Яблоко смерти

      Ноябрь начался также стремительно, как закончился сентябрь и минул, проскочив между всеми мимоходом, октябрь. Листья на деревьях, до этой поры отчаянно пытавшиеся хоть как-то напоминать об отголосках тёплых дней, окончательно утеряли свою какую-никакую, но скудно-яркую палитру цветов. За окнами теперь— в какое не глянь, — была скука смертная: всё серое, унылое и оттого даже в какой-то степени пугающее. Лужи от бесконечных дождей, наполняемые коричневыми гнилыми листьями после обильных листопадов, растекались по земле сплошными кляксами, не оставляя и единого светлого местечка; гнущиеся под волей ветров, наполовину облысевшие деревья, очень частно буквально равнявшиеся с землëй; величавые облака в любое другое время казавшиеся поселением для тайн и очаровательных загадок, переполненными покорностью и нежностью, — теперь совем не вдохновляли и лишь могли обременять своим тяжёлым видом; ледяной ветер, не терявший шанса задувать в любую, казалось бы, укромную щëлку и игравший злые шутки с теми, кто волей судьбы попадался под раздачу. Разве можно в этом всём уловить хотя бы проблеск чего-то позитивного?       В утро, выпавшее на второй день ноября, в день, когда прошла ровно неделя с непоколебимыми, ужасными погодными условиями, Алёнино старательно оберегаемое хорошее настроение всё же с крахом пало. Сидя в полумраке кухонного уголка и держа в ладонях тёплую кружку с привычным ароматным чаем, она думала лишь о том, насколько же долго тянутся минуты до начала учëбы, которая по её надеждам могла хоть немного приукрасить грядущий день. Её снова угораздило проснуться за несколько часов до положенного времени.       В затуманенном состоянии, а может даже и в лëгкой дрёме, она с горем пополам дождалась восьми утра. Всё таки, настроение-ненастроение, а это время по-прежнему оставалось самым идеальным для того, чтобы успеть сделать все утренние дела, не оставив себе лишних минут, которые к слову — хоть убей, не придумаешь чем занять с таким неприятным настроем.       Лениво дотащившись до ванной комнаты, поглядывая на сопящую в подушку Женю, Алёна с унылым видом осмотрела своё отражение. Оно было таким же, как собственно и вчера, и неделю назад, и даже можно сказать месяц назад; но, теперь оно казалось… несколько тусклым? Белоснежные крылышки, над чистотой которых девочка корпела буквально вчера не один час, отдавали серостью. И кожа с всегда присущим красным румянцем будто бы побледнела. И даже розовые волосы, и те, обзавелись необъяснимым холодным оттенком.       — Такими темпами я превращусь в живой труп… Скорей бы вернулось Солнце… — бурчала себе под нос она, старательно расчëсывая знатно попутавшиеся за часы сна, прядки волос.       (А может быть Солнце и не было тут виновато. Может быть, стоит меньше себя накручивать.)       Через час за дверью заверещал Женин будильник, а сама она ещё через пару минут грубо, в своей привычной манере, выдворила Алёну из ванной комнаты, надеясь успеть за оставшееся время собраться и привести себя в хотя бы какой-никакой, адекватный вид.       Алёна выскользнула в коридор, буквально через тройку-другую минут, надеясь не испортить себе настроение окончательно (хотя казалось бы: куда ещё хуже?) Жениными хоть уже и привычными, но порой обидными колкостями.       — Вовремя я, — тихо хмыкнула Алёна себе под нос, разглядывая приближающуюся к ней Кристину.       — Приве-ет! Чего кислая такая? — Ланг, поравнявшись с подругой, легонечко пихнула её в плечо.       — Ещё спрашиваешь? — она в ответ не весело усмехнулась, оглядываясь на светлый коридор. Чуть порадовало, что хотя бы он предательски не отдавал серостью.       — Хотелось бы услышать более внятный ответ, но раз так… смею полагать, что тебя снова не устраивает видок за окном? — Кристина улыбнулась, смахивая с лица упавшие кудри и опустила взгляд в пол.       — Да не только это… Всё какое-то… какое-то не такое, понимаешь?       — Какое?       — Ну… тревожное? — скорее вопросом, а не ожидаемой истиной ответила Алёна и, поджав губы, подняла взгляд на подругу. — Только не говори, что одна я это чувствую?       — А-а… — Кристина чуть стушевалась от простого незнания что ответить, но в конечном итоге лишь подбадривающе улыбнулась и по-дружески потрепала подругу по плечу. — Я могу сказать, что… пожалуй, тебе стоит больше отдыхать и меньше себя накручивать.       — Но… — Алёна неожиданно остановилась на месте, складывая ручки на груди. Растерянный взгляд пополз по Кристине, отчего остановиться в срочном порядке пришлось и ей.       — А давай без «но»? — девушка вновь улыбнулась, протягивая подруге руку. — Всё хорошо. А ты просто устала. Неделя была изнурительной, — Кристина закусила губу, обдумывая нужные слова и вдруг почувствовав как Алёнины пальцы обхватывают её ладонь, резко заключила: — Так что давай, пошли в столовую, пока ещё остались свободными наши любимые места. Начнём этот день с приятного, а завтра уже и выходной будет.       — Ну… ладно, — Алёна кивнула самой себе и поспешила вслед за Ланг, которая не теряла надежд сдвинуть ту с места самостоятельно.       По приходу в столовую, необъяснимое беспокойство отпустило. Свою роль сыграли и отличительно светлое помещение, и знакомые лица, и Кристина, которая очень деликатно завела лёгкий разговор о предстоящем дне.       Алёна скучающе возила ложкой в тарелке с пшëнной кашей, слушая непринуждëнную беседу Крис и не так давно подсевших к ним одноклассниц — столиков на двоих, к сожалению, не осталось, поэтому пришлось занять четырëхместный. Поначалу она даже сама поддерживала разговор, но позже, когда точно поняла, что групповые беседы не для неë, склонилась к нейтральности, задумавшись о чём-то своём.       Резко вылезти из своеобразной прострации и вернуться к реальности Алёне пришлось тогда, когда девочки напротив досадно проскулили и все в помещении как-то приутихли, перейдя на шëпот в обсуждениях между собой. Тогда Швец, загоревшись интересом, заглянула в услужливо подставленный кулончик Кристины, и узрела не особо-то приятное сообщение от Администрации, вызвавшее такой всеобщий фурор: «Уважаемые ученики! В связи с тем, что инцидент с пропажей Древнего Артефакта — Яблока Смерти, по-прежнему не решён, мы вновь вынуждены применить в силу более жёсткие меры и вновь ввести прежнее ограничение: все учащиеся обязаны возвращаться в свои комнаты не позже пяти вечера! Также, ночью в коридорах школы будет находиться больше охранников, так как случаи хождений в неположенное время участились. Позже мы сообщим Вам о ещë некоторых ограничениях. С Уважением, Ваша Администрация.»       — Два месяца уже прошло, — фыркнула одна из одноклассниц со стороны, приводя застывшую Алёну в какие-никакие, но чувства.       — Всё нормально? — Кристина робко отпрянула от придвинувшейся к ней ранее подруги, заглядывая ей в глаза.       — Угу… — промычала Алёна, обречëнно роняя голову в объятия ладоней.       Сердце, не переставая, билось как бешеное, готовое пробить насквозь рёбра, ровно с того момента как в поле зрения попало треклятое слово, гласящее простое и краткое «Яблоко». Алёну в этот момент, честное слово, будто огрели чем-то очень и очень весомым, или хуже того, облили кипятком, только-только снятым с плиты.       Яблоко. Чëртово яблоко было забыто вот уже как второй месяц всеми подряд: и учителями, и учащимися, и без робости говоря — Богом; и самое-самое главное, — оно было забыто Алёной. Оно безмятежно валялось в заброшенном рюкзаке, где-то в недрах шкафа, а Алёна, чёрт подери, просто забыла о нём! При том, что знала все свои риски. При том, что понимала, насколько же ей будет несладко, если истина вскроется.       — Крис, — шепнула девочка, убирая с глаз ладони. — Мне плохо как-то… я в уборную. Встретимся в кабинете, ладно?       — Может с тобой сходить?       — Нет… спасибо, но всё не настолько плохо, я одна сбегаю! — наиграно улыбаясь протараторила Алёна уже находу, прежде чем буквально вылететь из столовой в забитый учениками коридор.       Как только глазам стала видна дверь заветной комнаты, Алёнино сердечко затрепетало ещё сильней, а сама она, морально начала себя подготавливать так, словно не свою комнату ей предстоит посетить, а реалии «Последнего Дня Помпеи».       Внутри было бездушно. Женя, к счастью, уже ушла, оставив, как напоминание о себе, лишь безобразный бардак. Наверное, Алёна впервые в жизни, этому бардаку порадовалась.       Желая поскорей найти для яблока более укромное место, чтобы хотя бы на самую малость ослабить оковы тревоги и с более-менее спокойной душой обдумать решение этой проблемы, Алёна за пару секунд выудила рюкзак с потайным содержимым из шкафа и боязливо положила его на свою кровать. Аккуратно оттянув молнию, она замерла, забыв и как дышать, и как вообще в принципе жить.       В голове всё сложилось за считаные секунды. И почему так неспокойно с самого пробуждения было, и почему так сердце колотилось, и почему надо верить своим предчувствиям.

Яблока внутри рюкзака не было.

***

      Саша посещать уроки в сегодняшний день даже в мыслях не планировала, похабно сославшись на своё выдумано-плохое самочувствие. Всё разом до невозможности надоело и появилась острая необходимость сменить мозолившую глаза обстановку хотя бы на один день. А чувствуя свою безнаказанность во всём и не имея привычки стыдиться собственных обманов, особого труда выбраться в ближний Небесный городок, располагающийся совсем недалеко от обширной территории школы, ей не составляло. Этот город находился на окраине Чудного Леса. Саша любила его за свежесть воздуха и красоту каменных зданий, придававших будто бы древности, какого-то необъяснимого спокойствия и безопасности.       Приятное чувство растекалось внутри неё всё больше и больше с каждым пройденным шагом по улицам давно запомнившегося города. Тут и погодные условия совсем другие; и природа всё ещё живая; и общество иное; и самое главное — здесь чистый лесной воздух! В нëм прямо-таки чувствовался запах древесины.       Петляя по ровненьким тротуарам узеньких улиц, по пути к любимому месту, что являлось для неё укромным и отвлекающим от всего убежищем, она витала в приятных мыслях о том, как же всё-таки ей этого не хватало. В одних и тех же стенах школы, каждый день одинакового цвета и даже одинакового запаха, Саша понемногу уже начинала сходить с ума.       Дойдя до любимого кафе, она остановилась у входа и оглядела небольшое здание, в котором не появлялась уже достаточно долгое время. Оно никак не изменилась: всë та же наполовину стеклянная дверь; те же чистые окна с белой подсветкой; даже старенькая табличка с названием «Земля на небе» не поменялась. Когда Саша впервые прочитала эту надпись годы назад, рассмеялась, посчитав странным так называть заведения, но потом поняла, что в данном кафе есть только земная еда и напитки, поэтому его так и назвали.       Девушка легонько дëрнула ручку двери и прошла внутрь. О еë приходе мгновенно сообщил маленький звоночек, который пошатнула дверь.       Внутри обстановка тоже ни капли не изменилась. Разве что столы немного поменяли своë расположение, если уж придираться.       Все места оказались пустыми и лишь в одном из дальних углов сидел незнакомый, что не странно, Саше ангел. Он, кажется, о чëм-то задумался, потому вид, как выделила Горбачëва, был у него тоскливым, но одновременно серьëзным.       Заняв место в противоположном углу у окна с видом на городскую суету, которой как таковой-то и не было — город спокойный, она взяла лист со всеми напитками и блюдами и принялась выбирать. Список был невелик, но традиционные блюда почти всех земных стран присутствовали. Конечно, небесные повара могут приготовить всë, но в этом уютном кафе, как казалось дьяволице, вкус еды немного отличался. И она была права: все ингредиенты закупают в магазинах, находящихся на земле, от этого и вкус становится малость другим.       Через минуты три к ней подлетел невысокий паренëк с ярко-рыжими кудрями, топорщащимися во все стороны. Он был одет в рабочую одежду официанта, а в руках держал блокнот и ручку.       — Сашка?.. Сашка-а! — взвизгнул кудрявый.       Александра повернулась к нему и губы еë растянулись в приветливой улыбке.       — Ну привет, Дин. Как жизнь?       — Да не называй ты меня Дином! Я — Дэн! — обиженно воскликнул он. Кажется, даже тот задумчивый ангел странно покосился на него.       — Ладно, Ладно, Дэ-эн, — издеваясь протянула девушка, отмечая про себя, что парень так и остался излишне эмоциональным для демона.       — Понятно, ты не изменилась, — вздохнул он. — Давай говори, что есть, пить будешь, а потом расскажу я уже.       Саша снова склонила голову над меню.       — Х-м-м… Знаешь, я никогда не пробовала окрошку… И слышала о ней всего пару раз. Давай еë, — она перевернула лист на другую сторону, где были представлены напитки. — И… И морс из лесных ягод.       — Даже без алкоголя? Нет, всë-таки ты изменилась.       — Сегодня рабочий день, придурок, — вспоминая последний день когда пила, выдала Саша.       Только сейчас она поняла, что последний раз пила алкоголь на вписке Антона и Арса. После того случая с Алëной, который она достаточно чëтко могла воспроизвести в памяти, напиваться совсем не было желания — не хватало ещë чего-то подобного натворить. А ещë не хотелось пересекаться с Швец (в здравом уме она к ней не лезет, а вот то, что начинается под властвующими чарами алкоголя — остаëтся, к б      ольшому сожалению для неё самой, вне её контроля).       — Так чего же ты не в школе? — поинтересовался Дэн, расплывшись в хитрой улыбке.       Саша только злобно глянула на него, после чего парень, сменивухмылку на неловкую улыбку, унëсся с заказом к повару.       Ожидание заказа пролетело незаметно. На дьяволицу неожиданно налетели приятные воспоминания из детства, коих было совсем мало. Саша вдруг поняла, что как тогда, так и сейчас у неë всего два верных друга, которые всегда терпели и прощали еë выходки, и которые не бросили, когда узнали о еë отношениях с родителями. Они — Женя и Дэн — те, кто знает о ней больше остальных. С последним они сейчас общаются до ничтожности мало, потому что он по собственному решению ушëл из школы на десятом году обучения и начал связывать жизнь с любимым делом. Пока он подрабатывает в кафе, но параллельно занимается дизайном одежды.       Дэн вернулся с подносом и, поставив его перед Сашей, неуклюже плюхнулся напротив неë.       — Ну, у меня всë нормально. Живу, умирать не собираюсь пока, — после взгляда подруги а-ля: «Чего молчим?», нервно пробормотал рыжий. — Сама-то чë?       — Да тоже пойдëт, — ответила Саша.       — Ну какая-то ты… Не такая. Обычно рассказываешь чë-нить, а тут…       — Да не знаю что рассказать… В школе какая-то хуйня творится, яблока все боятся, — девушка пододвинула к себе тарелку с таинственным блюдом, носящим такое интересное название как «окрошка» и невольно сморщилась. — Я немного не так представляла себе это…       — Яблока?.. Когда я ушëл там все окончательно свихнулись что-ли? — одна из бровей парня выпросительно выгнулась.       — «Яблоко Смерти» какое-то, — хмыкнула Саша и отправила в рот первую ложку «жидкого салата». — Блять, что за…       — Да вкусно же… Может с кефиром попробуешь?       Саша отрицательно помотала головой, сказав, что лучше просто попьëт морс.       — Как у тебя с дизайном? — деликатно уходя от разговора о яблоке, спросила она.       — Я начал работать на заказ.       Ему явно эта тема была по душе. Ранее неприметные серые глаза, как по щелчку пальцев загорелись и парень увлечëнно начал рассказывать о любимом деле, а через какое-то время даже притащил папку с различными дизайнами-эскизами выкроек и моделек.       — И ты вот эти… Килограмм пять бумаги с собой таскаешь?.. — неуверенно спросила Горбачëва.       — Кто знает, где и когда появится вдохновение, — с самодовольной улыбкой парировал Дэн.       Они болтали ещë около часа-двух. Саша уже попивала четвëртый стакан понравившегося морса, а парень поедал мармелад, предназначенный для украшения тортов и пирожных, который он умудрился всеизвинимо стащить с кухни.       — Помнишь, как когда ты была наказана и тебя заперли в комнате, я через окно вытащил тебя и мы гуляли с Женькой? Как она кстати? — непринуждëнно спросил сероглазый.       — Да как обычно вроде… Поссорились недавно с ней.       — А чего так?       — Да фигня… Не поняли друг друга, наверное.       Как-то дальше темы для разговора в голову лезть не хотели. Оба сидели, пялились то в окно, то друг на друга, не зная что говорить.       Когда Саша допила последние глотки морса и просто сидеть становилось до жути неловко, а это на минуточку редкость, она решила, что, раз уж так вышло, значит пора идти обратно в школу или ещë где-то пошататься одной. Но не успела Горбачëва и рот открыть чтобы попрощаться, парень резко выдал:       — Пошли в наше место?       Под «наше место» подразумевался маленький заброшенный домик недалеко от города. Детей, чтобы туда не ходили, всегда пугали тем, что это проклятое место, кишащее неупокоенными душами, но Саша с Дэном в свои десять-одинадцать были не такими наивными и в подобного рода сфантазированную чепуху не верили, потому и пошли туда без колебаний. А когда поняли, что обычный это заброшенный домик, который был к тому же довольно уютным, притащили туда Женю и решили сделать из него своë убежище.       И вот сейчас они неспеша брели к тому самому маленькому дому через лес. Дорогу оба помнили прекрасно, ведь когда-то ходили по ней чуть ли не каждый день.       Саше вдруг безумно захотелось вернуть те времена, когда уроков в школе было также мало, как и домашнего. Тогда свободное время она находила по щелчку пальца и в основном тратила его в этом маленьком городке с родным названием Квиеско. Зачастую она таскала сюда и Смирнову, которая, хоть и не всегда, но тоже была рада повидаться с Дэном.       Саша наблюдала за задумчивым лицом друга, на котором каждую минуту менялись эмоции. Ему, видимо, эта лесная тропинка тоже напомнила о множестве подзабытых воспоминаний.       Вскоре сквозь, казалось бы, нескончаемые деревья стал виднеться полуразрушенный знакомый домик. Друзья невольно ускорили шаг.       — Как будто был здесь только вчера… — промямлил парень.       — Не говори как старый дед… Хотя, ладно, сейчас я с тобой согласна, — дьяволица медленно, оглядываясь по сторонам, прошла к его чудом целой деревянной двери и аккуратно потянула за наполовину сгнившую ручку. Дверь издала неприятно-жалобный скрип, но поддалась и безропотно отворилась.       — Когда мы перестали сюда ходить? — заходя прямиком за подругой, задумчиво спросил Дэн.       — Давно, — Саша повела плечами, внимательно оглядывая первый этаж. Здесь было светло из-за большого количества окон — они были местами грязными и потрескавшимися, но света поступало довольно много.       Ребята обычно проводили время на втором этаже, поэтому Саша, особо не задерживаясь, прошла к пыльной лестнице. — Когда нам было четырнадцать-пятнадцать, значит года четыре назад.       Когда они поднялись, воспоминания накрыли очередной волной. Каждый запылившийся предмет, каждая торчащая не так дощечка и трещинка на стене, напоминали какой-то особый момент из прошлого.       У Саши мимолëтом в голове скользнула мысль о том, что сюда стоит привести Женю.       Дэн подбежал к старенькому коричневому диванчику, обитому тканью и воскликнул:       — Помнишь этот плед? Мы ведь когда-то все втроëм копили на него… — парень схватил с него пушистую бежево-коричневую ткань и помахал ей, стряхивая слой залежавшейся пыли.       — Конечно помню. А помнишь как именно мы копили на него? — ухмыльнулась Саша и отошла к окну, на подоконнике которого были навалены разные мелочи: начиная с фантиков от конфет (Жениных, между прочим, любимых, с карамелью и орехами!), коих в углу было просто не пересчитать; и заканчивая какими-то рисунками, засохшими маркерами и лоскутьями разных тканей.       — О, да-а, — демон слегка залился румянцем. — Мы… Прикидывались вангами всякими… И-и разводили на деньги…       — Именно. Ангелы хорошо велись… Смотри, что нашла, — девушка протянула другу пыльную фотографию. С неë смотрели три пары глаз. Все выражали абсолютно разные эмоции: одни — зелëные — удивление и некую тревогу; другие — серые — смотрели с вызовом; а в карих глазах читалось ничто иное, как азарт. — Это ведь тот день, когда мы первый раз спустились на землю?       — Да… Твою мать, какие у меня здесь большие щëки…       — Ты чë как девчонка-то? — пустила смешок Горбачëва.       — Ой, всë! — обиженно проскулил кудрявый и, развернувшись на пятках, отошëл к дивану, через секунду плюхаясь на него. — А-а! Паук!.. — толком не успев устроиться поудобнее, он вскочил и отшатнулся в сторону окна.       — Ну точно девчонка.

***

      Они сидели в полной тишине, лишь иногда озвучивая свои воспоминания и то, что испытывали в тот момент. Дэн, тоскливо поглядывая на когда-то прибитые ими к стене фотографии, грустно улыбался и с некой горечью осознавал, что больше никогда не вернëтся в детство, в те беззаботные и весëлые времена. Саша, в отличии от него, рассуждала, когда же было лучше — тогда или сейчас? Смотря как на это взглянуть… Тогда она не могла защитить себя от отцовских едких словечек и сильных рук, а сейчас может. Но в те времена она могла по-настоящему испытать радость и восторг, а сейчас даже не может искренне улыбнуться. Совместить бы эти два времени… Тогда вышла бы идеальная жизнь.       За окном уже начинало темнеть, но на это внимание никто из друзей не обращал. К сожалению, а может и к счастью, до одного момента:       — Закат уже… Мне нужно доделать заказ к утру… Я, наверное, пойду?.. — Дэн, в своей стеснительной манере промолвив эти слова, приподнялся с диванчика. Парню, на самом деле, больше подходил статус ангела — слишком он был неуверенным в своих словах и действиях — но судьба распределила его не к ним. Сашу забавляли такие люди, потому что обычно настрой их заносит то в тëмную сторону, то в светлую. Предугадать их действия очень сложно: например, сейчас такой ангел или демон гладит кота на улице и нежно улыбается, а через минуту орëт на всех подряд без причины.       — Иди. Я посижу ещë немного… — о возвращении жëстких мер дьяволица конечно помнила, но для кого они созданы? Для наивных и пугливых ангелочков, к которым Горбачëва никоим образом не относится.       — Ага, — он подошëл к лестнице и спустился на несколько ступенек, но потом развернулся назад. — Желаю заблудиться в лесу!.. Ой, то есть не заблудиться!       — Очень смешно! — саркастично крикнула девушка уже спустившемуся другу.       После скрипа двери, когда пришло осознание, что она наедине с собой, Саша прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Смесь хороших и плохих воспоминаний создала в голове полную кашу, с которой лучше разобраться сейчас, иначе потом это усилится ещë в раза два.       Девушка расположилась на диване в полулежачем положении и попыталась расслабиться. Сначала ноги, потом руки, потом… Бах! — донеслось с первого этажа.       Саша распахнула глаза, как-то испуганно покосившись на лестницу. Через секунду страх сменился интересом и долей уверенности и она аккуратно, чтобы не издавать лишних звуков, встала с дивана и подошла к ступеням. Внизу была густая темнота, видимо за эти пятнадцать-двадцать минут солнце окончательно успело скрыться за горизонтом. Дьяволица с нотками раздражения в движениях подняла с груди кулон и включила на нëм функцию «Свет». Настроив на минимальную яркость, она тихо спустилась по лестнице и зашла в первую комнату, коей оказалось что-то вроде гостинной.       Осмотрев еë, Александра ничего подозрительного не увидела, потому направилась на кухню.       На полу валялась дверца от подвесного шкафа. Прикинув в голове примерный звук еë падения, девушка предположила, что именно она и упала. Саша подняла дверцу, по которой пошли трещины, вероятно от удара, или же от старости. Положив еë на стол и собираясь уходить, тëмноволосая развернулась к выходу, но взгляд привлекли торчащие из шкафа, от которого как раз и отвалилась часть, бумаги. Саша сделала яркость свечения посильнее и направила его на листы. Они были жëлтые, явно старые. Все исписанные мелким почерком. Девушка вытащила один из шкафа и попыталась разобрать что там написано. — «Копия. “Чëрная магия 1754 год.»…» — во многих местах буквы были неразборчивы из-за помятости и цвета самого листа, поэтому выходило читать только отрывками. — «Глава первая — Вселение духов. Пункт 1) Наложение чар… Глава вторая — Очищение… Глава третья — Уничтожение воспоминаний. Пункт 1)…» — дальше текст разобрать было невозможно. На самом деле странно и с долей подозрительности то, что все самые важные детали и описания неразборчивы. Будто-то кто-то нарочито сделал это. В самом низу листа было написано: — «Автор: А. Миллз.»       — Раньше здесь такого не было… — одними губами прошептала дьяволица и отложила в сторону явно запрещëнный для чтения материал. Она потянулась за вторым пожелтевшим листом. — «Рецепт зелья слабости.» — Саша сразу отложила эту бумагу к первой.       Порывшись в стопке ещë немного, она ничего такого цепляющего внимание не нашла. Чуть дальше, в глубине шкафа лежало ещë несколько бумаг и, ощутив себя не надолго ни чуть не хуже именитой Нэнси Дрю, она, решив уж довести «расследование» до конца, потянулась за ними рукой. Вместо шероховатых листов рука схватилась за что-то твëрдое. Ощупав предмет пальцами, девушка распознать его не смогла, но предположила, что это может быть какое-то украшение или что-то вроде того. Обхватив неизвестный объект покрепче, она вытащила его из глубин шкафа.       Глаза округлились почти мгновенно, когда пришло осознание, что это яблоко.

То самое, из-за которого снова ввели жëсткий режим.