What could have been

Геллерт ждал с бутылкой рома в руке. Он мог бы заглянуть в лежавшую перед ним Книгу и узнать, какое послание от Альбуса ему доставит сова, но не делал этого, страшась узнать исход. Да. Впервые с момента нахождения Книги Грин-де-Вальд опасался будущего, а не прошлого. Альбус расстался с Виктором. Эта сладкая мысль грела ему душу, помогая справиться с тревогой. Он не верил в происходящее до конца, не осознавал, что после бесконечно тянущихся лет мрака и боли на горизонте забрезжил лучик рассвета. Такой исход казался слишком невозможным, чтобы быть правдой. Но зажившая рука Геллерта, совсем недавно истекавшая кровью из нанесенных разбитому сердцу ран, являлась прочнейшим доказательством вновь обретенной любви. Душа болела, когда Геллерт с горечью осознавал, что в любом случае переписать время не получится. Виктор навсегда останется первым для Альбуса. В постели. В длительных отношениях. Но если в конечном итоге Дамблдор предпочел Виктору Геллерта, если все получится с Парижем и… Нет. Нельзя слишком надеяться, нельзя настолько забегать вперед. Многое может произойти — Альбус передумает, перемирие заключить не удастся, Виктор придумает очередную пакость, не говоря уж о том, что и Геллерт, и Альбус рискуют погибнуть. Геллерт понимал, что ему не следует мечтать о хорошем исходе, чтобы не спугнуть удачу, но он делал это до самого вечера, до тех пор, пока в кабинет не постучал Роше. Качнувшись, Грин-де-Вальд поднялся. Отставил бутылку рома и открыл дверь. По выражению лица Роше было ясно, что вести дурные. Геллерт почувствовал, как комната накренилась, словно палуба тонущего корабля. — Как вы и предсказывали, сова принесла два письма, — сказал Роше. — По вашему приказу я немедленно распечатал и прочел то, что с печатью. Мракоборцы отказываются от перемирия, но подчеркивают, что также устали от затянувшейся войны, поэтому предлагают устроить последнюю битву, которая решит все раз и навсегда. Выигравшая сторона получит контроль над территориями населенных маглами графств, проигравшая безоговорочно капитулирует. Геллерта словно поразил разряд молнии. Приподняв подбородок, он протянул руку, и Роше немедленно вложил в его ладонь два письма. То, что было распечатано, Грин-де-Вальд прочитал первым. Оно было написано сухим деловым тоном. Геллерт догадывался, что Альбус пришлет официальное сообщение от мракоборцев, возможно, составленное под их наблюдением, а вместе с ним отправит и личное письмо с объяснениями. «Предложение о временном перемирии нас прельщает, но этим оно и опасно. Мы не можем слепо согласиться на возможную уловку темных волшебников. Мы не прекратим вести войну против Геллерта Грин-де-Вальда до тех пор, пока не добьемся справедливого и законного суда над ним и его приспешниками. Такова наша позиция как мракоборцев и защитников волшебного сообщества. Однако у нас есть встречное предложение. Мы можем решить все раз и навсегда последней битвой». Геллерт скользил взглядом по строчкам, чувствуя, как внутри все сжимается от разочарования. Не получилось. У них с Альбусом не получилось, их самый первый этап плана не удался, а вдобавок теперь вновь придется сражаться по разные стороны баррикад, сражаться против любимого человека. Пальцы Геллерта подрагивали, когда он распечатывал второе письмо, написанное Альбусом лично для него. «Гел, я сделал все, что мог, но не сумел убедить мракоборцев в необходимости перемирия. Они озлоблены после поражения в Эссексе и, как мне кажется, жаждут не столько правосудия, сколько мести. Мои люди потребовали предложить тебе решающую битву, исход которой поставит точку в войне. Если бы я отказал, дело бы закончилось бунтом. Я видел их глаза, Гел, и знаю — на этот раз мракоборцы не желали меня слушать, куда важнее им было получить мое согласие на битву. Прости меня. Мне очень жаль». — Мракоборцы ждут нашего ответа, сэр, — раздался тихий голос Роше. Геллерт выпустил письма из рук, позволив им опуститься на стол, как упавшим лепесткам увядающей розы. Эти письма являлись воплощением краха его замыслом, самого чудовищного поражения в жизни. Он хотел сменить направление от вечного севера к райскому югу, но ему не дали сделать и шага. Ни ему, ни Альбусу. Последняя битва. Согласие на нее будет означать согласие на смерть Дамблдора. Геллерт слабо представлял себе, как станет одновременно управлять своими бойцами и прикрывать спину Альбуса, чтобы в него ненароком не прилетело смертоносное заклятие. Существовал и иной путь — отказаться. Продолжить войну, захватывать графство за графством, а в перерывах между сражениями тайком бегать на свидания с предводителем мракоборцев. Вот только Грин-де-Вальду уже не нужна была эта война. — Сэр? — окликнул его Роше. Геллерт опустился в кресло у стола, на котором лежала Книга Судеб. Устало провел пальцами по лицу. — Я не знаю, какой дать ответ, — признался он. — Оставь меня, мне нужно поразмыслить. — Быть может, принять предложение? — осторожно спросил Роше. — Лишь одна битва. Либо все, либо ничего. Второго такого шанса расправиться с мракоборцами не представится. — Оставь меня, — повторил Геллерт, чувствуя, что сейчас у него нет сил спорить с ассасином. Он должен был побыть наедине с собственными мыслями. Когда Роше удалился, Геллерт взял бутылку рома и сделал щедрый глоток. Он давно обещал себе завязать с алкоголем, но сегодня явно не лучший момент. Взгляд Грин-де-Вальда то и дело возвращался к Книге, на страницах которой описаны финалы всех грядущих мировых битв. Там, там покоится заветный ответ — в изумрудном сиянии, за переливами которого Геллерт и Альбус давно заключили мир и счастливо живут в Париже. Геллерт грустно покачал головой — снова он путает реальность и что могло бы быть. Сделал очередной глоток, потер занывшие виски. Лучше бы не было этой войны. Геллерт вздрогнул, вспомнив, как они с Альбусом вместе произнесли эти слова. А теперь Альбус, не смыкая глаз, сидит в кабинете, ожидая ответа Грин-де-Вальда, так же, как сам Геллерт весь день ждал его письма. И просидит всю ночь, если потребуется. Как позволить себе отдыхать, когда твой злейший-враг-бывший-любовник вот-вот пришлет согласие на битву либо отказ от нее, означающий продолжение войны? Грин-де-Вальд решительно встал и склонился над Книгой. Голова кружилась от выпитого, но Геллерт постарался взять себя в руки. Не оставляя времени на раздумья, он принялся листать страницы, пока не нашел сегодняшнюю дату. Перестав ощущать биение собственного сердца, Геллерт перевернул страницу и прочитал вынесенный Судьбой приговор: Армия Геллерта Грин-де-Вальда проиграла финальное сражение армии Альбуса Дамблдора. Геллерт вздрогнул от звона разбитого стекла — это бутылка выпала из рук. Растекшийся по плитам ром походил на лужу черной крови. — Вы сделали правильный выбор, сэр, — услышал Геллерт шепот Роше. Конечно. Не способный простить маглов ассасин жаждет битвы. Он считает, что все — и собравшиеся на бескрайнем поле войска, и Геллерт с Альбусом, возглавлявший каждый свою армию, и багровые от восходящего солнца небеса — все правильно. Бойцы Грин-де-Вальда одержат победу и получат долгожданное господство над землями, оккупированными маглами. Мракоборцы больше не будут стоять на пути правосудия. Конечно. Роше убежден в этом, ведь Геллерт не рассказал ему о прочитанном в Книге. Даже не упомянул, что заглядывал в нее. Геллерт осознал, что это единственный способ уберечь Альбуса. Согласиться на битву, в которой ему, Грин-де-Вальду, суждено потерпеть поражение. Книга не написала, погибнет ли Геллерт, но он предполагал, что сумеет выжить. Армию без предводителя меньше шансов одолеть, чем предводителя без армии, следовательно, сегодня многие бойцы Грин-де-Вальда сложат головы, за счет чего мракоборцы и выиграют. Самого же Геллерта отдадут в лапы «справедливого и законного суда». Но война закончится. Альбус будет в безопасности. Геллерт не хотел отправлять преданных ему людей на верную смерть, но сколько раз за последние три года он уже это делал? Разница лишь в том, что тогда он не знал исхода битв. Если их жизни придется отдать за жизнь Альбуса, значит, у Геллерта нет выхода. Он сделает это, приняв самое тяжелое решение. Грин-де-Вальд видел Альбуса, стоящего во главе мракоборцев. Расстояние было большим, и Геллерт не мог бы с точностью сказать, встретились ли их взгляды, но Дамблдор определенно смотрел на него. И Геллерт был готов поклясться, что в голубых глазах отражается та же скорбь, что и в его собственных. Скорбь по несостоявшемуся перемирию, скорбь по волшебникам, которым предстоит пасть в бою. Но иного выбора уже нет. Они оба это понимали. Геллерт и Альбус вместе подняли руки и вместе дали сигнал к атаке. Сигнал, призванный разделить мировую историю на до и после. Алые и зеленые всполохи мелькали со всех сторон. Тела падали замертво так быстро, что Геллерт не успевал замечать. Мракоборцы дрались куда ожесточеннее, чем в Эссексе, чем во всех предыдущих сражениях. Скорее всего, их вдохновляла возможность навсегда покончить с армией Грин-де-Вальда. А еще… Их было больше. Гораздо больше, чем Геллерт мог себе вообразить. Неужели Альбус призвал на помощь дополнительные отряды, не обмолвившись об этом в письме? Или ему пришлось действовать, когда сообщения уже были доставлены? В любом случае, теория Геллерта подтверждалась. Если его армия и проиграет, то только за счет численного перевеса противника. А в следующую секунду времени на раздумья не осталось. На Геллерта напало трое мракоборцев. Крутанувшись, Грин-де-Вальд расправился с ними тройной молнией, а их место мгновенно заняли еще двое. Геллерт отбросил их смертоносным заклинанием и принял решение продвигаться к Дамблдору. Так он хоть сможет защитить его от своих же людей. Как на подобное отреагируют его бойцы, уже не имело значения — битва все равно будет проиграна. Мракоборцы, словно сговорившись, нападали на Геллерта группами по несколько человек. От одних он отбивался самостоятельно, с некоторыми ему помогали справиться его последователи. Роше изначально вертелся рядом с Грин-де-Вальдом, но, разгадав вражескую стратегию, Геллерт отослал ассасина на другой фланг. Роше не должен пасть жертвой этой битвы, пусть орудует своим кинжалом вдали от предводителя, подверженного частым атакам. Геллерт не мог с точностью сказать, сколько времени прошло. Создавалось ощущение, что бой идет целую вечность. Кровавые небеса постепенно затянулись облаками, сменив цвет на черно-серый. Геллерт тяжело дышал, мышцы его сжимающей палочку руки ныли, но он упорно продвигался вперед, к скалам в дальнем конце поля, возле которых находился Дамблдор с несколькими самыми преданными мракоборцами. Грин-де-Вальд неплохо продвинулся, но устал от сражения, от постоянной концентрации внимания на противниках. Он сомневался, сможет ли добраться до Альбуса целым. Внезапно в беспорядочном хаосе бьющихся волшебников мелькнули алые волосы. Геллерт моргнул. Показалось или действительно… Двое мракоборцев неожиданно напали на Геллерта с обеих сторон. Они словно появились из ниоткуда, и Грин-де-Вальд с трудом успел сориентироваться. Отбив атаку первого, Геллерт метнул смертельное заклятие во второго, но его отразил возникший рядом с напарником Виктор Мракс. Оскалившись, он встретился взглядом с Геллертом, а в следующий миг перед глазами обоих вспыхнул красный плащ. Резким, стремительным движением Роше перерезал горло готовящему нападение первому противнику Геллерта и вступил в дуэль со вторым. — Роше, я же велел… — скрипнул зубами Грин-де-Вальд. Воспользовавшись замешательством Геллерта, Виктор атаковал. Геллерт увернулся в самый последний момент и послал в Виктора зеленую молнию. Мракс отреагировал мгновенно — поглотил молнию собственной палочкой и, отступив назад, отправил в Геллерта его же заклинание. Отразив атаку, Геллерт услышал за своим плечом: — Остолбеней! Красный плащ распластался по земле — Роше лежал оглушенным, а его противник направил на него палочку, чтобы добить. Геллерт сразил его молнией, нанеся удар в спину. Сейчас Грин-де-Вальда меньше всего волновали вопросы чести. Его ассасина вывели из боя, и Геллерт почувствовал, что теперь по-настоящему разозлился. Повернувшись к Виктору, он обрушил на него такую серию атак, что неизвестно, какими силами Мракс устоял на ногах. В глазах Виктора вспыхнул страх, Мракс отступал, пока Геллерт давил, не давая врагу ни секунды на передышку. По одному заклятию за один кусок отнятой жизни. Круцио за первую ночь с Альбусом, Авада Кедавра за все дни, проведенные с ним, Редукто за подлости, на которые шел Виктор ради победы в Эссексе и Девоне. Каждый взгляд на лицо Виктора, бесчисленное коллиество раз поцелованное Альбусом, разжигал ненависть в Геллерте. Его тело трясло, а перед глазами все краски слились с цветом волос Виктора. Алая дымка, алое помутнение. Я убью тебя за все, что ты делал с моим парнем. Смертельная дуэль, к которой все шло с самого начала. Никто не осмелится прийти тебе на помощь, никто не вмешается. Ты выигрывал столько времени, но теперь… Как мне легко отражать твои смехотворные атаки. Как легко биться на смерть, когда не боишься смерти. Что с лицом, Виктор? Никогда не сражался с человеком, у которого забрал все до последнего? И, наконец, Круцио достигло цели. С жутким криком Виктор упал и принялся кататься по земле. Упиваясь злорадством, Геллерт медленно приблизился к поверженному врагу. Он знал, что должен покончить с ним, но не мог отказать себе в удовольствии наблюдать за его муками. Кричи, Виктор, кричи, как я кричал по твоей милости. Испытай мою боль, проиграй, как проигрывал я каждую ночь, которую Альбус проводил в твоих объятиях. Геллерт почувствовал, что улыбается. И впервые за три года улыбка не являлось гримасой боли или жалкой пародией на радость. Он впервые улыбался искренне. — Гел, остановись! — оглушил его знакомый голос. Грин-де-Вальд обернулся и увидел Альбуса на фоне каменных глыб, показавшихся красными ослепленным яростью глазам Геллерта. Во время дуэли он и не заметил, что оттеснил Виктора к самым скалам. Но теперь все его внимание поглотил Дамблдор, в ужасе уставившийся на Виктора. В голубых глазах сверкал неподдельный страх за этого гнусного предателя… ах, да, конечно. Столько проведенных вместе ночей. Ради качественного траха можно простить Виктору все на свете, правда, Ал? Приподняв подбородок, Геллерт резко рассек воздух палочкой — словно плеткой ударил. Виктор прекратил орать и лежал, тяжело дыша, прислонившись лбом к земле. — Встаешь на его защиту? — холодно поинтересовался Геллерт, встретившись взглядом с Альбусом. Дамблдор ничего не ответил. Лишь ошарашенно смотрел то на Грин-де-Вальда, то на Виктора, словно поражаясь самому себе, что велел Геллерту остановиться. — Встаешь на его защиту?! — рявкнул Геллерт. — Ал… — слабо прошептал Виктор, пытаясь подняться. По краям алого моря заплясали черные точки. Виктор назвал Альбуса так, как имел право называть только Геллерт. И Дамблдор позволил это Мраксу. Дамблдор прибежал спасать бывшего возлюбленного, несмотря на поцелуи с Геллертом, несмотря на все, сказанное на утесе… Выходит, Роше оказался прав? Альбус лгал Грин-де-Вальду, вынуждая согласиться на битву? — Ты был с ним заодно? — страшным голосом закричал Геллерт и выпустил в Альбуса зеленую молнию. Она отбросила его к самой скале, тело Дамблдора ударилось о камни, но Альбус был еще в сознании, еще жив, когда один из бойцов Грин-де-Вальда, добравшийся до скал вместе с предводителем, заклятием обрушил на Дамблдора камни. Альбус мертвым грузом рухнул на землю. Свет оставил голубые глаза, превратив их в пустые стекляшки. Тело оказалось погребенным под булыжниками — лишь лицо и правая рука были выставлены на всеобщее обозрение. — Ал… Геллерт пошатнулся, а в следующий миг бросился к любимому, забыв о Викторе. Никто не пытался на него напасть — мракоборцы замерли, уставившись на погибшего предводителя. Их взгляды являлись лучшим подтверждением, что худшее действительно случилось, что Альбус… — Нет, нет, нет… — шептал Грин-де-Вальд, бросаясь на колени перед Дамблдором. — Ал, пожалуйста… Геллерт стал поднимать и отшвыривать тяжеленные камни, не чувствуя их веса. Он забыл, что может использовать магию, и не задумался о том, почему булыжники вдруг взмыли в воздух, освободив Альбуса из плена. Геллерт обхватил родное лицо ладонями. Еще теплое, но навеки застывшее. — Ал, Ал, Ал… — шептал Грин-де-Вальд, не понимая, зачем Альбус играет с ним такую злую шутку. Сейчас он поднимется, это очередной хитрый ход, очередной виток плана… Даже кровь на лбу и волосах ненастоящая. Как хорошо Альбус подготовился к своему выступлению, как убедительно изображает труп, вот только уже незачем, пусть он даст Геллерту знак, что все хорошо… — Ал… Геллерт припал к неподвижным губам, но не получил ответа, а когда отстранился, Альбус продолжил смотреть на него равнодушным немигающим взглядом. Осознание молнией поразило Грин-де-Вальда. Он прокрутил в памяти момент, когда все было застлано багровой дымкой. Вот он отбрасывает Альбуса к скале, вот его боец обрушивает на Дамблдора скалу… Все сходится. Сомнений быть не может. Альбус Дамблдор умер. По вине Геллерта. Почему, почему бесполезная Книга не показала такого исхода? Геллерт рухнул Альбусу на грудь и зарыдал. Громко. Страшно. А рыдая, надеялся услышать сердцебиение в мертвой грудной клетке, надеялся, что Дамблдор вот-вот встанет и посмеется над Гелом, поверившим в его трюк. Но Альбус не вставал. С каждой секундой он становился все холоднее. Геллерт до боли сжал его безвольную руку, заливая слезами тело, под которым скрывались треснувшие от веса камней кости. Они с Геллертом поменялись местами. Теперь Альбус был сломанной игрушкой, Геллерту же предстояло с этим жить. Жить с осознанием, что он убил любимого человека. Убил, поддавшись секундной вспышке ревности. Ошибочной, конечно, ошибочной, ведь Альбусу было плевать на Виктора, теперь он любил Грин-де-Вальда, с любовью к нему испустил последний вздох… Мракоборцы с палочками в руках скорбным кольцом стояли вокруг Геллерта и Альбуса, кто-то заклинаниями продолжал перемещать булыжники, чтобы убрать их подальше от павшего предводителя, а Геллерт не замечал всего этого. К нему не подходили, и он остался один в целой вселенной. Один в объятиях трупа человека, за которого был готов отдать все, но ради которого не сумел отказаться от тьмы в своем сердце. — Сэр, — на плечо Грин-де-Вальда легла чья-то рука. Геллерт медленно поднял голову, впервые за долгое время оторвав ее от груди Альбуса. Солнце миновало зенит и неуклонно двигалось к горизонту. Сколько же часов длилась битва? Геллерт поморщился от боли в затекшей руке, все еще сжимающей ладонь Дамблдора. Сощурился от солнечных лучей, режущих заплаканные глаза, и увидел нагнувшегося к нему Роше. — Сэр, мы проиграли битву, — тяжелым голосом сказал Роше. — Мракоборцы вызвали волшебников из Министерства, они заключают наших людей под стражу и трансгрессируют с ними в Нурменгард. Там бойцы будут пребывать, пока им не вынесут приговор. Геллерт ничего не ответил. Он с самого начала знал, что обречен проиграть. Вот только проигрыш должен был купить Альбусу жизнь. — Сэр, мракоборцы просят вас отпустить их предводителя, — тихо добавил Роше. Геллерт ощутил, как в онемевших жилах вновь закипела ярость. Он не сделает этого! Он никому не отдаст Альбуса! Крепче сжав ладонь любимого, Геллерт выхватил палочку и направил ее на десятки стоящих за Роше мракоборцев. — Отойди, — сквозь зубы отдал Грин-де-Вальд приказ ассасину. Тот покачал головой. — Нет, — прошептал он. — Отойди, — с нажимом повторил Геллерт. — Сэр, Альбус погиб… Когда Геллерт услышал эти полные скорби слова, он выронил палочку и, задохнувшись от боли, рухнул на землю. Альбус погиб, но он ни за что не отпустит его руку. Будет держать, пока не оттащат силой, пока не похоронят вместе с любимым, павшим по его вине. — Что я наделал… — говорил Геллерт, но с его губ не срывалось ни звука. — Что я наделал… Мракоборцы столпились над ним, загородив собой солнце.