Яблоко смерти

      Закончилась осень и незаметно начинала властвовать зима. Гнилые коричневые листья запорошило снегом и по особо холодным вечерам, с ним то и дело издевательски игрался позёмок. Ветви деревьев, оконные рамы, уличные перилла и ступени — покрывались кристаллической изморозью, творя на улице настоящую снежную сказку. В редкие тёплые дни — отголоски осени, отчаянно борющиеся с приходом зимы — снег таял и кое-где можно было открывать ледовые дворцы. Всё-всё указывало на то, что пришëл декабрь!       Вместе с зимними метаморфозами приближалось и то, в ожидании чего Алёна томилась круглый год — Новогодние праздники. В честь праздников, в школе всегда устраивалось самое лучшее, как всегда казалось Алёне, мероприятие — Новогодний бал. Танцы, музыка, захватывающая душу атмосфера! Всё-всё, что Алёна обожала всем нутром. В зале, где встречали каждый приход Нового года всегда были невероятные украшения. Старшеклассники старались изо всех сил, даже демоны на время переставали влезать в извечные перепалки с ангелами, ради сего события.       В детстве Алёне невероятно нравилось зимнее торжество, но наблюдать за ним приходилось из далека: для них, младших классов, праздник проводился отдельно, как бы печально это не могло звучать. А теперь она и сама была той самой старшеклассницей, которой годы назад с горящими глазами восхищалась. Теперь она сама, в первый раз в жизни, участвовала в организации украшений и самого вечера.        До бала оставались целые две недели, но горящая приближающимися событиями Алёна позаботилась о начале украшения зала чуть ли не за месяц до этого, в следствие чего к настоящему времени уже имелось полуподготовленное помещение. Какой-то необычайный трепет был внутри — бабочки в животе порхали от этого события, сталкивались друг с другом, путались крыльями, бились о рёбра, устраивали полноценные баталии. Так волнительно было всё это время!        — И только не говори, что прямо сейчас мы снова пойдём в зал… — Кристина страдальчески распласталась на алёниной кровати, прикрывая ладонями глаза.       На часах было десять утра, воскресенье, а за окном, крайне заманчиво для Крис, слепило утреннее морозное солнце. Она уныло и обречённо глядела на него сквозь щëлку меж пальцев, когда Алёна пихнула её под бок с подбадривающими речами.       — Нам надо успе-еть до Бала! Чтобы всё было безупречно! Сейчас, наверное, ещё неделька и всё точно будет готово! Ну чего ты? Кри-ис!        От слов «ещё неделька» девушка только сильней заскулила, сокрушаясь ещё больше. Вся эта суета её совсем уже не воодушевляла, а Алёна наоборот, загоралась с каждым днём всё сильней и сильней, походя на маньячку.       — А-а-а… Да украшено у тебя уже всё там! И так вчера весь день в зале проторчали… Ещё один выходной там провести, серьёзно? — Кристина поднялась на локти и, склонив голову, пристально уставилась на подругу. — У меня уже никакого Новогоднего настроение нет, — она шумно выдохнула и упала обратно, глядя в потолок.       — Правда? — грустно уточнила Алёна.       — Правда, — уныло вторила Крис.       Алёна легла рядом с ней, аккуратно пристроив голову на её плече и, тихо хмыкнув, спросила:       — А что сделать, чтобы его вернуть?       — Перестать вести себя как новогодний маньяк и сходить со мной погулять. Там солнце как раз светит.       — Погулять? — удивилась Алёна, привстав и выжидающе уставившись на неё. После недолгих переглядываний, они не сговариваясь повернулись к окну — Кристина, глядя в него с большим восхищением; Алёна, с сомнением и неуверенностью.       На улице светило солнце. Но низ оконного стекла оброс ледяными извилистыми узорами. В комнате было тепло, даже жарко, но от окна веяло холодным зимним воздухом. На улице гуляли ангелы и демоны под миллионными слоями тёплых свитеров, кофт и штанов. Иногда мелькали и те, на ком была надета только лëгенькая курточка – эти бессмертные обладали хорошо развитой силой согревания тела, поэтому носить тонну одежды им было необязательно. Таких на самом деле не есть много.       — Мы замёрзнем, станем сосульками и поминай как звали, — томно резюмировала Алёна итог их общих гляделок. — Я так и не смогла научиться согреваться, если ты забыла.       Кристина в ответ только посмеялась и живо подскочила с кровати. Она подошла к шкафу, заговорщически глядя на подругу и бесстыдно распахнула его, окидывая внутренности придирчивыми взглядом.        — Но кто нам мешает тепло одеться? — спросила она и отодвинула несколько вешалок с одеждой. — Вот! — воскликнула ангел и в следующий момент обернулась к Алёне, с кучкой вещей в руках.       Швец с унылым видом проследила за тем, как Кристина сваливает на неё два тёплых свитера и несколько пар носков, затем снова отправляясь к недрам гардероба.       — Ладно-ла-адно, я поняла, что отмазка с тем, что холодно не прокатит! С тобой замёрзнуть — это ж надо ещё постараться… — сдалась Алёна, когда в неё прилетела очередная тёплая вещь, которую она даже не успела опознать по назначению. — Иди одевайся… минут через двадцать встретимся!       Кристина, победно улыбаясь, радушно убежала к себе в комнату, копаться в горе уже своих, тёплых вещей.

***

      Двадцать минут растянулись в долгие сорок. Алёна потратила лишнюю половину на споры с откуда-то (только сам Черт скажет откуда) вернувшейся Женей, которая по своему обыкновению, не удержала язык за зубами от лишних колкостей. Кристина же убивалась в поисках любимого шарфа, который с начала зимы ещё ни разу не доставала. Так что преуспели в опозданиях обе, в виноватых никто не остался.       За это время с неба успело пропасть яркое солнце, с горем пополам как-то ещё греющее. Его заволокли светло-серые облака и к тому времени, как девушки выползли на заветную улицу, из них повалили обширные хлопья снега, застилая собой всё вокруг за считаные минуты.       — Ага, так и ведись на твое «солнце светит», — с многозначительной физиономией пробурчала Алёна, спускаясь по заснеженным ступеням.       — Снегопад — ещё лучше солнца! — парировала Кристина и, схватив подругу за руку, облачëнную в колючую тёплую перчатку, поторопилась на встречу порывам ветра, мечущим по школьному двору снежинки.       Кристина — в чёрном пальто, чёрной шляпке и (о, какое разнообразие!) в чёрном длиннющем шарфе, — на фоне белой сказки выглядела чем-то инородным. Алёна по цветовой гамме одежды почти сливалась со снегом, так что с Кристиной под руки они выглядели как настоящая Инь-Янь и какой-то шарм она в этом разглядела, больше успокаиваясь и активней догоняя чёрное пятнышко впереди.       —  Как думаешь, кто нам в пары на бал выпадет?  — тихо спросила Ланг, оборачиваясь к подруге.        — Честно? Ума не приложу. Догадок даже нет… — пожала плечами Алёна, неловко улыбнувшись. — А ты?       — А я думаю, у тебя Горбачёва будет.        Кристина хитро улыбнулась, больше ничем не оправдывая свои догадки. Алёна комментировать не стала, только лишь метнув ей обжигающий взгляд непонимания. Лучше такие моменты потайного сватовства замалчивать.       Швец осматривается: двор, в крайне раннее для воскресенья утро, полупустой. Только изредка можно было наткнуться на такие же сумасшедшие и очевидно не любящие бездельничать и отсыпаться по выходным, парочки ангелов и демонов. Хороших знакомых Алёна не обнаруживает, и уже с убеждëнностью настраивается на спокойную прогулку дуэтом.        Она безмятежно плетётся за подругой, надеясь за безопастность их пути на неё, когда в голову вдруг больно прилетает что-то небольшое, мгновенно рассыпающееся и валящееся с пренеприятными ощущениями в капюшон. Шею обдаёт холодом и, чертыхаясь на такое великое безобразие, Алёна разворачивается, выискивая подлеца.        В паре метрах возвышается сугроб, за которым мельтешат цветные помпоны пушистых шапок, обладатели коих, свято верят в то, что их не заметно. Алёна делает шаг на встречу сугробу, но сзади доносится смешок Кристины и, обернувшись на неё, Швец успевает заметить только летящий в лицо ком снега.        От снежка она уворачивается, едва ли не падая на скользящей поверхности заснеженного асфальта. Тогда ей овладевает азарт игры и тёплым перчаткам приходится намокнуть: по-тихоньку выстраивается целая армия снеговых снарядов.        Кристина уворачивается хуже. Так, что по истечению Алёниных запасов, она оказывается вся белая с головы до ног.       Сгибаясь пополам от смеха, она виляет от подруги из стороны в сторону, всё пытаясь где-то припасть, чтобы слепить целый снежный арбуз для достойной мести.        — Шах и мат! — в спину Крис прилетает последний увесистый липкий комок и с наигранно страдальческим видом она падает «замертво» в блестящий сугроб.        — Ты… меня… убила.         Алёна звонко смеётся и падает рядом с невозмутимой подругой.       Кристина страдает ещё пару десятков секунд, а потом всё же заражается смехом тоже, и забавляются от этой маленькой, но жестокой эпопеи они уже сообща.        Смех утихает, но вставать никто не планирует. Снегопад ещё не прекратился, так что медленно, но верно, они обзаводились снежным одеялом.       — У меня руки замерзли, — сообщает Алёна, неловко шмыгнув носов.       — А у меня кажется сейчас отвалятся ступни, — поддерживает тему Кристина и предпринимает попытки вылезти из горы снега, попутно обсыпая им лежащую до этого под самым боком, Алёну.       — Черт бы тебя, Крис! — возмущается младшая, выплёвывая изо рта добрую порцию отлетевшего в неё снега.       — Да ла-адно, освежилась хоть.       — Иди к падшим, а, — ругается себе под нос Алёна, но через минуту безропотно принимает протянутую подругой руку, чтобы подняться (и окончательно не утонуть в снегу).

***

      Уже отогретые и высохшие, только по-домашнему неряшливые, Алёна с Кристиной доползли до заветного зала, о котором, к огромному сожалению второй, первая не забыла. Алёна радостно забежала внутрь первее, думая о чëм-то своём. Передвигалась она, в большом, щедро предоставленном Кристиной, свитере, до жути забавно, как в плетëном мешке, так что Ланг догоняла медленнее, прерываясь на безудержные смешки.       Как оказалось, в зале уже во всю орудовали Арсений с Антоном, которые горели близящимся событием ровно столько же, сколько и Алёна. Вписки они закатывали лучшие, так что и подобное мероприятие было жизненно необходимо воссоздать нескучным.       Арс любезно подавал уже, кажется, вымотавшемуся Антону голубые воздушные ленты, которые далее крепились им к центру потолка и уходили к стенам. Ленты были тонкими, шёлковыми и на свету переливались так красиво, словно были обсыпаны сверкающими звёздами. Антон крепил их так осторожно и внимательно, что форму они принимали самую что ни на есть подходящую.       У одной из стен стояла сцена, небольшая, но красивая: по краям её успели украсить переливающимся от голубого к серебряному, дождиком. На микрофонной стойке были аккуратные, неброские белые цветочки, с поблëскивающими лепестками — искусственные, правда, но до чего красивые!       На столике, где расположился со всей бутафорией Арсений, располагалась гора собственноручно выполненных звёзд, утончëнных и объёмных, тоже блестящих, но не аляпистых. Они, как было запланировано, должны будут висеть около шёлковых лент, дополняя образовавшуюся на потолке сказку. В центре должен будет быть зеркальный шар, так что потолок — без сомнений будет безупречен.       Белые стены в некоторых местах обрамляли гирлянды, с маленькими лампочками, излучающими светло-голубое свечение. Было решено стены сильно не трогать.       Восхищëнно оглядев то, что уже имелось, Алёна потащила ворчащую Кристину к ребятам, торопясь, чуть ли не вприпрыжку.       — Приве-ет! — лучезарно улыбнувшись, поздоровалась она, падая на стул около Арсения.       — Привет-привет, — печально ответил он, но позже, вдруг засветился, будто неожиданно что-то вспомнил. — Круто, что вы пришли! Лишние руки не помешают, — он всучил девушкам звёзды и ленты: Алёна приняла их с предельно довольным лицом, а Кристина, негодуя от жизни.

***

      Понедельник встретил зимним солнышком и мелким пушистым снежком. Всю ночь напролёт шëл снегопад, потому сегодня сугробы были в два раза больше чем вчера. Жаль правда, снег рыхлый, так можно было бы и построить что-нибудь, как они раньше с Крис любили. Это, пожалуй, самые тëплые воспоминания о холодных зимах... Снежно-ледяные дома, крепости, фигуры – чего только они с Ланг не строили.       Не вдвоëм конечно, ведь за несколько часов успевала присоединяться целая куча ангелов, а нередко и демонов (они правда чаще всë портили).       Алëна носилась по комнате в поисках учебника по Истории Небес под недовольным взглядом Жени. Смирнова куталась в одеяло, искренне не понимая как соседка может вставать в восемь утра в день, когда первый урок поставили в двенадцать часов.       — Швец, давай быстрее выметайся, я спать хочу вообще-то, — буркнула девушка и перевернулась на другой бок, к зашторенному окну.       Алëна ничего не ответила – вести бесполезные диалоги, которые к тому же могут подпортить хорошее настроение, не было желания.       Учебник вскоре нашëлся в ящике с тетрадями, и девочка, радуясь, что нигде его не оставила, натянула лëгкие кеды, в которых передвигаться по школе было удобнее всего, вылетела в коридор.       В столовой было безлюдно. Вдалеке Швец сразу заприметила знакомые фигуры Арса и Антона, сидящие за двойным столиком у колонны. Особо на них не зацикливаясь, Алëна подошла к поварихе и заказала кашу с кусочками персика.       В раннем подъëме.был один огромный плюс – не приходилось стоять в очереди по двадцать минут, а потом ещë столько же искать свободный столик. Заказ отдали уже через две минуты, и Швец, довольная и весьма голодная, поплелась с подносом в сторону Антона с Арсом.       — Доброе утро, — сказала она, остановившись у соседнего столика.       — О-о, Лëлик! — с набитым ртом поприветствовал Антон.       — Чего это ты рано так? — спросил второй.       — К вам тот же вопрос, — ухмыльнулась ангел. Вытащив из салфетки вилку, она утопила еë в каше. — Настроение хорошее, сегодня же первая репетиция... Я раньше смотрела только со стороны, это первый год, когда возраст позволяет быть на Балу не в роли зрителя.       Антон улыбнулся, метнув на Швец взгляд.       — Тебе понравится, — озвучил его мысли Арсений.       — Я и не сомневаюсь...

***

      После нудной истории Небес, природоведение было настоящим облегчением. Милиса сегодня была ещë приветливее обычного, хотя казалось больше некуда. Она рассказывала о свойствах адских пупырчатых корней так весело, словно это не яд для летучих мышей и ещë достаточного списка существ, а какое-то лекарство от всех недугов.       — Итак, подытожим. Кто расскажет мне, чем опасны пупырчатые корни? — оглядывая класс, спросила женщина. Все молчали. — Ох, ну вы как всегда. Алëна, ответишь?       Швец приподнялась с места и кратко кивнула.       — Пупырчатые корни — это смертельные яд для многих животных, но для нас, бессмертных, служит хорошим ингредиентом для многих настоев. В основном успокоительных, — на одном дыхании протараторила она.       — А как именно он опасен для животных? — одобрительно кивнув, спросила Милиса.       — Когда корни созревают, раз в какое-то время они выпускают в воздух вещества, которые, в лучшем случае, нарушают работу живого организма, а в худшем – приводят к медленной смерти, — увидев на лице преподавательницы удивление, Швец смутилась.       — А можешь рассказать о полезных свойствах для бессмертных?       — Да... Как я уже сказала, корни для нас не опасны, а наоборот полезны. Они хорошо действуют на нервную систему, потому часто присутствуют в успокоительных настоях. Например, от бессонницы.       — Всë верно! Ты отлично всë запомнила и поняла, молодец. Радуешь меня больше и больше! — улыбнулась ангел. — Ладно, раз никто больше отвечать не хочет, урок окончен. Можете идти.       В кабинете мгновенно стало шумно: зашуршали учебники с тетрадями, ученики стали, не боясь получить замечание, громко разговаривать и смеяться.       Алëна затолкала в рюкзак учебник и понеслась к выходу в числе первых. В спину ей кто-то недовольно буркнул: «Ходячая инцеклопедия нашлась...», но девочка не обратила на это внимания, улетая в раздумья о предстоящей репетиции.       Мероприятия вроде балов Швец нравились куда больше, чем обычные вечеринки с выпивкой и закусками. А факт того, что это еë первый Новогодний Бал ещë больше подталкивал на мысль, что выглядеть и танцевать нужно превосходно.       Репетиция стояла в расписании в три часа дня, то есть ровно через час.       Этого времени, по Алëниным расчётам, вполне бы хватило на выполнение всего домашнего задания на завтра. Подумав и взвесив все «за» и «против», было решено этим и заняться.       Когда ангел вернулась в комнату, там было тихо и холодно. Тихо оттого, что Жени на горизонте не набоюдалось, а вот холодно... Алëна поëжилась и рысью подбежала к окну.       — «Зачем открывать окно и уходить?! Здесь теперь как на улице!»       Провернув ручку, Алëна задвинула шторы, чтобы от окон шло меньше холода, и, прихватив с кровати плед, села за письменный стол. Едва ли не стуча зубами от ледяного воздуха, она закуталась в плед по голову, со спины походя на маленькую пушистую гору.       Из ящика она достала толстый, старый учебник и тетрадь по Древней Письменности, немного неаккуратно, потому что высовываться целиком из тёплого укрытия желания не было, а преуспевать и в поддерживания конструкции, и в доставании вещей одновременно — не выходило.       — Так-с, посмотрим...

***

      И всë-таки часа было недостаточно. Сегодня Руны давались особенно сложно, к тому же задали чрезмерно много. На вечер пришлось оставить устное задание по Истории Небес, которая в расписании на неделю стояла аж три дня подряд.       Часы показывали пять минут четвёртого — репетиция уже началась, а Швец только дописывает последнее предложение. Успокаивал факт того, что точно по времени всë равно все не придут, поэтому опоздание на десять минут будет незначительным.       Не перепроверяя, девочка захлопнула тетрадь и откинула в сторону карандаш. Он покатился по столу и через две секунды снизу послышалось негромкое «бам!».       — Да что же это такое-то, блин... — простонала ангел, наклоняясь, дабы поднять.       Кинув карандаш на этот раз в стаканчик с канцелярией, она встала с места и потянулась.       Через две минуты Алëна уже быстро шла по коридору в Главный зал. Изначально она планировала переодеться во что-то более красивое, нежели серый свитер и тëмная клетчатая юбка, но, поразмыслив, осталась в обычной одежде. Во-первых, времени уже совсем нет на всë это, а во-вторых сегодня только репетиция, смысла прихорашиваться особо нету.       Огромные и объëмные двери зала были прикрыты, но даже через них хорошо ощущались и слышались суета и шум. На долгие несколько секунд Швец затормозила: чувство страха резко захлестнуло еë. Как бы хороши не были такие мероприятия, находиться среди столь большого количества людей всë равно было некомфортно. Но она старалась всеми силами привыкнуть к этому.       Рука коснулась объëмной деревянной ручки и ангел потянула дверь на себя, после чего протиснулась через небольшую щель, чтобы как можно меньше привлечь к себе внимание. Хотя, кому она сейчас нужна? Такое событие!       Ангелы и демоны стояли по сторонам зала; в центре озадаченно крутилась Милиса. Она цепким взглядом выискивала нужных учеников и подзывала их к себе, пока остальные ставили ставки кто с кем будет в паре. Швец даже не удивилась, что именно Милису поставили отвечать за это. Все прекрасно знают, что она самая ответственная из всех учителей.       Алëна встала в толпу по левую сторону зала и почти сразу пожалела, заприметив в противоположной толпе Крис. В правой, на самом деле, почему-то оказались все еë знакомые (за исключением Жени, она стояла чуть позади Алëны.)       — Алан Эванс и Амелия Вербицкая. Подойдите, пожалуйста, — прочитав фамилии, Милиса подняла взгляд. Первым к ней подошëл высокий парень с русыми волосами по плечи – видимо, Алан. Он встал около женщины, неловко переминаясь с ноги на ногу. Через минуту, когда юноша совсем засмущался, к нему подлетела невысокая девушка. Она выглядела миловидно, но Алëну смутили волосы: они были такими светлыми, что казалось, будто были они совсем белыми и заставляли задуматься над тем, не является ли девушка альбиносом. Ещë и крылья ангельские придавали больше бледности еë коже. — Так... Встаньте-ка... Да, вот так, — преподавательница окинула их оценивающим взглядом, так же как и остальные ученики. — Прекрасная пара! Всë, бегите!       Пары стояли немного поодаль от двух основных кучек учеников. Они старались держаться вместе, чтобы не потеряться во всей суете.       — Следующие... Смирнова Евгения, Ланг Кристина.       Алëна приоткрыла рот от удивления. Покосившись на Крис, ей показалось, что она удивлена не меньше.       Но, что удивило ещë больше, смотрелись они вместе как настоящая парочка.       — Алëна Швецова и... — сердце пропустило удар. — Горбачëва Александра.       — «Да как?! Ну не-ет, нечестно! Почему Кристинины догадки всегда подтверждаются?..»       В зале воцарилась напряжëнная тишина.       Алëна неохотно поплелась к Милисе, наблюдая за тем, как Саша, видимо, с такими же мыслями топает с другой стороны. Остановившись у преподавательницы, девушки перекинулись недовольными взглядами с примесью неловкости.       — Вот и наша главная пара, — пробубнила Милиса себе под нос, что-то быстренько чиркнув на листочке с фамилиями.       — Главная?.. — недоумëнно спросила Саша.       — Дочь Сатаны и дочь одной из Богов. Вы будете представлять Бал, — объяснила женщина, — Вы должны были знать об этом правиле.       — Э-э... А можно... Ну, без правила как-нибудь там?.. Мы просто... Не ладим немного. Мало ли, что можем сделать... — Алëна представляла как глупо выглядит пока это мямлит и невольно заливалась краской. Но хотя бы попробовать отмазаться стоило, потому что танцевать на Балу с Горбачëвой, на которую в последнее время взгляд-то переводить страшно и неловко, желания не было. Зная еë, вальс превратился бы не в танец, а в «кто кого переспорит». Ну или она вообще откажется от всего этого и будет как всегда где-нибудь в сторонке с Женей попивать любимый виски под видом сладкой газировки.       — Мне казалось, вы начали более-менее уважать друг друга, я не права? — спросила Милиса с нотками печали в голосе       — Что? С чего вы взяли? Я с ангелами не вожусь вообще, — фыркнула Саша. С другой стороны, частичка ангела кричала в ней о том, что их отношения и правда изменились. Отрицать это – самовнушение в чистом виде, но при почти всей школе нужно было держать планку дочери Сатаны, иначе будет очень много ненужных вопросов       Милиса посмотрела в глаза Александры и легко улыбнулась.       — Это старая традиция, девочки. Ей уже много лет и я не имею право прервать еë.       Алëна вздохнула и состроила жалобные глазки.       — «Ну нельзя этот вечер вот так просто испортить!»       — Можете идти к остальным парам, — Алëна уже было открыла рот чтобы возразить, но не успела сказать и слова, как еë запястье обхватила прохладная рука и потянула назад. Она обернулась, кинув на Горбачëву сердитый взгляд, но Сашу это нисколько не остановило. Пришлось поддаться, ибо косые взгляды уже наблюдали со всех сторон.       — Сказали нет, что ты не понимаешь-то? — когда они встали в первые ряды кучки с остальными парами, шепнула дьяволица.       — Будто бы ты всегда с первого раза всë понимаешь, — пробубнила девочка себе под нос.       — А ты не сравнивай дьявола и белого-пушистого ангелочка, — парировала Саша.       Швец дальше нарываться не стала – если сейчас подпортить их и без того хлипкие отношения, танцевать точно будет не с кем.       Распределение шло ещë около получаса. Алëна десять раз порывалась отойти посидеть, под аргументом того, что ей скучно, но Александра этого сделать не давала, вечно твердя, что потом они друг друга не найдут в этом балагане.       — Да что ты как мамка?! Я задолбалась тупо стоять и пялиться в спину чью-то, нихрена не вижу даже! Со мной пошли, раз не найдëшь потом меня! — вполголоса завозмущалась младшая.       — Да можешь ты постоять спокойно или нет?! Осталось десять человек, угомонись уже, а! — Саша схватила ангела за руку и крепко сжала еë. — Ангелы так себя не ведут, ты неправильная какая-то...       Швец застыла в ступоре, переваривая что на неë только что вывалили и подбирая нужный ответ.       — А… А ты тоже неправильная. Демонам, тем более дьяволам, было бы всë равно куда и зачем я ухожу.       Саша замолкла и Швецова почувствовала как резко поледенела еë ладонь. Ангел самодовольно улыбнулась, поняв, что в кои-то веки смогла выиграть спор с Сашей.       До конца распределения больше никто не возмущался.       Через пятнадцать минут Милиса подозвала к себе последнюю пару – миловидного паренька и не менее милую незнакомую Алëне девочку, которая, кажется, тоже готовилась к Балу впервые, если верить страху в еë ярко-зелëных глазах.       Приутихшая толпа вновь засуетилась, в предвкушении того, что будет дальше.       После того как отпустила парня с девушкой, преподавательница оглядела всех распределëнных учеников удволетворëнным взглядом, которого, правда, Швец с Сашей и большинство ангелов и демонов не увидели, ибо стояли далеко не в первых рядах.       — Итак... Я рассчитывала, что вас будет меньше, — начала она. — Придëтся разделить репетицию на две части, иначе следить за вами буду до утра.       Ученики разочарованно завыли, некоторые начали протестовать, не стесняясь выкрикивая своë недовольство, но после просьбы тишины подуспокоились.       — Мы не переносим репетицию, просто сначала потренируется одна половина, потом другая. Те, кто устал могут немного отдохнуть и придти позже, а у кого есть силы – оставайтесь, — разъяснила ангел, миловидно улыбнувшись.       Алëна почувствовала как толпа начала редеть.       — Я хочу отдохнуть, — твëрдо выпалила она, кинув на Сашу взгляд.       — Ага, чтобы потом торчать здесь до десяти вечера. Нет, отрепетируем сейчас, а потом отдыхай сколько влезет.       Алëна обречëнно застонала. Дьяволица вытянула шею, посмотрела куда-то, а потом вдруг рванула вперёд, утягивая еë за собой.       — А-а! куда?!.. Да стой ты, я не успеваю! — врезаясь в каждого стоящего на пути ангела или демона, Алëна пыталась угнаться за девушкой.       Они остановились около Милисы. Швец – красная и злая – пялилась на свою спутницу недоумевающим взглядом, а Горбачëва, как ни в чëм не бывало, спрашивала что-то у преподавательницы. Что именно Швец не слушала и даже не пыталась – сейчас еë цель была надавать дьяволице по голове за то, что чуть не угробила еë под ногами других учеников.       Не прошло и минуты, как Саша снова куда-то еë потащила, благо, не так быстро. Они остановились у одной из колонн и она наконец отпустила еë руку.       — Я попросила, чтобы нас отпустили раньше всех, — сказала Горбачëва. — Она будет больше уделять нам внимание.       — Ты мне весь Бал испортишь, — прошипела в ответ Швец. — Хотела чтобы всë было плавно, неспеша... А тут ты свалилась мне на голову. Это ведь репетиция, тем более мы танцуем главный танец! Если опозоримся из-за того, что мало тренеровались – виновата будешь ты!       — Оу, ангелочек злится... Как мило, — фыркнула старшая. — Не волнуйся, Бал я тебе точно не испорчу, — она подмигнула и замолчала, отвернувшись.       Ждать начала основной части репетиции пришлось недолго. Зал наполовину опустел буквально за пять минут и тогда Милиса вежливо попросила всех заткнуться и перестать носиться туда-сюда.       — Итак. Для начала давайте правильно встанем, — она остановилась в центре зала и оглянулась по сторонам, удостоверяясь, что еë все видят.       Многие ученики сразу встали в правильное положение, но остались и те, кто ни разу вальс не танцевал и понятия не имеет как это делается. Среди них оказалась Саша.       — Встаньте друг напротив друга, — зал на две секунды зашуршал, после чего снова воцарилась тишина, которую прервал ровный и спокойный голос Милисы: — Один из партнëров кладëт правую руку на талию другому. В традиционных парах это делает юноша, в нетрадиционных – главный партнëр, — Алëна залилась краской, когда почувствовала ладонь Горбачëвой на своей талии. Она опустила взгляд вниз, но буквально ощутила то, как Саша ухмыляется. — Кисть левой руки девушки ложится на правое плечо партнëру и свободные руки соединяются.       Швец через силу подняла взгляд и положила руку на плечо партнëрше. Холодная рука Саши обхватила тëплую Алëнину и приподняла, создавая тем самым точную копию позы Милисы.       Преподавательница начала окидывать каждую пару изучающим взглядом, выискивая неточности, чтобы подправить. К некоторым она подходила и помогала, поправляя их, но, на удивление, к главной паре Бала не подошла.       — Молодцы! Почти все сделали всë правильно, — сказала она и вернулась на своë место. — Что ж, тогда давайте попробуем сделать первые шажки к успеху... Повторяйте за мной, — она медленно, плавно и грациозно начала двигаться, по-прежнему стоя в позе и воображая, что перед ней не воздух, а партнëр, . — ...И раз, два, три... Раз, два, три... Раз, два, три...       Алëна нервно выдохнула, наблюдая сначала за Милисой, потом за Женей и Кристиной, которые уже начали пытаться что-то делать. Кинув неуверенный взгляд на Горбачëву, она дала понять, что готова.       Первые шаги дались сложно обеим. Ноги путались и не хотели двигаться в нужном направлении. Девушки смотрели вниз, пытаясь контролировать их, и это, в принципе, давало свои плоды. Хоть и совсем крохотные, но давало.       Через какое-то время девушки начали двигаться более уверенно. Вместе со скоростью и долей уверенности прибавились ещë частые ошибки вроде шага совершенно не в ту сторону и, конечно же, то, через что проходили абсолютно все – наступления на ноги друг другу.       — А-а!.. — Швец споткнулась о свою же ногу, взвизгнула и, не удержав равновесие, полетела лицом вперëд. Спасла еë от падения и удара носом об далеко не мягкий пол подушка в виде чужой груди.       — Твою... направо, Швец! — дьяволица отскочила назад, придерживая Швец уже двумя руками за талию, чтобы не полетела дальше. — Как можно в своих же ногах запутаться?!       Когда ангел выпрямилась, Саша еë отпустила и стрельнула неодобрительным взглядом.       — Давай ещë раз... — выдохнула Алëна.       Через полчаса у них стало получаться что-то более менее похожее на вальс. Ноги путались меньше и девушки начали даже поднимать взгляд друг на друга. Правда, когда их глаза встречались, Алëна торопливо опускала взор, смущаясь, а Горбачëва фыркала. И как они будут танцевать на Балу? Там сослаться на неопытность будет нельзя.       — Девочки, — Милиса подкралась тихо и неожиданно. — Думаю, вам хватит на сегодня. Молодцы, хорошо для первого раза получается. Тренеруйтесь в течении недели сами ещë, потому что вторая репетиция только в следующий понедельник.       Девушки невольно переглянулись, кивнули и попрощались с преподавательницей. Вместе они вышли в коридор, где было значительно прохладнее и свежее и направились... Алëна не понимала куда, но шла за Александрой.       В коридорах было, на удивление, безлюдно и тихо. Эхо от каждого шага, неважно – громкого или тихого, делало атмосферу угнетающе-напряжëнной. В окнах ничего не было видно — за время репетиции уже успело стемнеть. Интересно, сколько времени?       Алëна остановилась тогда, когда остановилась Горбачëва. Вторая повернулась и вопросительно оглядела еë снизу вверх.       — Что ты хочешь от меня? — спросила она.       — В смысле?.. — нервно вымолвила младшая, сминая юбку во влажной ладони.       — Что ты ходишь за мной?       — Э-э... А не надо?       — Я иду в комнату. Репетиция закончилась.       — Ой... Прости, я, наверное... Не знаю... Задумалась? Почему-то подумала, что ты за собой позвала... — к щекам прилила кровь. Какой раз она за сегодня краснеет?       — Мне оправдания не нужны, — в своей манере процедила Горбачëва.       — Ну, тогда... Пока?       — Ага. Пока, неправильный ангелочек.       Неправильный ангелочек... А ведь она, получается, неправильный дьявол.