Последнее проклятие Мерлина

Мы с Роном остались на главной лестнице еще на какое-то время после того, как Гарри ушел в лес умирать. Наверное, это наша последняя возможность просто побыть вместе. Мы сидели на грязной лестнице главного холла, по которому проходили несметное количество раз, но сейчас я не узнаю это место. Обитатели картин оставили их. Теперь поломанные грязные рамы смотрели на нас, словно пустые глазницы. Даже призраков не было видно, видимо, решили отправиться в последний путь. Это место погрузилось в неприятную тишину, разрываемую только моими всхлипами. Он не попрощался с Джинни. Нам придется ей сказать. Ей, как и нам, придется принять тот факт, что он не вернется. Так же, как и Фред. В животе предательски заурчало. За десять месяцев в пути о сытном обеде я уже и забыла. Я бы отдала все, чтобы еще хоть раз оказаться в Норе на большой праздник, до отвала наесться еды, приготовленной миссис Уизли, и подняться в комнату Джинни, чтобы обсудить Рона и Гарри. И чтобы все это оказалось просто кошмарным сном. «Гарри». Когда я мысленно произнесла его имя, слезы хлынули с новой силой. Уже много раз за время наших путешествий я размышляла, где бы я была, если бы на первом курсе не подружилась с Роном и Гарри? Я не жалею о том, что было, я жалею о том, что нам не дали прожить жизнь без груза ответственности за будущее всей магической Британии или даже всего мира. Рон обнял меня и крепко прижал к себе, поглаживая костяшками пальцев мою спину. От этого плакать хотелось еще больше. Я не могла остановить слезы, Рон едва заметно вытирал нос рукавом. В это невозможно поверить. Наш лучший друг ушел на смерть добровольно и в одиночестве. Мы ведь обещали погибнуть вместе. Хотя за этим дело не встанет. Возможно, где-то глубоко в душе я знала, что все сложится именно так, только боялась признаться в этом себе. Никто из нас уже давно не успокаивает друг друга фразой «Все будет хорошо». Пыль от разрушенных каменных стен оседала в моих легких, провоцируя кашель. Давно не напоминавшая о себе астма снова прорывалась хрипами в легких. Все лицо и одежда казались неприятно грязными. Еще одна вещи, которой мне очень не хватает — ванна, которую делала мне мама. На секунду это вызвало грустную улыбку, но сразу же пришлось вернуться в реальность, и снова потоки слез. Наш прекрасный дом, наш Хогвартс, разрушен. Мы продержались ночь, но потеряли слишком многих, Фред, Люпин и Тонкс, Лаванда, Гарри… Мысленно я составляла список для поминовения, чтобы каждый день перед сном их перечислять. Я больше так не выдержу. А вот со стороны Пожирателей потерь почти не было. В бой бросили сначала самых неважных — егерей, великанов или никчемных шестерок. Ни родителей школьников, ни отъявленной пожирательской мрази не было видно. Наступил рассвет. Об этом нам доложил слабый луч в образовавшейся дыре в стене. Самый краешек утреннего светила уже прорвался в помещение, где его никогда прежде не было. Я закрыла глаза, давая мягкому желтому свету приласкать моё израненное лицо, и сразу ощутила, насколько оно мокрое от слез. На улице послышались восторженные возгласы толпы и смех носатого ублюдка. У меня внутри все замерло и похолодело. По спине пробежал холодный ветерок. — Идем, — шепнул Рон мне на ухо хриплым, уставшим голосом. — Кажется, они все здесь. Еще раз, напоследок, он обнял меня как можно крепче. Затем не спеша отстранился и посмотрел на меня. — Я люблю тебя, Гермиона, — прошептал он. — Прости, что говорю это так поздно. — И я тебя люблю, — едва прошептала я сквозь слезы. *** Каждый из присутствующих понимал, что это конец. Мы вернулись в большой зал; там, где всегда для нас был пир горой, теперь горой лежали трупы убитых. Прости, Гарри, мы тебя подвели. Над телом Фреда так и застыла бледная миссис Уизли. Её силой пытался поднять ее муж, но она только поглаживала окровавленные волосы сына. Джинни сидела рядом. Увидев нас, она стала осматриваться в поисках Гарри, но почти сразу поняла, почему так ликуют Пожиратели. Ее глаза наполнились слезами, губы затряслись, она приложила руки ко рту и села обратно на скамью. Взявшись за руки, мы зашагали к выходу на главный мост. Ничего хорошего гомон толпы на улице не предвещал. Все шли с поникшими головами. В отличие от Пожирателей. Они ликовали. Одна улыбка Лорда чего стоила. Толпа в черном быстро заполонила внутренний двор. Их здесь было никак не меньше сотни, а нас от силы пара десятков. Хагрид, едва заметно всхлипывая, бережно нес на руках тело Гарри. Великана держали на привязи, как дикое животное, несмотря на то, что у него даже палочки не было. — Гарри Поттер мёртв! — воскликнул с улыбкой этот отвратительный мерзавец, выйдя вперед. Он наслаждался видом того, как наши взгляды покидала последняя надежда. — Не-ет! — закричала Джинни и бросилась вперед к телу любимого. У меня уже не осталось сил, даже чтобы остановить лучшую подругу. Хорошо, что ее отец вовремя успел схватить ее за руку. Мерлин, пусть это скорее закончится. — Не беспокойся, дорогая, — с едва сдерживаемым восторгом проговорил Лорд. — Твой дорогой Гарри навсегда останется в своей любимой школе, рядом со своим дорогим профессором. По толпе прокатилась очередная волна восторженного смеха. Одним взмахом бузинной палочки Воландеморт поднял тело Поттера с рук Хагрида. Не торопясь, чтобы все успели оценить безжизненный, опустевший взгляд Гарри, он перенес его с помощью левитации и подвесил на балконе астрономической башни. Именно там, где совсем недавно еще один предатель убил профессора Дамблдора. Руки его теперь были раскинуты в разные стороны, голова поникла, ноги безвольно болтались. Он словно был распят. Все рыдали. Джинни упала на колени, обхватив голову руками, и с замершим в груди криком. Рон и Джордж поторопились поднять ее и отвести подальше, в заметно поредевшую толпу. Лорд смеялся. Они все смеялись. Они ждали этого семнадцать лет. — Можете бежать! — громко рассмеялся Темный Лорд. — Так будет веселее! Затем он обернулся к толпе своих последователей. — Начинайте. Со всех сторон градом посыпались проклятья. Четкие зеленые молнии прорезали воздух. Эти подлецы били в спины детей непростительными проклятьями. Мы начали отступать в замок, отбиваясь от смертельных и жалящих проклятий, защищая раненых. Мои ноги еле передвигались, казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Первой погибла Минерва. Авада прилетела ей в спину. Она успела только вздохнуть и упала лицом на камни. Синие глаза потеряли искру жизни всего за мгновение. Миссис Уизли ловко отбивает летящие в нашу сторону Круцио один за одним, давая нам шанс увести Джинни подальше. Я бросила в нападавших несколько заклинаний, но ни одно не долетело до цели. Совсем рядом проскользнуло что-то шипящее и уже слишком поздно я поняла, что это та самая змея. Нагайна с широко раскрытой пастью бросилась на толпу младших, одно мгновение, и … Невилл встал у нее на пути, замахиваясь мечом Гриффиндора, но не успел. Стальная хватка рептилии захлопнулась у него на шее. Слабый всхлип, и его глаза закатились. Невилл. Бежавшая рядом с ним Луна осталась рядом и держала его за руку, пока змея усиливала хватку и переламывала шею парня пополам. Когда из его груди вырывался последний выдох, ползучая тварь отступила и начала подбираться к склонившей голову Луне. Девушка упала на бок и закричала от боли, пока змея разрывала ее шею, отравляя белоснежную кожу своим ядом. Впереди, в толпе, стал возникать черный морок трансгрессии. Пожиратели выхватывали учеников из толпы и уносили прочь. — Круцио! — закричал Джордж, направляя палочку на Долохова, но не успел. Пожиратель сбежал, прихватив пару школьниц. Даже боюсь представить, что их теперь ждет. Великан с огромной каменной косой смел с обрыва нескольких окаменевших школьников. Их лица запечатлели ужас. Небо стало затягиваться мрачной тучей черной метки, выпущенной Беллатрисой. С площади эхом по пустым коридорам разлетался смех этой безумной. Она даже не утруждала себя погоней. Рон тянул меня вглубь, но мои ноги отказывались идти. — Гермиона, — закричал он, но я почти его не слышала из-за биения сердца в своей груди, — надо двигаться, уйдем через портал. Но куда нам бежать? Я так устала, я уже хочу проиграть и забыться вечным сном. Голова закружилась, меня накрыло ощущение, что вот-вот потеряю сознание. Наступила гипервентиляция легких. Несколько вдохов носом, и прихожу в себя. Молча киваю и двигаюсь, куда он скажет. Рон пытается ухватить за собой еще нескольких человек, каждый из которых сильно ранен. Справа, в повороте коридора, трансгрессировал Кто-то в черном плаще и, прицелившись в толпу палочкой, ударил по ней заклинанием. — Семптумсемпра. Мистер Уизли упал позади нас. Его палочка отлетела в сторону. — Бегите! — сквозь потоки крови изо рта прокричал он. — Спасайтесь. — Папа, — шепнул Рон дрожащими губами. Все тело его отца вмиг покрылось глубокими порезами. Жизнь утекала из него, пока он смотрел нам вслед. Его глаза остались открытыми. Прямо перед нами промелькнула зеленая вспышка, и на пол упала Падма Патил. Ее безжизненный взгляд был направлен в сторону единственного коридора для отхода. «Это лучше, чем попасть в плен к Пожирателям», — промелькнуло у меня в голове. Я так устала за прошедший год. Я готова принять смерть, готова сама завершить свою жизнь. И эта идея показалась мне самой лучшей сейчас. Тот мир, который теперь ждет всю Британию, и магическую и магловскую, не примет нас. Я передвигала ноги и чувствовала, как колени подкашиваются. Ухватившись за стену, я продолжала передвигаться. Мы никогда отсюда не выберемся. — Герми… — Джинни попыталась протолкнуть меня дальше. Ее заплаканное лицо вернуло меня в реальность. Рон успел отразить несколько проклятий. Рон… он такой смелый сегодня. Ради него я должна собраться, он потерял слишком многих в этот день. Подняла палочку и начинала отбиваться. — Да, я иду. Беги вперед. Круцио. Ингардио. Остолбеней. Экспеллиармус. Я бросала в Пожирателей все, что могла вспомнить. Они отбивались с улыбкой, для них это все развлечение. Совсем рядом возник Лестрейндж. — Ну что, самая-умная-волшебница-своего-времени, пойдешь сама в мою коллекцию или снова взять тебя силой? — Авада Кедавра, — закричала я, но безуспешно. Он отбил и возвратил ее мне. — О, дорогая, — усмехнулся он. — То, что ты себе напридумывала насчет меня, даже близко не дотягивает до реальности. У меня гораздо лучше развита фантазия. Напоследок он послал воздушный поцелуй и снова кинул в меня Круцио. — Обливиэйт, — выкрикнул один из Пожирателей, и Джинни упала на колени, обхватив голову руками. — Джинни! — завопил Фред и кинулся к сестре, но не успел. Кто-то в черном плаще подхватил ее, закинул обмякшее безвольное тело на плечо и исчез, напоследок одарив всех дьявольской улыбкой. Я могу представить, что теперь ее ждет. — Скорее сюда, — крикнул Рон. Мы приблизились к порталу. Всего восемь человек. Это все, что осталось от сопротивления. — Беритесь за руки, — сквозь слезы проговорила миссис Уизли. Когда руки сомкнулись, она положила одну на статую и всех нас закружило в круговороте трансгрессии. Долгий водоворот, в котором, мне кажется, я несколько раз теряла сознание, выкинул нас на пляж у отеля Ракушка. Я оказалась слишком близко к воде, и меня сразу накрыла холодная волна утреннего прибоя, принося облегчение измученному телу и протащив его вперед нанесколько метров. Морская пена попала в нос, и внутри защипало. Всё мое тело пронзил озноб, но мне не хотелось подниматься. Сил совсем не осталось. Когда вода отступила, я открыла глаза и откашлялась. Тела выживших оказались разбросаны на десятки метров. Почти никто не шевелился. Сквозь шум прибоя я слышала плачь миссис Уизли. Она лежала на спине, закрыв лицо руками, и рыдала. Ее семьи сегодня не стало. У меня нет сил даже рыдать. Слезы просто вытекали из-под тяжелых век. Поднявшись на колени, я осмотрелась в поисках Рона. Он лежал в траве и слабо шевелился. С ветром до меня долетели обрывки моего имени. На коленях и трясущихся руках я подползла к матери Рона и обнимала ее. Так и отключилась. Прийти в себя получилось значительно позже. Солнце было уже в зените, и одежда просохла. Я лежала в высокой траве головой, ногами все еще на песчаном пляже. Сквозь колышущиеся на ветру травинки смогла различить только очертания крыши отеля. Опираясь на локти, начала подниматься и заметила миссис Уизли. Она смотрела на меня глазами, затянутыми белой пеленой. Кажется, она убила себя Авадой. Рон и Фред молча сидели чуть дальше. Кое-кто из выживших приходил в себя и брел по берегу. — Надолго задерживаться нельзя, — проговорил Симус позади меня. — Они нас найдут. Фред кивнул, не поворачиваясь к нам: — Только сначала похороним маму. В высокой траве скрывалась небольшая надгробная плита. «Самая лучшая мама и жена Молли Уизли». Рон приклонил голову над надгробием и плакал. Мы прекрасно знали, что никто из нас сюда больше никогда не вернется. Наверное, это неправильно, сейчас я не могу оплакивать ее. Мое сердце рвется только от боли по Северусу. У этой семьи есть те, кто еще будет их оплакивать, а, кроме меня, вспоминать Северуса некому. От этого и воспоминания о том, что мы пережили в плене и что наверняка его заставили пережить после моего побега, у меня колени стали ватными и сознание покинуло меня вновь. *** Сознание едва пробивалось сквозь пелену забытья. Я услышала знакомый голос, но не поняла, чей. — Северус! Кто-то тряс меня за плечи. Драко. — Где я? — спросила, но не узнала свой голос. — В Мэноре. — Мне нужна Гермиона. Драко посмотрел куда-то в сторону. — Прошла битва за Хогвартс, она сбежала, многие погибли. — Сбежала? Точно?