Любовь до гроба

Всë, чего я хотела — провести чëртов отличный вечер со своей сожительницей и пассией. Всë, что мне было нужно — еë поддержка, еë присутствие. Я хотела пойти с ней домой, перекусить и пойти в кино, делая замечания культурные и не очень. В общем, мне хотелось просто быть обычной женщиной, обычной чëртовой счастливой женщиной. Но вот дерьмо! Нас перехватила Франсуаза, вся такая совершенная, вся такая типа добренькая, и я не поверила своим ушам, когда Кароль предпочла моему обществу эту идиотскую суку. Просто терпеть не могу, когда такое происходит. Но каждый раз случается одно и то же: едва моей женщине доводится увидеть бывшую жену, она тянется к ней. Ладно, чëрт с ним, с походом домой. У меня всë ещë есть кино. Там-то я уж точно проведу отлично время с Кароль, и всë будет хорошо. Всë будет правильно, я это знаю. Надо только, чтобы она пришла. А потом эта стерва осмеливается мне позвонить. Прямо на мой мобильный, который я ей не давала. Она звонит мне и заявляет: — Она не придëт. — Что значит «не придëт», что ты хочешь этим сказать? — Сердце проваливается в ледяную дыру. Мне почти физически плохо. — Не знаю, что ты с ней делаешь, но моя девочка очень устала, и я хочу дать ей возможность выспаться. — Франсуаза невозмутима. И что я могу? Вопить «нет, немедленно вези еë в грëбаное кино?» Мой вечер похерен. Моя чëртова жизнь похерена. — Будь я на твоëм месте, я бы сдалась. — Говорю я, чувствуя как в бессилии падает моя свободная рука. Я чувствую себя преданной. У меня дрожат ноги, и больше всего мне хочется забиться в какую-нибудь дыру. — Славно, что ты на своëм месте. — Я слышу в голосе Франсуазы скрытую насмешку. Я не могу больше так жить. Я не хочу терпеть еë присутствие в своей жизни. Мне нужна только Кароль. Тихая, милая, послушная Кароль, которая выражает моë мнение, живëт моими идеалами и соответствует моим стандартам. Конечно, сначала она будет против, но она осознает пользу… Конечно, осознает. — Завтра я жду еë дома. — Я выдыхаю в трубку, только сейчас осознав, что всë это время я задерживала дыхание. — Посмотрим. — Франсуаза кладëт трубку. Естественно, ни в какое кино я не иду. Подкидываю билеты сестричке (интересно, хоть она-то меня любит?) и иду шататься по городу. Я знаю, где можно расслабиться, забыться и получить удовольствие. И я через весь город тащусь в бордель, где сначала долго плачу на груди весьма опытной девушки, кажется, она меня знает, хотя я еë не помню, потом она возносит меня на вершину блаженства, а потом предлагает в оставшееся время раскурить косячок. Святая дева, да, это то, что мне было нужно. Мои проблемы растворяются вместе с горьким дымом. Мне становится легко и хорошо. Я тянусь к девушке, но она предупреждающе отталкивает меня. Кажется, я снова плачу, и она притягивает меня к себе, покачивая в своих объятиях как ребëнка. Я затягиваюсь, косяк дрожит между пальцами, скуренный едва ли на четверть. Девушка легко отбирает у меня заветный яд и тушит косяк. Я почти протягиваю руку, чтобы попытаться его отобрать обратно, но девушка, имя которой я всë равно не запомнила, останавливает меня. — Пожалуйста! — Я почти умоляю, честное слово. — Ты мне нужна в сознании, голуба моя, — говорит девушка как-то нежно. Я удивлëнно всхлипываю. Я? Нужна кому-то? — Мне правда нужно отвлечься. — Я чувствую, как мои собственные зубы смыкаются на нижней губе сильнее, чем следовало бы. А девушка… Нежно проводит большим пальцем по моей щеке, доверительно заглядывает в глаза, и я чувствую, как меня отпускает. — У нас есть ещë полчаса, и я дам тебе кое-что, если ты пообещаешь быть хорошей девочкой. — Интимно шепчет девушка мне на ухо. Я согласно киваю. Я бы согласилась на что угодно, лишь бы она… Лишь бы мы… Лишь бы… Я делаю всë, что она просит, ещë 15 минут, а потом она вкладывает мне в рот маленький шарик. На вкус отвратительно, но она заверяет, что, если его пожевать, приход будет не хуже, чем от ЛСД. Я верю. Я не помню, как покидаю бордель, без понятия, как добираюсь домой. Я только знаю, что мне очень хорошо. Если бы ещë не эти яркие неоновые звëзды всюду… Дома я догадываюсь выплюнуть шарик. Или, точнее, после трудного дня меня тошнит, и я безвозвратно теряю своë обезболивающее в канализации. Когда Кароль, наконец, заявляется домой, она такая… Она довольная, чëрт подери. У меня была такая херовая ночь, я страдала без неë, она сравняла меня с дерьмищем, вмешала в грязь, а теперь приходит вся такая сияющая. Клянусь, эта божественная хрень не выветрилась из моего мозга, поэтому я пришла к выводу, что надо наказать неверную жену. Верные жëны сияют от того, что пришли домой и видят любовь всей своей жизни, а не от того, что шлялись по бывшим блядям. Мне тяжело соображать. Остатки дури выветриваются двадцать пять чашек кофе спустя, ближе к обеду. И тогда я понимаю, что натворила. Кароль дома совсем одна, я лишила еë свободы движения. И я снова думала о ней как о своей собственности. Больше того: моë воспалëнное сознание поженило нас. Чëрт, я всë время попадаю в какие-то истории. Почему это не прекращается, мама? Почему я обращаюсь к давно отсутствующей матери, которой на меня насрать? Что за херь вообще происходит в моей жизни? Я тяжело вздыхаю, направляюсь в дамскую комнату какой-то кафешки, в которой я выпиваю свою двадцать седьмую чашку кофе за день. Надо прекращать. Я сильно бью себя по щекам. Умываюсь ледяной водой. Я должна научиться сдерживаться. Я должна перестать ревновать. Я должна много всего. Я прихожу ближе к вечеру, знатно затарившись. Кароль должна понять, что я еë люблю. Может, я вспыльчивая, наученная горьким опытом тварь, но я еë люблю. И, если она вдруг решит быть не со мной, я свихнусь. Первым делом, переступив порог, я кидаюсь к своей девочке, бросив все сумки на пороге. Она так напугана, так дрожит при виде меня. Что я за монстр… Кое-как нахожу ключ от наручников и освобождаю еë тонкие нежные запястья. Железо уже натëрло их, останутся следы, будут мне напоминанием. Я расцеловываю лицо Кароль, говорю ей миллион ласковых слов, все, которые только могу вспомнить. Когда я, наконец, еë отпускаю, она скрывается в ванной. Я собой довольна. Готовлю нам ужин. Она поймëт, что для меня нет никого дороже, чем она, как только увидит. Я подготовилась просто идеально: на ужин тëплый салат, стейк и немного рагу на гарнир. Теперь, когда я знаю, что она не пьëт, у меня готов для неë сок. Я не хочу больше, чтобы она страдала. Нет, только не со мной. К еë приходу я меняю наряд. И правда. Кому нужно это грëбаное кино, если есть домашние ужины, приготовленные своими руками. Всë идëт хорошо, пока она внезапно не падает в обморок или что-то такое. И что я такого сказала? Я же не оскорбила еë ничем, а она просто бахнулась ни с того, ни с сего, ударилась всем телом, бокал разбился. Мой любимый бокал. Бокал, который достался мне от матери. Практически единственная вещь, которая у меня от неë осталась. Глаза застилает ярость. Тем не менее, я уложила Кароль поудобнее. Чтобы, когда она очнëтся, знала, что я очень о ней забочусь. Нахожу в загашнике совсем маленький кусочек косяка. Мне нужно успокоиться. Мне нужно отвлечься. Я скуриваю своë лекарство очень быстро, после чего решаю, что хватит Кароль спать и слегка еë трясу. Что ж, в себя она приходит быстро, а я понимаю… Понимаю, что очень устала. Я вымоталась. Я почти не спала. Я сделала для неë столько всего… Она даже не пострадала серьëзно. После ужина я решаю побаловать себя. Секс — потрясающая вещь. Особенно когда партнёр не сопротивляется. Особенно когда у девушки такое мягкое тело, которое так приятно тискать. Наконец-то. Кароль моя и только моя. Как же мне хорошо теперь. В мыслях лëгкий приятный туман. Сегодня ночью я прекрасно высплюсь. А потом всë ломается. Она снова называет имя этой суки. Чëрт бы побрал Франсуазу, как ей только не икается там! Терпеть этого не могу. Конечно, Каро обещает больше не делать так, но… Я знаю, что это повторится. Мне надо с этим что-то делать. Надо убрать Франсуазу. Из моей жизни. Из жизни Каро. Надо только придумать, как. По тихим всхлипам я понимаю, что Каро плачет. Ей тоже было тяжело сегодня. Я разворачиваюсь и обнимаю еë, чтобы она знала, что я рядом. И, хотя частично я тоже виновата, всë равно я готова сделать так, чтобы ей было хорошо. К моему удивлению, Каро тихонько прижимается ко мне, будто ласкаясь. Я так и засыпаю в обнимку с ней.