Яблоко смерти

      — Доброе утро, Крис, — Алёна обняла подругу со спины и плюхнулась на стул напротив неё, за их излюбленным столиком в столовой.       — А?.. А, Лëль… Доброе утро, — растерянно пробормотала девушка и попыталась улыбнуться (вышло неубедительно).       — Всё хорошо? — склонив голову и разглядывая лицо Кристины, поинтересовалась Алёна. Ланг выглядела несколько уставшей, растрëпанной и совсем не выспавшейся. — Выглядишь… немного странно.        — Да, всё нормально, просто… — она задумалась, потупив взгляд в поверхность столика. — Уроки до ночи делала. Не выспалась.        — Ладно… больше не засиживайся так. Тебе принести что-нибудь?        — Нет, я поела уже. Тебя ждала.       — Ла-адно. Я за чаем схожу, подожди ещё немного, — Алёна несколько виновато улыбнулась Кристине и ушла, сливаясь в потоке учеников.       Стоя в очереди, она всё глядела на подругу в дальнем уголке. Кристина казалась ей крайне странной сегодня, но она и сама не могла сказать почему. Что-то в ней было настораживающее, заставляющее возрастить внутри себя ком переживаний и волнения. Она была какой-то отрешëнной и растерянной. И вид её был не совсем здоровым — к Алёне закрадывались подозрения насчëт того, что Крис вовсе ночью не спала.        Подруга почти не двигалась, она сидела с опущенной головой и Алёна была уверена почти на все сто — хоть и сидела девушка к ней спиной, — что она смотрит в какую-то одну бессмысленную точку где-то на столе, не сводя внимания с объекта наблюдения.        С ней здоровались знакомые, но она либо вообще им не отвечала, либо отвечала сухо, потому что голова её даже не приподнималась в те моменты, а значит — и взгляд тоже. Это совсем не было похоже на радушную и приветливую ко всем Кристину, которая была всегда рада любому общению, даже простому приветствию.       Взяв стакан фруктового чая, Алёна пролавировала через шумную толпу назад к их столику. Желание есть совсем не было с самого пробуждения, а настороженность по поводу Кристининого состояния с концами отбила все сомнения, что есть точно не стоит.       — Слушай, а точно всё хорошо? Ты сама не своя какая-то, — вновь предприняла попытку разузнать возможные проблемы девушки Алёна.       — Да не выспалась, говорю же, — отрезала та, а потом, кажется, сочтя такой ответ за грубость снова криво улыбнулась.— Засыпаю на ходу...        — Не верится тебе что-то, — хмыкнула Алёна и перевала внимание на чай, делая из стакана пару глотков.       Кристина невесело усмехнулась и сложила руки на груди. Немного поглядела на задумчивую Швец, а потом опрокинула голову на спинку стула, прикрывая глаза. По выражению её лица можно было понять, что она крепко о чём-то размышляла или очень пыталась на что-то решиться. Потом шумно выдохнула, вернулась в прежнюю позу и спросила:        — А ты занята вечером?       — Да нет. Чем я могу быть занята? — она по-доброму улыбнулась.       — Не зна-аю… вдруг ты решишь возобновить свидания с Горбачёвой, — фривольно протянула Крис, предположив будто совсем невзначай, но до ужаса заговорщически.        — Да какие свидания? Это были всего лишь репетиции! — возмутилась Алёна, удерживая на лице лёгкую улыбку. Сердце неприятно кольнуло от упоминания Саши, но тем не менее, на душе стало в разы спокойнее от привычного Кристининого сватовства.       — Ла-адно-ладно, сделаю вид, что поверила. Раз уж ты свободна, не хочешь уделить время лучшей подруге и выйти с ней на прогулку?        — С удовольствием, — все переживания как-то разом и слишком уж быстро отлегли от сердца.

***

      В течение всех уроков Алёна с Кристиной почти не общалась. Та либо куда-то исчезала по окончании учебного часа, либо была чем-то занята. Алёна напрягать её не хотела, поэтому старалась не докучать своей компанией: они ведь в любом случае увидятся вечером, тогда и можно будет поговорить.        Они встретились совсем поздним вечером, когда уже начинало темнеть. Кристина всё откладывала встречу, оправдываясь какими-то непредвиденными, но очень важными делами. Но тем не менее, они всё же встретились, и Алёна была этому крайне рада.       На улице погода разбушевалась совсем: ветер поднялся, устраивая поземок, и холод стоял пренеприятный. Общим решением было побродить по школе: в ней, по крайней мере к вечеру, было тихо, уютно и относительно тепло.       Они беседовали о чём-то незначительном, о сегодняшней гадкой погоде, об учебном дне, о недавно прочтëнных книгах. Эти разговоры Алёне были крайне приятны, но всё время в душе таилось какое-то странное предчувствие, происхождение которого, она никак не могла объяснить.        Позже, когда все коридоры были обойдены вдоль и поперëк и начали мозолить глаза, Кристина предложила сесть в каком-нибудь безлюдном месте. Алёна равнодушно пожала плечами — ей было не сильно важно где болтать с подругой, — и доверилась в выборе места ей.       Пришли они в дальнее фойе их этажа, где на удивление не было ни одной души. Хотя обычно это место пользовалось популярностью.       В фойе было темно. Лишь с ближайшего окна тянулся слабый свет уличных фонарей, но и он сильно ситуацию не спасал. Рука Кристины за то время, пока та вела подругу сюда, успела очень похолодеть. Она была мертвецки холодной, но Алёна не сразу это поняла или быть может отрицала на подсознательном уровне, будучи в умиротворëнном состоянии.        — Прохладно тут как-то, — хмыкнула девочка, украдкой глянув на подругу. Та грустно улыбнулась, немного помолчала и ответила:       — Окно открыто.        Алёна глянула на створки окон: на одном из двух они и вправду были распахнуты. Кристина отпустила ладонь Алёны и подбежала к окошку, захлопывая его. Она обернулась и кивнула ей на подоконник — это было приглашающим жестом, — а после запрыгнула на него сама. Немного постояв на месте в некой растерянности, Швец подошла к ней и не с первого раза, но всё же тоже залезла на прохладный подоконник, мостясь рядом.       Кристина стеклянными глазами наблюдала за улицей. Она смотрела в окно так, словно впервые видела и снег, и деревья с фонарями, и их школьный двор. Смотря на подругу, Алёна невольно поёжилась. Только спустя пару минут, проведëнных в таком странном положении, она поняла, что Кристина вот-вот заплачет.        — Эй, Крис… Ты чего?       — Всё нормально, Лёль, — она словно отмерла и отвернулась от объектов наблюдения, переводя внимание на Алёну. — Знаешь… я тебе не часто это говорила, но ты — самая лучшая из всех тех, кого я знаю, — вдруг начала она, сбивая подругу с толка. Она спрыгнула со своего места и встала напротив, внимательно вглядываясь в Алёнины глаза, наполненные непониманием. — Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за то, что сейчас произойдет, но я хочу, чтобы ты знала: я очень дорожу тобой. И люблю... И… — она отвела взгляд и кажется, затаила дыхание. Потом шумно и тяжело выдохнула, так, что даже Алёна смогла почувствовать эту неприятную тяжесть на себе. — Удачи тебе во всём. У тебя всё получится, — она печально улыбнулась и ввзяла младшую за руку.        Швец нервно посмеялась. Она ощущала яркую тревогу от понимания того, что Кристина — прощается. Но это всё казалось каким-то большим и не самым удачным розыгрышем, и Алёна даже успела подумать, что Ланг притворяется просто до кошмара искусно и натурально.        Но сама Кристина ни разу не дала и намёка на то, что это шутка. На её лице не было даже тени веселья и не проскакивало ни единой шутливой искорки. А ещё руки… Её руки до сих пор оставались ледяными и это уже точно не было чем-то из разряда «просто показалось».        — Я всё что должна была сделать — сделала, — снова, но теперь ещё более поникше продолжила Ланг. — Прости меня и наверное… Прощай?        — Что? — неверяще спросила Алёна. Она спрыгнула с подоконника и взяла Кристину за обе руки, пристально всматриваясь в её лицо. — Что т-ты такое говоришь? — её голос охрип и дрожал, звуча как какой-то расстроенный струнный инструмент.        — Прости, — вторила Кристина, пятясь назад.        Алёна, отрицательно качнув головой, обняла подругу, прижимая её к себе. Крис тихо всхлипнула, и Швец уткнулась ей в плечо, чувствуя, как слёзы подкатывают и к ней.       — Крис, перестань, пожалуйста, — шептала ей на ухо Алёна, гладя по спине. — Что-то случилось? Давай… давай пойдём ко мне в комнату, заварим чай, поговорим и всё обсудим? Или… я не знаю, может ты что-то предложишь? Только не плачь, пожалуйста.       — Алён, — Кристина несколько грубо отпрянула от девушки, блестящими от слёз глазами пристально смотря на неё.       Она вытерла ладонью бегущие из глаз солëные ручейки и склонила голову, по-доброму и искренне улыбаясь подруге с поджатыми губами. Алёна остолбенело стояла на месте и совсем не могла пошевелиться — казалось, что она вовсе приросла к одному месту, не в силах сдвинуться и на миллиметр.        Кристина развела руки, неприметно поведя плечами. И тело её вдруг приобрело слабое белое свечение. Будто бы она успела незаметно открыть позади себя портал и теперь, потихоньку заходила в него, пятясь назад.       Свечение становилось всё ярче и ярче, а сама Кристина — исчезала. Алёна стояла на месте и, оцепеневшая от страха и паники, плакала. Слёзы бесконтрольно лились из глаз и она уже с трудом могла чëтко видеть — единственным, что она видела хорошо был этот ужасный, режущий глаза свет.        В один момент он пропал, также неожиданно, как и появился, и вокруг стало непривычно темно. Кристина испарилась вместе с этим же светом.       Алёна видела, что на прежнем месте её нет, но всё продолжала повторять её имя и оторопело оглядываться по сторонам. Подойдя поближе, она заметила на месте, где стояла девушка что-то красное и поблëскивающее на свету фонарей с улицы. Это было чем-то странным, похожим на обломок чего-то. За пеленой слёз на глазах, Алёна предназначение странной вещи не разобрала — она взяла еë и, крепко сжимая в руках, села к стене, продолжая плакать. Плачь был громким, болезненным и уже, кажется, перерастал в самую настоящую истерику, потому что весь контроль над эмоциями Алёна потеряла.

***

      В тëмных вечерних коридорах школы обычно нет ничего привлекательного. Они мрачные, тихие... Порой даже зловещие из-за сильного эха. Так было всегда. Но сегодня обычаи внезапно оказались нарушены...        Свечение не возможно было не заметить. Особенно по его концу, когда мелькнула вспышка. Как молния ночью.        Саша насторожилась ещë тогда, когда где-то вдали только начинали звучать голоса. Она точно понимала, что их два, но не могла разобрать кому они пренадлежат и о чëм эти люди говорят. Тогда она ускорилась. Бежать было небезопасно — велик шанс спугнуть, поэтому девушка перемещалась быстрым шагом.        Когда появилось свечение, она ускорилась ещë больше. Свет становился ярче и ярче с каждой секундой.        Горбачëва свернула за угол в одно мгновение со вспышкой. Она увидела лишь силуэт падающей девушки, с которой была знакома.        — «Ланг...» — мелькнуло в голове, после чего взгляд переместился на второй силуэт. Персона была тоже хорошо знакомая.        Саша встала в ступоре, тело словно парализовало. Она, совершенно не двигаясь, наблюдала за Швец: за тем, как она стояла, в непонимании происходящего шепча имя подруги; за тем, как подняла какой то предмет; как с тихими, но душераздирающими всхлипами осела на пол и прижалась к холодной стене. В фойе было темно, но дьяволица отчëтливо видела как Алëну трясло.        С каждой секундой рыдания усиливались, а вместе с ними усиливалась и Сашина паника. Всë тело было скованым и еле ощутимым, но девушка понимала, что нужно помочь, как бы ей не было сложно и как бы она не хотела избегать Швец.        Сквозь всхлипы и отчаянное хныканье вскоре начал литься неразборчивый шëпот. Алëне явно становилось хуже, а дьяволица всë не решалась сделать первый шаг. В ней боролось две стороны — тëмная и светлая:       — «Я не должна... Я демон! Дочь Сатаны! Наследница ада! Мне должно быть всë равно, просто плевать... Но она ведь, после всего того что я говорила ей; после всех моих идиотский поступков... Она ведь не отвернулась... Но, блять, она ангел!.. Чëрт! Да пошло всë!..» — и она, как ошпаренная, рванула вперëд.        Алëна даже не дрогнула. Она попросту не услышала приближающихся шагов, продолжив жаться к стене, неразборчиво шептать и каждые две секунды всхлипывать.       — Швец?.. — Горбачëва присела на корточки перед младшей. — Э-эй...        Она словно была не в этом мире. Голубые глаза были открыты, но она ничего не видела перед собой. Сашу передëрнуло от их пустоты. Как у мертвеца.        — Анг-гелочек... — девушка положила руку на дрожащую ладонь девочки. — Ты меня слышишь? — она сжала руку. Холодная. Слишком холодная. Саша списала это на пол — где лежала её рука — возможно, от него передался холод. И всë-таки подсознательно она понимала, что очень навряд ли.        Швец взвыла и опустила голову. Саша впала в ещë большую панику. Что в таких ситуациях делать она определëнно не знала.        — Алëн... Ну скажи хоть что-то... Пожалуйста, — дьяволица потянула руку младшей, но результата снова было ноль. Тогда в голову пришла не особо еë устраивающая, но, кажется, единственная верная мысль: — Значит потащим тебя в комнату.        Она поднялась с пола, одним движением размяла спину и попыталась поднять Швец на руки. Почему-то она была уверена, что такое действие еë точно «пробудит», но оказалась не права. Девочка в данный момент была марионеткой: хочешь — тяни за руку, хочешь — за ногу. Это с одной стороны помогло Саше поднять еë с пола, а с другой... Она ведь не сможет зацепиться руками, чтобы было удобнее нести...        — Проблемный ангелочек... — пропыхтела Горбачëва, с горем пополам зафиксировав младшую у себя на руках.        Благо, хоть на нужном этаже находятся, по лестницам тащить не придëтся...        Пока Саша несла по-прежнему хныкающую Алëну в еë комнату, она думала о том, как оказать ей помощь. Сообщать об этом врачам точно не вариант — спросят что случилось. А как им объяснишь такое?.. Была мысль соврать, но для этого нужно выдумать ого-го какую причину, грамотно сыграть роль, а потом ещë и заставить врать Швец. Тоже не пойдëт.       Выходит, придëтся всë самой делать.        Саша дëрнула ручку двери. Закрыто.        — «Блять», — она явно не подрасчитала, что Алëна живëт не одна. Теперь ситуацию придëтся объяснять Жене...        Она настойчиво постучала в дверь. Вот коза, наверняка же слышит, но не открывает! Последовал ещë один стук. За дверью через минуту что-то зашелестело, а потом замок и вовсе открылся.        — Швец, у тебя своих клю... Это что такое? — растрëпанная Смирнова вылупила глаза, будто увидела инопланетянена.        — Долгая история... Пусти. Ей плохо, — девушка мгновенно отбежала в сторону, а после закрыла за знакомыми дверь.        Саша уложила дëргающийся комочек на его законное место — кровать, а сама села на край.        — Я жду объяснения, — настойчивым тоном выпалила Смирнова.        — Да какие тут объяснения... Чертовщина какая-то... — зеленоглазая, кажется, впервые видела Сашу настолько серьёзно и задумчивой. — В общем... Я шла к себе. Решила почему-то длинным путëм пойти... А там... Услышала голоса знакомые, какие-то взволнованные. Решила посмотреть. Ну вот, посмотрела...        — А поподробнее?        Саша помолчала немного, решаясь, а потом продолжила:       — Я уже подходила к ним, когда резко вспышка какая-то сверкнула. Я рванула вперëд, но не успела... Увидела только белый свет. Такой, знаешь, прозрачный наполовину, как туман. И силуэт Ланг... Она падала в этот свет. И исчезла...        В комнате повисло молчание, нарушаемое редкими всхлипами от Швец. Еë понемногу отпускало.        — Кристина?.. — тихо переспросила Смирнова.        — Да. А что она?        — Нет, просто... — глаза Жени потускнели, она присела на свою кровать.        — Нет, только не говори... Не-ет. Второй истерики мне тут и не хватает... — простонала Горбачëва.        Саша следила за быстро перемещающимся по комнате взглядом подруги.        — Всë нормально, — через какое-то время с лëгким холодом выпалила та и, резко сорвавшись с места, вылетела из комнаты.        — «Да с ней-то что?..»

      Саша прекрасно осознавала, что эта ночь для обеих девушек будет сложной. Но не понимала что делать ей.