечом, на это тоже требовалось время. И Чангэ, и ее друзья осознавали, насколько они рискуют. Но это никак не отразилось на их решимости сделать все возможное, чтобы спасти Суна. В день казни Ло Шиба еще до рассвета ушла по крышам в Динсян. Ее задачей было открыть отдаленные и почти не охраняемые северные ворота для Сыту Ланлана и людей Сюй Фэна, чтобы найти и вывести за пределы крепости содержащихся в заложниках вдовствующую императрицу династии Суй, ее внука и брата Мими, прежде чем поспешить на помощь Чангэ и Сюй Фэну, которые займутся освобождением Суна. Мими сумела передать еще одно сообщение, в котором говорилось, что, как только Суна уведут из тюрьмы на главную площадь крепости, и стража переместится туда, она откроет служебные ворота, через которые из города доставлялись продукты. Эти ворота располагались ближе всего к площади, Чангэ и Сюй Фэн должны были успеть добраться туда до начала казни. И так, переодетые крестьянами, с небольшой повозкой, для виду заставленной корзинами с овощами, Чангэ и Сюй Фэн стояли у служебных ворот, остававшихся закрытыми, хотя полдень уже должен был наступить. Чангэ нервно покусывала губы, прикидывая, сколько времени у них еще осталось, и успеет ли учитель добраться до площади прежде чем катунь убьет Суна, если ворота так и не откроются. Сюй Фэна, очевидно, заботили те же мысли. Откашлявшись, он заговорил: — Сколько еще ждать? Что будем делать, если?.. Глухой звук снимаемого засова прервал его вопрос. Однако вместо Мими Гули в медленно отворяющихся воротах стоял криво ухмыляющийся шад. Сюй Фэн схватился за спрятанный в повозке меч. Чангэ подавила свой порыв сделать то же, напряженно глядя на Шээра. В его ухмылке не было самодовольства, скорее, некоторая неуверенность. — Суна уже увели на площадь, — смерив Сюй Фэна неприязненным взглядом, сказал Шээр, обращаясь к Чангэ. — Тебе стоит поспешить. — Можно ли ему верить? — тихо спросил Сюй Фэн. Недостаточно тихо для шада. Ухмылка исчезла с его лица. — У вас есть другой выход? — ровно произнес он. — Ли Чангэ. Я стою перед тобой. Мне нужно учить тебя, что делать? — Почему? — коротко спросила Чангэ. — Не хочу, чтобы его убили у меня на глазах. В искренности его тона сомневаться было невозможно. Не оборачиваясь, Чангэ сказала Сюй Фэну: — Сюй Фэн, отправь сообщение учителю. Наш план только что лишился слабого места. Встретимся снаружи. А ты иди к Шибе. — Да, — ответил Сюй Фэн, не тратя времени на вопросы. Шээр проводил взглядом его удаляющуюся фигуру, потом спросил Чангэ: — У тебя есть подходящее оружие, или одолжить? … Весенний день радовал теплом солнечного света. Легкие белые облака неспешно плыли по голубому небу. Было по-настоящему жаль покидать этот мир в такой день. Но, глядя на усиленную охрану, окружавшую площадь двойным кольцом, Сун понимал, что шансов на спасение не осталось. Он не смотрел на собравшихся зрителей, знал и без того, что увидит в глазах предводителей мелких кланов рода Ашилэ: ненависть к убийце Великого Хана, страх перед катунь, вынуждавшей их воевать. Сун поднял взгляд на Ичэнь, величественно восседающую на троне, специально установленном на ступенях главного дворца Динсяна, чтобы ей удобнее было наблюдать, как слетит с плеч его голова. — Прежде чем умрешь, можешь высказать последнее желание, — милостиво предложила катунь. — Отвезите мое тело обратно в степи, — попросил Сун. — Хочу своими глазами видеть, как там воцарится мир. — Хорошо. Я позволю тебе стать неприкаянным духом в степи, — снисходительно пообещала она и тут же отдала приказ стоящему рядом Лей Мэну: — Приступайте к казни! Повинуясь команде Лей Мэна, стражники, державшие Суна в перекрестье клинков, толкнули его к месту казни, заставили опуститься на колени и закрепили на его оковах дополнительные цепи, свисающие со стоящих по бокам столбов. Даже если захотел бы, он не мог двинуться с места. Тем не менее, вокруг него встали шесть стражников с обнаженными мечами, — должно быть, катунь все еще опасалась, что ему придут на помощь. Ее опасения оказались небезосновательными. Стоило воину, исполнявшему роль палача, примериваясь, надавить лезвием меча на затылок, заставляя Суна опустить голову, как с противоположной стороны площади раздался звонкий голос Чангэ: — Останови казнь! Голубая лента в волосах и белое платье, из-за быстрых решительных шагов струящееся позади нее, — Чангэ была похожа на облако, решил мгновенно очарованный Сун. Очень воинственно настроенное облако, поскольку левая рука ее тяжело лежала на плече Шээра, в то время как кинжал в правой руке был тесно прижат к его шее. Бесстрашно миновав пропустивших и снова сомкнувших строй позади нее стражников, Чангэ подвела шада ближе к лестнице и остановилась в нескольких шагах от Суна. — Чангэ. Ты не должна была приходить сюда! — взволнованно воскликнул Сун. Хотя, шад явно был на их стороне. Иначе ему ничего не стоило чуть отклониться назад и, перехватив руку с кинжалом, без усилий прижать его к горлу самой Чангэ. Против катунь это был замечательный ход — какая мать останется равнодушной при видимой угрозе жизни сына? — Отпусти моего мужчину, — обласкав Суна коротким нежным взглядом, жестко потребовала Чангэ у катунь. — Освободи Ашилэ Суна. В противном случае этот день станет днем смерти твоего сына. — Даже если я отпущу его, неужели ты думаешь, что сможешь выйти отсюда живой? — голос катунь едва заметно дрожал, неясно, от ярости или страха за Шээра. Раздался свист летящей стрелы. Быстро оглянувшись через плечо, Сун увидел, как она вонзилась прямо у ног Лей Мэна. Собравшиеся предводители кланов в панике завертели головами, ища глазами стрелка. Лей Мэн скомандовал: «Защитить принцессу!». Но стрелок был невидим, должно быть, прятался за скатом одной из крыш. — Кто сказал, что я пришла одна? — невозмутимо парировала Чангэ. — Не совершай необдуманных поступков. Иначе, кто знает, чью жизнь отнимет следующая стрела. — Словно в подтверждение ее слов, еще одна стрела вонзилась в изголовье трона в нескольких цунях от головы катунь. — Даже если я умру, мои люди не оставят твоего сына в живых. Жизнь за жизнь. Она чуть сильнее нажала на кинжал, заставив выступить алую каплю крови. Шээр поднял подбородок, стараясь уйти от касания острого лезвия, и успокаивающе пробормотал, глядя на мать: «Все в порядке». — Отпусти Шээра, — не выдержала катунь. — Я освобожу Ашилэ Суна. — Боюсь, последнее слово здесь за мной. Не забывай, что твой сын в моих руках. Освободи Ашилэ Суна! Суну показалось, что Чангэ теряет терпение, таким пронзительным стал ее голос. До сих пор она блефовала. Но что будет, если катунь продолжит тянуть время? — Освободи Ашилэ Суна! — еще яростнее выкрикнула Чангэ, делая движение, будто собиралась полоснуть кинжалом по горлу Шээра. И катунь сдалась. — Освободите его, — нервно приказала она. Казалось, оковы слетели мгновенно, так быстро расправились со всеми запорами и креплениями два стражника. Сун поднялся на ноги, качнулся с пятки на носок, повел плечами, покрутил руками, восстанавливая кровообращение. Едва заметно кивнул на вопросительный взгляд Чангэ. Она выдохнула с облегчением. — Теперь отпусти Шээра! — с ноткой нетерпения в голосе воскликнула катунь. Чангэ опустила кинжал, и Шээр медленно двинулся навстречу Суну. «Спасибо», — тихо поблагодарил Сун, когда они встретились на полпути. Мгновением позже он выбил меч из руки ближайшего стражника, подхватил у самой земли, полоснул вставшего на пути и, перейдя на бег, крикнул Чангэ: «Уходим!». Позади раздался крик катунь: «Убейте их!». Стражники бросились за ними, но их остановили летящие из-за крыш стрелы друзей Чангэ. С теми немногими, что оказались впереди, Сун безжалостно расправлялся мечом.