Яблоко смерти

      Алёна ощущала себя по-прежнему плохо, хотя и прошло уже несколько дней. Не то, чтобы её до сих пор держало в цепких оковах пропавшее Яблоко… Это, конечно, тоже входило в перечень переживаний, но самым главным волнением — была она сама. Анализируя своё поведение в последнее время, она всё больше и больше желала провалиться под землю и никогда больше не появляться в этом мире.        Капля вины осталась и перед Машей, и огромнейшая её доля оставалась с мыслями о Кристине.        Алёне было так жутко от себя самой! Кристина, вероятно, страшно обижена, огорчена, чёрт, может быть и вовсе глубоко разочарована! И она, Алёна, мало того, что стала инициатором этого, так ещё и до сих пор не проронила ни единого слова, выражающего её чувства и мысли по поводу этой ситуации. Из-за глупого Яблока она начинала перенимать привычные для демонов, и такие всегда ненавистные для неё самой, манеры! Это, честно, ужасало её.       В сегодняшнее утро Алёна вставала с кровати в твёрдом настрое найти примирение с подругой. Она, надо признать, очень скучала и тосковала от грустного и хмурого вида Крис в коридорах.        Сегодня очень хотелось ей написать. Алёна даже пару раз начинала набирать сообщение с неловким извинением и предложением встретиться до уроков, но ни одного так и не отправила. Все они были нелепыми, глупыми, да и к тому же: разве не удел слабых таиться в сообщениях, вместо того, чтобы представать лицом к лицу человеку? Нет, Алёна не такая. Она натворила дел — ей лично их и решать. Лучше, правильнее, и точно разумнее, будет подойти вживую.       Комната с утра чем-то особым не отличалась. Она была такой же как и вчера, как и неделю назад, как и в прошлом месяце. От невесëлого настроения, она, разве что, самую малость перенимала это состояние и образовывала несколько гнетущий вид.        Женя опять сопела в подушку, опаздывая на учëбу. На её стороне комнаты властвовал бардак и доминировала темнота из-за плотно закрытых штор. С Алёниной же стороны было чисто, аккуратно и светло, а сама она уже была давным-давно готовой к новому дню и стояла у самой двери, на прощание до вечера оглядывая комнату. Время идёт, а ничего не меняется.        Швец, не приметив больше для себя ничего дельного, выскользнула в коридор, тихо закрывая за собой дверь, не тревожа покой соседки. В стенах школы было уже достаточно шумно, но пока не сильно людно, что не могло не радовать.        Аккуратно проходя к столовой по стеночке, чтобы не затеряться в толпе, Алёна витала в своих мыслях, попутно обдумывая, что скажет Кристине. Есть ей и не сильно хотелось, самым главным было — встретить в столовой подругу, потому что ангел была уверенна на все сто, что та находится там.        В столовой тоже было немноголюдно. За счëт этого, Алёна почти сразу разглядела в обширных просторах помещения кудрявую макушку сумрачной подруги, лениво и неохотно ковырявшейся ложкой в тарелке с кашей. Она сидела за их любимым столиком, понуро так и уныло, а рядом — совсем никого. Кристина даже ни с кем не общается. От вины сердце Швецовой теперь щемило ещё больше.        Аккуратно и робко подойдя к столику, за которым расположилась Крис, Алёна, чуть помявшись на месте, села напротив Ланг. Та подняла на неё глаза, стараясь воссоздать скучающий взгляд, мол, «ей совсем не важна подошедшая и радость в сердце совсем никакая ни закралась, даже малейшая».        — А-а… Доброе утро?        — Доброе, — резко ответила Кристина, склонив кудрявую макушку.        — Ты… как?        Девушка шмыгнула носом и подпëрла щёку рукой. Глаза забегали по Алёниному лицу в поисках истины или какой-то своей морали. Ничего не обнаружили. Досадно. Кристина выдохнула, выпрямилась и улыбнувшись краем губ, спросила:       — Честно?        — Ну… конечно! — оживилась младшая, увидев на лице подруги улыбку. Да, совсем не яркую, но ведь улыбку!        — Честно, мне очень грустно.        Желание провалиться под землю удвоилось.        — Из-за меня? — тихо поинтересовалась Алёна. Глупый вопрос, надо признать, ведь она и сама точно знала ответ на него.       — Даже не знаю… А тебя часто бросает, с чемоданом лжи в охапке, лучшая подруга?        Алёна шумно выдохнула. Бегло осмотрела печальное лицо Кристины, на котором уже не было заметно притворно-скучающего взгляда и, набрав в лëгкие воздуха, протянула ей свою ладонь, глядя куда-то в сторону, не осмеливаясь посмотреть в еë глаза.       — Прости меня. Прости-прости-прости. Я не хотела с тобой ссориться… Просто, понимаешь… Понимаешь? — так вышло, — скомкано и обрывисто говорила Алёна. — Есть кое-что, что я не могу тебе рассказать сейчас. Из-за этого я вела себя так ужасно! Ты тут совсем не причëм! Извини, что ты попала под раздачу, правда, я не хотела…       Кристина неуверенно поджала губы, неотрывно глядя на подругу. Потом вдруг Алёна почувствовала чужую тёплую руку на своей ладони и взглянув на Крис, наткнулась на радушную улыбку.       С души словно камень упал. Крис больше не обижается, ведь так? Ведь… если бы не простила, не стала бы протягивать руку и улыбаться, да? Да, точно бы не стала. Чёрт, ну что же она так долго молчит!       — Ты прощаешь? — не выдержала Алёна, елозя на одном месте.       — Ну как я могу так долго держать на тебя обиды? — тихо сказала Кристина, улыбаясь и чуть сжимая руку младшей. — Только давай впредь — по-честному. Говори, если что-то случилось, я ведь пойму…       Алёна активно закивала, словно говоря «да, да, я больше никогда в жизни не солгу, только давай помиримся!». От сердца, после Кристининых слов, конечно отлегло, но глаза её всё ещё выдавали провинившийся и пугливых взгляд, и чувство тревожности пока не отступало.       — Ну что ты, кот? — вновь улыбнулась Ланг. — Будто сейчас расплачешься. Нашла из-за чего. Всё ведь уже нормально, что ты? Э-эх, иди сюда, дитё, — она оперативно переместилась к Алёне и буквально сгребла её в охапку, крепко обнимая.       — Я скучала, честно, — хмыкнула Швец куда-то Кристине в плечо.       — Ну кто бы сомневался! И трëх дней без меня продержаться не смогла, — самодовольно отшутилась она, потрепав подругу по розовой пушистой макушке, как какую-то дворовую собачонку. — Ладно.. честно? Я тоже.       — Мир? — тихо решила уточнить Алёна.       — Мир.

***

      Лес сегодня казался слишком холодным и мрачным. Возможно, так сказывался конец осени, но скорее всего навалившиеся за последнее время сложности делали всë более враждебным. Листья с деревьев окончательно опали и теперь кривые ветви покачивались на ветру голые. В воздухе пахло сыростью и неведомой тоской, вдыхая которую появлялось лëгкое чувство настольгии.       Саша ëжилась от порывов ветра и прятала замëрзшие руки в карманы тонкой чëрной куртки, совсем непредназначеной для такой погоды. Зябко. Губы пересохли и потрескались, а ноги в кроссовках уже почти не чувствовались, но девушка не спешила возвращаться в школу. Она бродила по Чудному Лесу, летая в глубоких раздумьях о последних событиях еë жизни. Горбачёва вспоминала, как ещë неделю назад сама же ныла о том, какая скучная и однообразная у неë жизнь, а сейчас, когда происходит куча событий связанных с Яблоком, ей наоборот хочется вернуть то спокойное время.       Вдалеке мелькнули крыши домов и девушка непроизвольно ускорилась.       В городе сегодня было ещë более тихо, чем обычно. По узким улочкам, завывая, гулял ветер,вызывающий чувство тревоги. Саша нырнула за поворот и, кое-как подняв ногу на ступеньку, открыла дверь любимого кафе.       — Дэ-эн? — тихо позвала она друга.       Ответа не последовало.       Горбачëва отряхнула кросовки о серый ковëр у двери и, окидывая внимательным взглядом помещение, прошла к неприметной двери, ведущей на кухню.       Подозрительная тишина напрягала, но девушка была уверена, что друг в данный момент находится здесь.       Саша напрягла слух и, только когда убедилась, что в помещении полная тишина, нарушаемая лишь почти неслышным тиканьем настенных часов, медленно открыла деревянную дверь. Она просунула голову в щель и уже было разочаровалась, но потом облегчëнно выдохнула.       Дэн сидел спиной к ней за небольшим столом, который почти полностью был завален листами помятой бумаги и карандашами разной жесткости.       — Дэн? — вновь тишина. Девушке на мгновение показалось, что друг заснул. — Дэн! Какого дьявола ты молчишь?! — подойдя ближе и убедившись, что парень вполне себе не в сонном состоянии, повысила тон Горбачëва.       — А-а!.. — кудрявый вздрогнул и поднял испуганный взгляд на подругу. — А.. Саш, нахрена так пугать?       — Да я тебя звала десять раз, ты не слышал!       — Ладно-ладно, тихо... Голова болит, — поморщился он и снова опустил глаза на недоделанную работу.       — Что это?       — Это... Это моë выгорание, — обречëнно вздохнул парень. — Ничего не получается... — видимо, не в первый и, возможно, даже не в десятый раз обведя взглядом лист перед собой, взвыл он и уронил голову на сложенные руки.       Саша хмыкнула, наклонилась, аккуратно вытащила исчерканную бумагу из под друга и окинула эскиз оценивающим взглядом.       — ...Мне нравится. Если немного доработать, я бы даже стала носить... — задумчиво пробормотала она. — Хотя, нет. Такое больше подойдëт Жене.       Рыжий резко вскинул голову и Горбачëва сразу заметила, что взгляд его засиял.       — Точно... Я сделаю ей подарок на... На.. На день рождения! — с приливом вдохновения сказал он, выдернул лист из рук подруги и схватил карандаш.       — Оно через полгода у неë, придурок, — обречëнно вздохнула Саша, понимая что Дэн до сих пор не запомнил когда день рождения у Смирновой.       — А.. А разве не в феврале? — подзавис он. — Я думал...       — В мае, — оборвала дьяволица. — Поэтому времени у тебя ещë много и на то, чтобы сделать мне чай точно хватит.       — Ла-адно...       После двух кружек чëрного чая с лимоном и мëдом Александра, потеряв счëт времени, разговорилась с другом и окончательно забыла о том, что ей ещë предстоит достаточно долгий путь в школу. В любимом кафе было так комфортно, что казалось это отдельный маленький мирок, где существует только она, Дэн и вкусный чай. Воспоминания о прошлом и разговоры ни о чëм невероятно сильно затягивали. Так, что в голове даже мысль не мелькнула о том, что пора бы уходить.       Только когда оба начали зевать каждые три минуты, парень первым решился посмотреть на часы.       — Половина одинадцатого... Тебя не прибьют? — аккуратно поинтересовался он.       — Сколько? Это мы уже третий час сидим с тобой здесь? — удивилась Саша и сама посмотрела на время на кулоне, убеждаясь, что парень не ошибся. — Вот и приди к тебе, не уйдëшь потом... Ладно, тогда я пошла?       — Ну-у... Раз уж тебе правила не помеха... Может ещë по кружечке?       — Нет уж. В час ночи, знаешь ли, по лесу шататься не особо хочется, как бы мне не было плевать на правила, — сказала девушка, поднимаясь с мягкого нагретого дивана.       — Ну и хрен с тобой. Я тоже тогда домой пойду... — Дэн поднялся следом за Горбачëвой, забрал со стола кружки и медленно, переминаясь с ноги на ногу, направился в сторону кухни, но взгляда с подруги не сводил. — Приходите с Женькой как-нибудь, я по ней соскучился уже. И не пропадай на долго!       — Ладно-ладно. Приду на следующей неделе может, — сказала Саша, стоя у выхода. — Пока.       Только дверь хлопнула позади, она пожалела, что не следила за временем и не ушла раньше. Ветер усилился вдвое, и плюсом к нему была изморось. Щëки мгновенно с силой обдуло, отчего девушка сморщилась и отвернулась в противоположную сторону. Сжав руки в кулаки, надеясь, что это поможет хоть чуточку сохранить тепло, Горбачëва сунула их в карманы куртки и как можно быстрее зашагала в сторону Чудного Леса.       Двадцать минут пути Саша мысленно проклинала себя, потом, когда смирение взяло верх, задумалась о том, как бы хорошо сейчас было сходить в душ или выпить горячего шоколада. Эти приятные раздумья, к сожалению, прервало горькое воспоминание о времени. Ни общественная душевая, ни столовая не работают уже часа так четыре.       Ближе к концу пути Горбачëва осознала, что сонливость, которая появилась в кафе, пропала и заменилась бодростью. Правда куда эту бодрость сейчас девать было непонятно.       Кроссовки промокли окончательно и начали неприятно хлюпать. Зубы изредка постукивали, а руки потрясывались от холода. Волосы прилипли ко лбу и мешали вглядываться вдаль, но башни школы были уже близко, потому и вглядываться особо-то и не нужно было. Саша ускорилась.       Ей неистово повезло, что снаружи сегодня школу никто не охранял, ибо оказаться в таком виде незамеченной было бы той ещë задачей. Внутри, конечно, тоже провернуть такое было сложно, но если затеряться в витиеватых коридорах – считай, ты спасëн. Этим Саша и воспользовалась, ускальзывая от дежурных учителей, которые по какой-то неведомой причине сегодня были очень внимательны.       Дверь комнаты неожиданно громко скрипнула, отчего дьяволица вздрогнула и на секунду оцепенела. Опомнившись, она тревожно огляделась и скользнула в узкую щель, не рискнув открывать дверь дальше.       В комнате было темно и тихо. Неудивительно, время половина двенадцатого, а Аля предпочитает ложиться не позже десяти вечера.       Саша стянула обувь, отмечая, что пальцев на ногах не чувствует, включила тусклую белую подсветку в кухонном уголке и поспешила в ванную, захватив с собой насквозь промокшие кроссовки.       Если после такой прогулки она не сляжет с температурой – это будет настоящее чудо.       Куртка, кроссовки, а вместе с этим и носки, промокшие не меньше обуви, отправились на маленькую сушилку для одежды. Саша, увидев себя в зеркало, а после переведя взгляд на пол, где поблëскивала лужица, которая за две минуты успела образоваться от падавших с крыльев капель, начала искать полотенце в шкафу под раковиной. Своë она, к сожалению, уже не первую неделю забывает забрать из прачечной, поэтому пришлось воспользоваться Алининым.       Когда с перьев и волос была собрана основная влага, девушка повесила полотенце на сушилку, где места уже свободного и без того не было. Ещë раз взглянув на себя, Саша вышла из тесной комнаты.       Она смочила горло глотком воды и упала на кровать. Спать не хотелось. В голову не приходило никаких идей, чем можно заняться одной в такое время, кроме того как смотреть какие-нибудь сериалы или читать книги. Но ни то, ни то делать желания не было, да и не любит она подобное.       Через пять минут безделия, было принято решение попытаться заснуть. Изначально Саша уже понимала, что мысль провальная, но попробовать всë-таки стоило.       Сна ни в одном глазу.       Дьяволица обречëнно вздохнула и перевернулась на другой бок. Внезапно в голове всплыли воспоминания о том, как она ходила в запретный отдел библиотеки...       — «Точно... Книга!» — через две секунды она уже копалась в шкафу в поисках рюкзака со старинной книгой, которую благополучно украла из запретной секции.       Наконец достав еë, девушка оглядела комнату в поисках удобного места для чтения. За кухонным столиком было сидеть неудобно, а на кровати опасно – если Алина проснëтся и увидит в руках Горбачëвой книгу, точно испугается, а если ещë и название прочтëт, то вообще плохо будет. Взгляд случайно наткнулся на скомканный на краю постели плед и в голове мгновенно вспыхнула идея.       Девушка с книгой забралась под тëплую ткань и включила слабое освещение на кулоне. Конечно, если Аля всë же проснëтся, скорее всего посчитает странным то, что еë соседка сидит с головой под пледом и включенным на кулоне фонариком, но это не так странно как Саша и книги в двенадцать часов ночи. Мало ли что она под этим пледом делает...       Страницы книги были пожелтевшие, но не настолько, насколько те вырванные откуда-то листы в заброшенном доме. Текст местами тоже подстëрся, но в основном весь был целый. Это порадовало – не придëтся ломать глаза и разгадывать каждое слово по первой и последней буквам.       Она листала книгу, внимательно читая каждую еë страницу и стараясь максимально вдумываться в текст. Многое из неë девушка, что странно, знала. Это настораживало, ведь по еë предположению, да и название книги об этом само говорит, здесь должна быть чëрная магия и подобные опасные вещи, но на деле в тексте присутствовали моменты о которых им даже на уроках спокойно рассказывали.       Через пару часов чтения глаза начали слипаться. Оставалось не более тридцати страниц до конца, а нужной информации так и не было найдено. Саша начинала с каждым предложением отчаиваться всë сильнее и сильнее, но, несмотря на сонливость и уставшие глаза, читать продолжала из-за страха упустить то, что ищет.       Почти пять утра. Последняя страница. Здесь ничего нет. Абсолютно ничего. Это обычный сборник распространëнных заклятий, отваров и прочих обыденных вещей, множество из которых Саше известны чуть ли не с детства.       Девушка захлопнула книгу с горьким вздохом и покрутила её в руках, не веря, что прочитала пятьсот страниц просто так, не узнав ничего и потратив время впустую. Попялившись слегка замыленным взглядом на обложку с минуту, Горбачëва вылезла из под пледа. Тело пробила мелкая дрожь — в комнате было значительно прохладнее, чем в нагретом дыханием укрытии.       Она взяла рюкзак и впихнула в него книгу, намереваясь следующей ночью отнести еë обратно в запретный отдел.       Вернувшись обратно на кровать, Саша улеглась поудобнее и закрыла глаза. Мысли не давали покоя. В голове крутился единственный вопрос: «Почему там ничего нет? ».       Глаза внезапно распахнулись от мелькнувшего предположения. Дьяволица мгновенно слетела с кровати и снова достала рюкзак. Небрежно распахнув книгу на первой странице, она замерла:       Обычно здесь пишут годы издания, автора, библиотеку и прочую информацию о книге, но в данном случае написано не было ничего кроме названия и инициалов автора.       Если подумать, то можно найти ещë некоторые несостыковки: листы книги не выглядят слишком старыми, хоть ей уже около пятисот лет. Это не было бы странно в Библиотеке Низа, потому что там литературу обрабатывают специальными жидкостями, которые помогают сохранить книги в хорошем состоянии, но в этой библиотеке этого не делают...       Саша, хоть мозг уже еле соображал, поняла очевидную вещь:       Это подделка.