В объятьях Зверя

Зверя приводят в мою комнату закованным в кандалы, ключ от которых отдают мне из рук в руки, глядя на меня с таким выражением, словно бы я могу использовать его только на свой страх и риск. Парня сопровождают четверо крепких мужчин, но даже будучи почти обездвиженным, он умудряется потрепать парочку из них, судя по тому, что я замечаю у одного свежий кровоподтек на скуле, а у второго — кровоточащую рану на носу. Тяжелая дверь с хлопком закрывается, и я слышу звук поворачивающегося в замочной скважине ключа. Всего несколько минут назад ко мне в спальню принесли ужин, а ванная у меня своя, поэтому я уверена, что до утра нас не выпустят и даже не потревожат. Покои отца располагаются этажом ниже и вряд ли кто-то забредет в этот коридор, в котором единственное жилое помещение занимаю я. Раньше по соседству жила Таня, но теперь и она переехала вниз. — Можешь оставить, если хочешь, — произносит Зверь, остановившись посреди комнаты, когда замечает, как я окидываю взглядом его оковы. Я сжимаю ключ в кулаке. — Наверняка ты мечтала увидеть меня таким с тех пор, как началась эта чертова гонка. — С кляпом во рту было бы идеально, — фыркаю, направляясь к нему. Парень неотрывно наблюдает за мной, из-за чего чувствую легкое смущение и опускаю взгляд на его руки. — Но я тебя не боюсь… и никогда не боялась. Едва я успеваю освободить его, как Зверь заключает меня в объятия, уткнувшись носом в волосы. Некоторое время он крепко сжимает меня обеими руками, а затем отстраняется, чтобы обхватить за голову и заглянуть в глаза. — Плевать, что со мной будет, но я готов на всё, чтобы вытащить тебя отсюда, — рычит, но я отрицательно качаю головой. Знаю, что он согласен на многое и сделает всё, что от него зависит, но правда такова… этого недостаточно. Ему не справиться с отцом, а мне не нужны глупые жертвы. — Я ведь сказала, что мне это не нужно, — произношу твердо и жестко, глядя ему в глаза. В них плещутся боль и бессилие, каких я никогда раньше не видела. — Единственное, что ты можешь сделать сейчас — быть послушным… Это ведь ты мне обещал, вот и исполни. Тем более, что я вот-вот стану твоей женой, как ты того и желал. — Я не хотел, чтобы это случилось… так, — морщится Зверь, словно бы одно только упоминание об этой свадьбе приносит ему боль. Из его груди вырывается тяжелый вздох. — Твое решение выйти за меня должно было быть добровольным и продиктованным любовью, а не желанием отца, необходимостью, стремлением… вытащить меня из задницы, в которую себя загнал… Странно… но как бы я не противилась этому браку, сейчас не чувствую к нему отвращения. Он кажется наименьшим из испытаний, что посланы мне судьбой. Наоборот, я благодарна ей, что мне предстоит выйти замуж именно за него. В той ситуации, в которой оказалась, Зверь видится мне единственным союзником, тем, кому я хоть немного могу доверять, и хочу видеть рядом, если всё пойдет по худшему из сценариев… — А что, если именно сердце приказало мне тебя спасти? — шепчу, опустив взгляд, чтобы не видеть его глаз в этот момент. Слишком уж тяжело мне дается это признание. — Оно не выдержит, если я позволю тебе умереть, а значит… наша свадьба — мое самое искреннее желание. — В таком случае, я сделаю всё, чтобы этот порыв не был напрасным, — отзывается он, мягко приподнимая мою голову за подбородок. Его взгляд опускается на губы, но я отстраняю парня мягким движением руки. Мне нужно сохранять трезвость ума. — Тебе нужно поесть, — говорю не терпящим возражений тоном, кивнув на журнальный столик, заставленный едой. На этот раз почти уверена, что в ней нет яда, ведь вряд ли бы отец решил избавиться от родной дочери… раньше, чем она исполнит предназначение. — Это поможет быстрее восстановиться. — Составишь компанию? — произносит Зверь, и в его голосе звучит едва уловимый нажим. Я киваю, и он усаживается прямиком на пол, в то время как я занимаю кресло. Некоторое время мы едим в тишине, которую нарушает только звон посуды и столовых приборов. Я беру себе двойную порцию мяса по-французски и печеный картофель, решив, что нет смысла морить себя голодом, ведь мне нужны силы. Зверю достаются ребрышки в глазури, греческий салат, остатки картошки и весь десерт в виде яблочного пирога, который в себя впихнуть уже не могу. Еда и без того кажется какой-то безвкусной и не приносит мне никакого удовольствия, ведь все мысли заняты моим призрачным будущим. — Ты знал о них? — нарушаю молчание, когда понимаю, что наелась. Отодвигаю тарелку и беру салфетку, чтобы вытереть руки. — Об отце и Тане? Зверь поднимает на меня взгляд, отвлекаясь от очередного ребра, и медленно качает головой. Но в его глазах читается задумчивость. — А о том, что это она сдает меня ему? — продолжаю расспросы, и он медлит с ответом. Я тяжело вздыхаю. — Знал, выходит… — Скорее догадывался, как и о том, что у нее к нему… чувства, — от говорит это с долей раздражения, откладывая в сторону обглоданное ребро и переключаясь на картошку. Хоть у кого-то из нас остался аппетит. — Но я не думал, что это перерастет во что-то серьезное, как и… не хотел думать, что она сдает тебя и ему. Мне она говорила, что хочет позаботиться о тебе и поэтому делится информацией. Но это было нечасто, буквально пару раз, в последнее время ты и так постоянно была под наблюдением. — Она не делилась, она направляла… Заранее знала, куда я пойду, ведь сама подводила меня к нужной точке, — ворчу, комкая салфетку между пальцами. Мне все еще тяжело смириться с мыслью, что Таня меня предала. — Выходит, все вокруг знали, где я буду, но делали вид, что у меня есть право решать, тем самым оставляя главной дурой! — Я просто хотел дать тебе свободу, малышка, — шепчет парень, пододвигаясь ко мне ближе. Его глаза смотрят на меня снизу вверх, и от этого взгляда вновь сжимается сердце. — Я и сейчас хочу. Больше всего на свете… Он протягивает руку, чтобы коснуться моей щеки, но я дергаюсь назад, ведь боюсь, что как только почувствую тепло его тела, не выдержу и расплачусь. — Нам обоим следует принять душ и отдохнуть, — заявляю, вставая с кресла и направляясь к шкафу. Зверь не пытается остановить меня, словно бы вся эта ситуация на самом деле сделала его покорным. — Иди первым, заодно воспользуешься аптечкой, чтобы обработать ссадины. Я пока поищу для тебя какие-нибудь вещи. Наверняка ты оставлял что-нибудь у меня, когда мы… Я прикусываю нижнюю губу, и парень кивает, не дожидаясь завершения фразы, произносить которое мне по-прежнему неловко. Он скрывается за дверью ванной, а я шумно и тяжело вздыхаю. Еще пару дней назад он вроде как был моим главным врагом, а сегодня судьба распорядилась так, что если его не будет рядом, то я точно сломаюсь — расколюсь на тысячу частей и уже не смогу себя собрать, ведь чем дольше нахожусь в этом доме, тем сильнее накатывает отчаяние. Он — единственное приятное, что связывает меня с этой частью прошлого, и я цепляюсь за эти воспоминания, словно за спасательный круг. В шкафу обнаруживается парочка заботливо сложенных горничной штанов, футболка и рубашка, которые уже наверняка будут парню не по размеру, учитывая, как сильно он прибавил в плечах. Поэтому, когда он выходит из душа в одном полотенце, я молча протягиваю ему брюки, беру чистое белье и ночную сорочку, чтобы самой направиться в ванную комнату. Горячая вода приятно расслабляет, и я опускаюсь на дно душевой кабинки, теряя счет времени, которое провожу, борясь с собственными тревожными мыслями. О Звере, о свадьбе, об отце, который на этом не остановится. Наш брак — это только отсрочка, короткая передышка до того момента, пока начнется настоящий кошмар. Нам осталось жить лишь до тех пор, пока отец не получит своего идеального ребенка, а может, и гораздо меньше, если Таня благополучно родит сына и потребность в запасном наследнике отпадет. На каком она месяце? Седьмом, восьмом… явно недолго осталось, и мое счастье, если роды случатся быстрее, чем мое тело превратят в сосуд, а Зверя убьют, ведь в нем больше не будет необходимости… Единственный шанс на спасение — найти выход до того, как начнутся роды Тани и наступит моя беременность, но этого времени катастрофически мало… Когда выхожу из душа, Зверь уже дремлет, расположившись на кровати в одном полотенце, и я решаю не будить его для вопросов, списав всё на то, что штаны не подошли. Выключаю верхний свет и подхожу к кровати, чтобы устроиться с краю, но парень тут же обнимает меня, прижимая к своей груди и накрывая нас обоих одеялом. Сперва хочу воспротивиться, но затем просто прикрываю глаза, расслабляясь в его крепких надежных объятьях. На глаза наворачиваются слезы, но я их тут же смахиваю, вжимаясь в него как можно крепче, пытаясь раствориться в его близости, избавившись от этого кошмара, который тут же настигает меня во сне, как только закрываю глаза. Я вздрагиваю, и Зверь рефлекторно обнимает меня еще сильнее, словно бы пытаясь спрятать и защитить. Он утыкается носом мне в волосы, шепча ласковые успокаивающие слова, которые то и дело переносят меня в прошлое со Стасом… — Я здесь. Я рядом, малышка… — Я прикрываю глаза, чувствуя, как сердцебиение понемногу приходит в норму. Так странно… еще недавно эти фразы звучали для меня как угроза, а теперь становится легче, когда их слышу. — Я никому не позволю причинить тебе боль… Никому… Тревога отходит на второй план, а тепло тела расслабляет. Вместе с тем его близость, дыхание на коже, низкий хриплый голос окутывают меня, распаляя знакомый жар, в попытке справиться с которым пошевеливаюсь в сильных руках, меняя позу. Дыхание парня учащается, что отражает реакцию на мои движения. Пальцы комкают шелковую ткань на талии, медленно скользнув вниз, стискивая бедро. Я не спешу останавливать его, чувствуя усиливающееся напряжение в самом низу живота, из-за чего инстинктивно сжимаю бедра, пытаясь избавиться от этого, но оно лишь становится сильнее. Зверь чуть отодвигает мои волосы, обнажая шею, чтобы оставить на коже легкий поцелуй, на который тело отзывается новой волной дрожи и неровным вздохом, срывающимся с губ, когда я подаюсь назад, вжимаясь ягодицами в его бедра. Тело парня мгновенно реагирует на эту близость, что я ощущаю даже через ткань полотенца и своей тонкой ночной рубашки. Хватка на моих бедрах становится крепче, а поцелуи — увереннее. Он осыпает ими шею, плечи, спину, делая это так бережно, осторожно, ласково, что вожделение внутри меня смешивается с щемящей нежностью, которую испытывала только к Стасу. Не выдержав, поворачиваю голову, встречая взгляд парня в полумраке комнаты. Он смотрит на меня так, словно бы ждет разрешения, согласия, хотя желание уже разрывает его изнутри. Но вместо слов я прижимаюсь к его губам, которые тут же овладевают моими в жарком, но неторопливом поцелуе. Переворачиваюсь на спину, и Стас оказывается сверху, нависая надо мной на согнутых локтях, словно не желая придавить весом своего тела. Он целует медленно, осторожно, мучительно нежно, проверяя реакцию, боясь спугнуть излишней настойчивостью. Я прикрываю глаза и сама углубляю поцелуй, запустив пальцы ему в волосы, притягивая к себе, чтобы провести языком по верхней губе и тут же зацеловать, не позволяя нам обоим сделать и вдоха перед тем, как накроет волна страсти. Вторая рука опускается парню на спину, и я чувствую, как сильно напрягаются его мышцы, когда неспешно провожу языком вдоль его языка, пробуя, изучая, задерживая касание, оттягивая момент, когда поцелуй из невинного станет совсем интимным. Открываю глаза, чтобы встретить его потемневший взгляд, а затем вновь зажмуриваюсь, окунаясь в омут с головой. Мои прикосновения дразнящие и трепетные — я то оплетаю его язык своим, то едва касаюсь, превращая это игру, в сладостную пытку, которая только усиливает внутренний голод. Слегка отстраняюсь, чтобы сделать короткий вдох, и вновь припадаю к его губам, целуя уже настойчивее, жарче, глубже, до умопомрачения, до легкого головокружения, из-за которого цепляюсь за парня обеими руками, боясь рухнуть в эту пропасть без него. Пропускаю между пальцами его темные волосы и чуть сжимаю, надавливая Стасу на затылок, чтобы прижать к себе так близко, что становится невыносимо трудно дышать, но я все равно продолжаю целовать его, пока не иссякает кислород в легких, из-за чего мне приходится отстраниться, хватая ртом воздух и мелко дрожа. Наши глаза вновь встречаются, и его взгляд кажется мне обжигающим даже в полумраке. Он медленно проходится по моему лицу, словно бы парень желает запомнить малейшую деталь, каждую черту, а затем останавливается на губах, которые слегка покалывает от желания вновь ощутить вкус его поцелуя. Но вместо этого Стас целует меня в висок — легко, мягко, постепенно опускаясь ниже, касаясь скул, щек, подбородка, пока не прижимается к шее. Я запрокидываю голову, подставляясь его горячим губам, которые зацеловывают каждый сантиметр моей кожи. Растворяюсь в этой нежности, выгибаясь всем телом, которое плавится в умелых руках. Его пальцы приспускают бретельку ночной рубашки с плеча, и я задерживаю дыхание, ощутив мягкость губ чуть пониже ключицы. Когда его дыхание обжигает над грудью, инстинктивно выгибаюсь в спине и обхватываю бедра парня ногами, скользнув ладонями по ребрам. Он слегка отстраняется, чтобы в очередной раз посмотреть мне в глаза, словно бы проверяя реакцию, но затем молча приникает ртом к нежной коже, сперва целуя, а затем лаская языком, вырисовывая на ней невидимые узоры. Щеки вспыхивают, когда он достигает соска, обводя его кончиком языка и отстраняясь, чтобы подуть, а затем обхватывает губами, создавая удивительный контраст между жаром и холодом. То же самое проделывает со вторым, и я уже едва сдерживаю себя, до боли кусая губы, чтобы не застонать, но реакции тела и напрочь сбитое дыхание выдают то невыносимое желание, которое дурманит мозг, лишая меня контроля. В ласках Стаса все сильнее чувствуется напор, который проявляется в том, как его пальцы сжимают мою талию, как легкие укусы чередуются с жаркими касаниями губ, а бедра вжимаются между ног, давая в полной мере ощутить его возбуждение. Но он сдерживается, продолжая целовать меня — иступлено и жадно, чем сводит с ума. — Если ждешь моего согласия, то я даю его тебе, — шепчу, обхватив его руками за голову, чтобы остановить и заставить посмотреть на меня. Знаю, что сейчас не время и не место, но я невыносимо этого хочу — хоть на одну ночь забыться, утонув в его близости. — Уверена? — спрашивает он с долей сомнения, вновь нависая надо мной. Его лоб прижимается к моему, а глаза смотрят в глаза. — Малышка, я… не заслужил этого… Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо, но на большее не рассчитываю. — Тогда не заставляй меня умолять тебя, — отзываюсь, потершись щекой о его колючую щеку, а затем поворачивая голову, чтобы поцеловать уголок губ. Даже на эту невинную ласку его тело реагирует усиливающимся напряжением в мышцах. — Никогда… — выдыхает Стас мне в губы, прежде чем вновь вовлекает в поцелуй. На этот раз он берет на себя инициативу, каждым касанием показывая то, насколько сильно изголодался по мне, но не спеша переходить тонкую грань между страстью и неконтролируемой животной похотью. Он меняет позу, перенося вес тела на левую сторону, опустив правую руку вниз, чтобы избавить меня от белья и убрать полотенце. Когда вновь опирается на локти, я ощущаю твердый член между ног, и низ живота сводит от предвкушения. Но прежде перерываю поцелуй и окидываю парня долгим изучающим взглядом. Его тело выглядит как произведение искусства, даже будучи покрытым шрамами, свежими ссадинами и многочисленными татуировками. Рельефные мышцы, стальной пресс, к которому так и хочется прикоснуться, и я не сдерживаю порыв, скользнув по нему пальцами, что провоцирует вполне предсказуемую реакцию в виде усиливающегося давления у меня между ног. Промедление дается ему тяжело, но он сдерживается, ожидая, пока вдоволь наиграюсь с его телом. Мне хочется немного подразнить его, и я припадаю ртом под ключицей, сжимая зубами и посасывая, а затем зализывая, после чего прокладываю дорожку из поцелуев ниже. Опускаю руку, касаясь напряженного члена, который поглаживаю кончиками пальцев. До моих ушей доносится негромкое рычание, выдающее нетерпение Стаса, что вызывает ухмылку. Но затем я развожу ноги шире, показывая, что готова принять его в себя. Он тут же подается бедрами вперед, проникая плавным размеренным движением, словно бы по-прежнему боится причинить мне боль. Едва ощутив его внутри, я уже не могу сдержать стон, ухватившись за плечи парня обеими руками, впиваясь пальцами в кожу. Взгляд вновь встречается с моим, и Стас замирает, чтобы дать мне привыкнуть и прочувствовать его. Когда вновь начинает двигаться, проникновения остаются медленными, и в то же время глубокими, он входит до самого основания, а затем подается назад, чтобы неспешно заполнить вновь. Удовольствие нарастает понемногу, усиливаясь с каждым новым толчком, но распространяется по всему телу, которое всё сильнее стремится к нему. Мои пальцы проходятся вдоль его позвоночника, а сбитое рваное дыхание обжигает шею, и я тут же оставляю на ней жаркий поцелуй, в ответ на который он сбивается с ритма, толкнувшись чуть резче и жестче, чем срывает с моих губ тихий всхлип. Я чувствую, как внутри растет жажда большего, и выгибаюсь навстречу, двигаясь в такт его проникновениям, стараясь принять член еще глубже, хоть это уже физически невозможно. Но я так сильно стремлюсь к его близости, что слегка сжимаю бедра парня ногами, вынуждая подольше задержаться внутри, пока продолжаю осыпать поцелуями кожу везде, где могу дотянуться. С каждым разом столь размеренный ритм дается Зверю всё более непросто. От усилий на его коже выступает испарина, а мышцы напрягаются так сильно, что в теле ощущается дрожь, которая передается и мне с каждым новым толчком. — Стас… — очередной стон вырывается вместе с его именем, из-за чего он на секунду замирает и ловит мой взгляд, обхватив рукой за подбородок, чтобы удержать контакт. Я закусываю нижнюю губу, тяжело и прерывисто дыша от нахлынувшей страсти. — Повтори, — требует Зверь, теряя остатки сдержанности. Его язык проходится по моей нижней губе, а руки обхватывают запястья, поднимая мне над головой. Движение порывистое, не поддающееся контролю, ведь желание обладать мною — часть его природы. Зеленые глаза смотрят на меня в упор, и от плещущегося в их глубине пламени мне кажется, что вот-вот сгорю. Он удерживает мои руки в одной руке, в то время как вторая впивается в бедра, грубо притягивая к разгоряченному телу. — Стас… — выдыхаю, когда вновь толкается внутрь — на этот раз еще яростнее и быстрее. Из головы вылетают все мысли, кроме его имени: — Стас… — Черт, малышка, это самый охрененный звук на свете… — шепчет мне парень, опаляя дыханием ухо. Его низкий рычащий голос только ускоряет мое падение в пропасть. — Слышать, как ты стонешь мое имя, это то, ради чего я вообще живу… В следующий момент он неожиданно меняет позу, переворачиваясь на спину и усаживая меня на себя сверху, позволяя самой задавать ритм и глубину проникновений, словно бы признавая мою власть и превосходство над ним. Я чувствую, как ночная рубашка окончательно сползает вниз, собираясь складками на талии, но не обращаю никакого внимания на собственную наготу, в то время как взгляд парня становится еще более голодным и темным, проходясь по груди с торчащими сосками. В нем читается восхищение, любование, словно бы он смотрит как минимум на божество, упиваясь одной только мыслью, что ему посчастливилось прикасаться ко мне. Это зажигает лишь сильнее, а щеки заливает краска, выдавая возбуждение и легкое смущение. Хотя я все еще сгораю от нетерпения, действую неспеша. Провожу пальцами по его торсу, легко и бережно касаясь новых ран и шрамов, которые затем целую, желая успокоить и забрать его боль. Когда достигаю татуировки у него на груди, мы пересекаемся взглядами, и Стас протягивает ко мне руку, чтобы притянуть к себе для поцелуя, но я с дразнящей ухмылкой отстраняюсь. Вновь выпрямившись, упираюсь ладонями в его плечи, находя в них опору, чтобы начать двигаться. Сперва неторопливо, осторожно, наслаждаясь тем, как остро чувствую его в таком положении. По телу проходится волна жара, и я прикрываю себе рот рукой, прикусив палец, желая заглушить всхлип. Стас недолго остается в роли наблюдателя, одна рука парня ложится мне на бедра, сжимая и подталкивая в нужном направлении, а вторая накрывает грудь, лаская сосок, который кажется таким чувствительным, что даже легкого касания достаточно, чтобы я застонала и стала умолять его о большем. Я нуждаюсь в этом так отчаянно, что прижимаю свою ладонь ко второй груди и грубо стискиваю пальцами, реагируя стонами на собственные прикосновения. Постепенно вхожу во вкус, наращивая темп и интенсивность, насаживаясь глубже и резче. Тишину комнаты разрывают мои неровные влажные вдохи, срывающиеся с губ каждый раз, когда полностью ощущаю его внутри себя, погружая до самого основания и сжимая мышцами влагалища, делая проникновения еще плотнее. — Блять, детка, мне срывает крышу от тебя, — выдыхает Зверь, усаживаясь на постели и рывком притягивая меня ближе к себе. Его жаркое дыхание проходится по моим приоткрытым губам, но он не спешит сокращать то ничтожное расстояние, что остается между нами, и я разочарованно вздыхаю, изнывая от желания ощутить его вкус. — Не представляю, как сдерживать себя, когда ты настолько горячая, настолько шикарная, настолько… моя… Последнее слово выдыхает мне прямо в губы, распаляя бушующий внутри пожар, который подталкивает меня ускорить темп, двигая бедрами порывисто и равно, что заставляет мышцы гореть от напряжения, но я не обращаю на это внимания, ведь все мои мысли в этот момент принадлежат только ему… Мысли, чувства и даже душа, которая словно бы вот-вот покинет тело, так отчаянно стремясь к нему… Тянусь за поцелуем, но будто бы в отместку за мою прошлую шалость Зверь вновь отстраняется, дразня меня невозможностью получить эту близость. Его губы трогает ухмылка, и он крепче обхватывает меня за бедра, удержав от очередного рывка. Когда я останавливаюсь, все тело дрожит в предвкушении разрядки… — Скажи, что ты моя, — просит меня он, уткнувшись своим лбом в мой. Я закусываю нижнюю губу, млея под его горящим взглядом. — Это всё, чего я хочу, Рина, ведь я всегда буду только твоим… Всегда… Кажется, что я готова пообещать ему, что угодно, ведь собственное возбуждение дурманит мозг, но всё равно медлю, сжимая пальцами его плечи и глядя в глаза, в которых неизбежно тону. Ответ приходит сам по себе, ведь как бы не пыталась от этого сбежать, истинна неизменна… — Твоя… — отзываюсь, обнимая его за шею и прижимая к себе, чтобы накрыть губами губы прежде, чем он вновь успеет отстраниться. Но парень с готовностью отвечает на поцелуй, проявляя одновременно бесконечный голод и невероятную трепетность. Он обхватывает пальцами подбородок, притягивая властно и настойчиво, в то время как вторая рука мягко соскальзывает вдоль позвоночника, опускаясь к ягодицам, которые он оглаживает, а затем сжимает, ловя мой приглушенный стон. Его рот полностью завладевает моим, забирая дыхание, которое мы теперь делим на двоих. На этот раз мы начинаем двигаться одновременно, делая это в унисон, не спеша, получая удовольствие от самого слияния, от этой близости, от возможности быть вместе… Стас обхватывает мою руку своей, переплетая пальцы, и в моменте я как никогда отчетливо ощущаю нас одним целым — единым организмом, испытывающим одинаковые чувства и разделяющим одно желание — подарить друг другу забвение, забрать все тревоги и страхи хотя бы на одну ночь, оставив лишь наслаждение… Оно накатывает постепенно, но кажется таким мощным, что я почти перестаю дышать, сосредоточившись на пульсации внизу живота. Словно бы угадывая это ощущение, Стас опускает руку мне между ног, к самой чувствительной точке, от прикосновения которой все тело мгновенно вспыхивает. — Потерпишь еще чуть-чуть? — раздается шепот возле моего уха, и я без подсказок понимаю, что он хочет кончить одновременно со мной. Как в кино, как в глупых книжках, но сегодня я желаю этого так же сильно, как и он, поэтому киваю, закусывая губу в надежде, что боль поможет отвлечься. — Моя малышка… Он улыбается и ускоряет темп, прижимаясь губами за ухом. Целует, ласкает, посасывает мочку, одновременно продолжая стимулировать пальцами клитор, что ничуть не способствует моим попыткам оттянуть момент, когда достигну пика. Я всхлипываю и выгибаюсь в его руках, сжимая плечи так сильно, что самой становится больно, но парень этого будто бы и не ощущает… — Не могу… — слова теряются в коротком смазанном поцелуе, которыми он прижимается к моим губам, тут же отстраняясь. Всё его тело пробивает дрожь, что указывает на приближение разрядки, и я ускоряю ее, поймав взгляд и выдохнув: — Стас… Удовольствие обрушивается на меня мощной неконтролируемой волной, охватывая всё тело до самых кончиков пальцев, но прежде, чем сознание окутывает туман, я слышу, как парень со стоном произносит мое имя, кончая почти одновременно со мной. Едва успеваю перевести дыхание, как Зверь обхватывает мою голову руками, покрывая лицо поцелуями — быстрыми, легкими, но такими чувственными, что от ощущений вновь испытываю головокружение, теряясь в его всепоглощающей нежности… — Я люблю тебя, Рина, — шепчет он между поцелуями, прижимая к себе еще крепче. Каждое прикосновение отдается трепетом в груди. — Бесконечно. Безумно… Безвозвратно… Когда он чуть отстраняется, словно бы желая оценить результат, ловлю в его глазах вопрос, который то ли не спешит, то ли опасается озвучивать. Но я задаю его себе сама, думая о юноше из моих воспоминаний… и о парне, оказавшемся передо мной сейчас. Где-то между ними пропасть из боли, разочарований, отчаяния, пролитых слез, ошибок, недосказанности, непониманий… Но… я решаю сказать то, что чувствую в моменте и что кажется мне действительно важным… — Как и я люблю тебя… Полностью, — добавляю, помедлив, подчеркивая, что по-своему ценю каждую из граней его личности. Романтичный Стас и жестокий Зверь составляют собой цельного человека. С достоинствами и недостатками, с хорошими качествами и плохими… — Но лишь при условии, что ты усмиришь свою тьму… — Ради тебя — что угодно, — обещает он, бережно убирая мне за ухо прядь волос, упавшую на глаза. Когда прижимает меня к своей груди, я чувствую, как отчаянно колотится его сердце. — Чем дольше ты рядом, тем легче контролировать монстра. Обещаю, он не доставит проблем… Только удовольствие. Он ухмыляется, и я тянусь к нему, чтобы коснуться поцелуем колючего подбородка. Где-то в глубине души я всегда любила и Зверя тоже. Его страсть, его горячность, его преданность, его стремление защитить меня любой ценой, пусть это и проявлялось по-своему, а порой и причиняло мне боль, но сейчас я понимаю, что прощаю… — Тебе нужно отдохнуть, — приказной тон парня врывается в мою голову, и он берет полотенце, чтобы стереть с моего бедра следы спермы. Бросает его на пол и притягивает меня ближе, целуя в висок… — День предстоит сложный, малышка… — Только душ приму, — говорю, нехотя отстраняясь от него. Зверь выпускает меня из объятий, но при этом не сводит нахальный взгляд, из-за чего чувствую легкое смущение. — Отвернись! — Стесняешься меня? Серьезно? — он усмехается, приподнимаясь на постели на локтях и демонстративно окидывая взглядом моё голое тело. Сам при этом не спешит прикрываться, оставляя мне на обозрение обнаженный торс и… не только его. Зеленые глаза дьявольски блестят. — После того, как мы занялись любовью, и ты заставила меня кончить, простонав мое имя? — Замолчи, — бросаю беззлобно, отворачиваясь от него. Но я по-прежнему чувствую на себе его изучающий взгляд, и это вдруг вызывает улыбку. — Сколько не зови тебя Стасом, всё равно останешься Зверем! В спину раздается его негромкий смех, и я закатываю глаза, скрываясь за дверью ванной. Когда возвращаюсь, парень всё еще ждет меня, раскинувшись на постели. Он приглашающим жестом откидывает край одеяла, под который я, долго не раздумывая, забираюсь. Зверь выключает ночник и поворачивается на бок, чтобы крепко обнять меня, закинув руку на грудь. — Спокойной ночи, малышка, — шепчет, уткнувшись носом мне в шею. На самом деле за окнами уже загорается рассвет, но у меня нет желания говорить ему об этом, особенно когда усталость накатывает с такой силой, что начинает сразу клонить в сон. — Я больше жизни тебя люблю…