Его Лисёнок

friends — Chase Atlantic

      Тихий щелчок, который сказал о том, что окно теперь отперто. Открыв его, юноша влетел на метле в комнату, подмечая, что ничего не изменилось. Разве что Мелисса стала накладывать запирающее на створки окна, что стало не помехой для Джеймса.       Джеймс оставил на ее кровати небольшую корзинку, поправив в ней бледно-желтого цвета записку. Ну или не совсем записку…       Поттер отвернулся, сделав шаг обратно к окну, но его остановило мяуконье.       Обернувшись, он увидел, как на кровать Мелиссы запрыгнул Стефан — как его всё-таки нарекла Мелисса, поняв, что он никому не принадлежит. И для всех до сих пор остаётся загадкой то, откуда он взялся?       Котенок важно прошёлся по пуховому одеялу девушки, одарив Джеймса взглядом: «Я все ещё помню тебя, человечина. И ты мне не нравишься». Джеймс хмыкнул, когда животное показательно обнюхало цветы, а после он отвернулся, будто полевые ромашки ужасно пахли. — Много ты понимаешь в этом, — фыркнул Джеймс. Почему-то между этими двумя зародилась какая-то особая неприязнь друг к другу. А со стороны это смотрелось очень смешно и комично.       Джеймс уловил анимагическим слухом отдаленно чей-то голос, а потому поспешил оседлать метлу и вылететь из комнаты, закрывая окно, но не запирая его. А сам он парил в воздухе около него, чтобы его не было видно по ту сторону.       Дверь в комнату открылась, впуская немного усталую Мелиссу.       Занятия рукопашного боя с Мистером Фрейганом выматывали. А она ещё потом и с Северусом занималась и тренировалась в своих способностях, которые росли с каждой ее тренировкой. Как и у Лили. А сама девушка, то бишь Лили, поняла, что уметь не только оживлять цветы, но и самолично выращивать что-то — очень полезный навык, с учётом того, что она хочет стать в будущим колдомедиком.       Мелисса прошла к кровати, заметив сначала Стефана, которого любовно погладила по головке, а Джеймс, что изредка подглядывал в окно, фыркнул, увидев это. Порой его ревность сводила его с ума. А он готов был рассмеяться, когда понимал, что ревновал ее уже к коту, который получал от хозяйки больше ласки и заботы, нежели он — ее однокурсник.       Джеймс в ожидании замер, когда увидел, что девушка заметила корзинку с ромашками, которые она так любила.       А сами цветы у Джеймса ассоциировались только с ней ещё с первого курса.       Мелисса резко вскинула голову, и Поттер, заметив это, успел вовремя спрятаться. И он не заметил, как она взяла небольшую бумажку с корзинки. Развернув ее, Мелисса сначала попыталась найти отправителя, но не было написано ни имени, ни инициалов каких-то.       Девушка выпрямила листок, пробегаясь глазами по строчкам.

Возможно, меня совсем не вспоминаешь, Все потому, что ты с другим. А я же не могу забыть тебя, И васильковые твои глаза. Твою улыбку и твой смех, Что даришь ты сейчас другому. И я готов ждать целый век, Что б ты была сейчас со мною…

      Лисса долго ещё гипнотизировала лежащую на ладони бумагу, пока не начала разрывать ее на мелкие кусочки, смаргивая влагу с глаз, совсем не понимая, почему на глаза навернулись слезы. Хотя она и поняла, от кого это.       Девушка вздохнула, посмотрев на валяющиеся на полу обрывки. В груди что-то неожиданно больно кольнуло, и Мелисса, чертыхнувшись, подбежала к тумбе, схватив свою палочку. Подбежав обратно, девушка присела на колени спиной к окну, направив палочку на обрывки. — Репаро, — бумага снова вернула себе прежний вид, и Лисса осторожно подняла ее, ещё раз пробегаясь по строчкам. Прикрыв глаза, с тяжёлым вздохом девушка прижала к груди бумагу, скамкивая ее.       Она знала от кого это. Знала, и вместе с тем в груди поселились два противоположных чувства. С одной стороны ей было приятно это. Ее грела мысль, что Джеймс сделал это для неё. Он чуть ли не на каждом углу кричит о своих чувствах к ней. Но с другой стороны, она не могла ему поверить и мечтала, чтобы он больше ничего подобного не делал.       Она просто не могла ему поверить. — Зачем ты это делаешь? — в пустоту задала вопрос Лисса, понизив голос до шёпота. — Потому что хочу, чтобы ты верила мне, когда я говорю тебе о своих чувствах, — последовал ответ, и Лисса, дернувшись от испуга, резко обернулась назад, вскакивая с пола. — Как ты сюда попал? — спросила девушка недоуменно и ошеломленно одновременно, сжав в кулаке листик. — Окно было открыто. — Лисса перевела взгляд на створку, которая в данный момент и вправду была открыта. — Окно было закрыто, я это точно помню, потому что я накладывала заклинание, — нахмуренно произнесла девушка. И делала она это по той причине, чтобы больше никто не смог проникнуть к ним в спальню. Но Поттер не был бы собой, если б не справился с запирающим заклинанием. — Возможно, я все же приложил усилия, чтобы оно было открыто, — признался Джеймс. — От тебя? — разжимая ладонь, спросила Лисса, и взгляд Джеймса упал туда. — Да, — утвердительно кивнув, ответил он. — Зачем? — все, что смогла спросить Мелисса. — Зачем ты это делаешь? — Хочу, чтобы ты знала, что я действительно к тебе кое-что чувствую, — ответил Джеймс. — Джеймс, нет, — прессекла его Мелисса, замотав отрицательно головой. — Не надо. — Почему нет? — задал он весьма уместный вопрос, делая шаг к ней, но девушка не сдвинулась с места ни на миллиметр. — Почему я должен молчать о своих чувствах? — Не надо мне больше дарить что-то или оставлять. Мы с тобой не пара и не возлюбленные, — тихо произнесла девушка, и Джеймс замер. А после своих же слов застыла и Мелисса.       Эти слова, казалось, отозвались больнее, чем порез от осколка или ножа. Для обоих. Ее слова резанули по их душам одинаково больно.       Возможно, ей просто не хватало смелости, чтобы признаться во всём не только ему, но и самой себе. Признаться в очевидных вещах. В том, что уже давно понятно. В том, что уже давно является правдой.       Но она просто боялась признаться в своих чувствах к нему. — Ты боишься, — произнес негромко Джеймс, смотря внимательно на ее лицо. Мелисса резко вскинула на него глаза, в которых отразилось непонимание от сказанных слов. — Боюсь? — Ты боишься признаться не только мне одному, что что-то чувствуешь ко мне. Ты сама себе противоречишь и вгоняешь каждый раз себя в затрудненное положение. Ты отрицаешь все, хотя понимаешь, что просто оттягиваешь неизбежное. — И что по-твоему неизбежно? — хрипло спросила Мелисса, ничего не сказав на его остальные слова. А что говорить? — То, что твои чувства возрастут ко мне, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Ты сделаешь только хуже. Это и дураку понятно. Но знаешь, что ещё могу сказать? — мягко спросил он. И Мелисса слегка вздернула бровями в немом вопросе. — Правду говорят, что когда сильно что-то отрицаешь или избегаешь, то все становится в разы сильнее. Все, что ты будешь отрицать, лишь усилиться. Это только вопрос времени, которое ты бессмысленно оттягиваешь. — Это не так, — нахмурилась девушка. — Я никогда не отрицала того факта, что пыталась принять тебя как друга. И я сейчас скажу очевидну вещь, в которой не виновата: ты плохой друг… — тихо сказала Лисса, схмурив слегка брови к переносице. Джеймс даже никак не расстроился на ее слова. И глядя сейчас на Мелиссу, он даже не был уверен, что когда-нибудь сможет хотя бы просто обидиться или испытывать противоречивые чувства к ней. — Может это потому, что я никогда не был для тебя другом? — спросил он. — Ты был… — Не был, — перебил он ее, покачав отрицательно головой. — То, что на пятом курсе мы считали друг друга друзьями — это ошибка. Нам никогда не быть друзьями. Мы кто угодно, но не друзья. И никогда ими не станем. И даже если ты вдруг предложешь мне снова стать твоим другом — я откажусь, — спокойно, но с уверенностью сказал Поттер. — Я не хочу быть для тебя просто другом. — Я не хочу, чтобы ты был моим другом, — снова нахмурилась девушка после его слов. Джеймс склонил голову чуть в бок, в ожидании продолжения ее слов. Его глаза с любопытством сощурились. — И почему же? — мягко спросил он.       Но Мелисса промолчала. Она знала ответ на его вопрос, но не была уверена, что готова озвучить его Джеймсу. Не сейчас.       И Джеймс это понял, судя по тяжёлому вздоху, который последовал после минуты ее гробового молчания. — Пойми, что все, что ты делаешь — напрасно. Нет нужды отрицать все. Куда лучше просто смириться. Уж поверь, я знаю, о чем я говорю. — Судишь по личному опыту? Только давай вспомним, что мы с тобой в разных ситуациях. — С чего ты взяла это? — пустил он смешок. — У меня был период, когда я думал, что мои чувства к тебе… — Хватит! — резко перебила его Мелисса. — Прекрати мне говорить, что что-то чувствуешь ко мне! Прекрати уже лгать!       Джеймс от шока оторопел. — С чего ты решила, что я лгу? — С того, что ты всегда так делаешь! Ты постоянно мне лжешь! Бесконечно я слышу от тебя враньё! Правдоподобную сладкую ложь! И мне это надоело! Надоело слушать, как ты мне говоришь, что что-то испытываешь ко мне! Надоело, потому что я знаю, что ты снова врешь мне! И я не хочу как доверчивая дурочка вестись на все твои красивые слова. Слова, которые ты говорил не мне одной, я более чем уверена!       Взгляд Джеймса после ее пламенной речи поменялся. — Я ни одной девушке никогда не говорил того, что говорил тебе, — мрачно ответил он, а по лицу было заметно, как точёные остро выраженные скулы напряглись. — И я не знаю, что за бред ты сейчас сказала. Но скажу лишь то, что мои слова не пустой звук. И не шутка, как ты думаешь. — И где гарантии? Почему я должна сейчас поверить тебе на пустом месте? — По-твоему, мои слова — это пустое место? — процедил он. — Не надо коверкать мои слова! Я имела ввиду не это! — Тогда что ты хочешь?! Чтобы я на колени встал и клятвенно сказал, что не лгу?! Или мне это при всех прокричать, может?! — Или просто, наконец, быть честным со мной во всем. Ты каждый раз говоришь мне, что я отрицаю все и не хочу признаваться в очевидных, на твой взгляд, вещах. Но о каком признание может идти речь, когда я не получаю того же от тебя? У нас неравноправие. Я тебе — все, получается, а ты мне — ничего. — То есть то, что я для тебя делаю и все то, что говорю — это ничего? — переспросил он. — Хорошо. Хочешь равноправия? Так расстанься с Кроуманом. Расстанься с ним, а я докажу тебе, что мои слова не пустой звук. Сделаем друг для друга то, что докажет нашу правдивость слов и действий. — Хорошо ты придумал! — всплеснув руками Мелисса. — «Расстанься с Кроуманом!» — повторила его слова девушка. — От тебя это звучит так, будто я просто должна подойти к нему и спросить, какая за окном погода. — То есть ты даже не отрицаешь того факта, что можешь с ним расстаться? — усмехнулся Джеймс.       Мелисса открыла рот, но так же быстро и захлопнула его, когда до нее дошла суть его сказанных слов. Она ведь даже против ничего не возразила на его слова. — Ты уже и сама понимаешь, что не сильно-то и против будешь такого исхода ваших отношений. — Не забегай вперёд. Нет стопроцентной вероятности того, что у наших отношений с Алексом есть фатальный исход. — Я тебя умоляю, Мелисса, — закатил он глаза, отворачиваясь к окну, шагая к нему. — Ты просто снова отрицаешь очевидные вещи. Такие, как-то, что вы рано или поздно расстанетесь. И у вас будет две причины: либо ему найдут невесту, что ты и сама знаешь, либо вы просто оба осознаете, что у вас не будет «долго и счастливо». Такой исход не для вас. По отдельности — возможно. Вместе — никогда.       Мелисса только стояла на одном месте, переваривая услышанное. В то время как Джеймс улетел из ее комнаты, оставляя за собой открытое настежь окно.       Девушка уже было хотела возмутиться, но промолчала.       Она понимала, что у них с Алексом исход не радужный. Не будет между ними какой-то красивой сказки с хорошим концом. Их конец будет трагичным, увы. И она это понимала, пусть и не хотела признавать.       Джеймс в то время вернулся к себе в спальню, оставляя метлу стоять около стены, а сам он упал на свою кровать, испуская продолжительный выдох.       Он дал ей пищу для размышлений. И теперь есть только два выбора для неё. Набраться смелости и озвучить вслух давно понятые вещи, или продолжать делать вид, что он для неё ничего не значит. Что, к слову, у нее уже не раз с треском проваливалось.       У Мелиссы не хватит сил долго противиться. Она не сможет, потому что рано или поздно осознание, что он для неё небезразличен, достигнет высшей точки апогея, да так, что она будет не в силах сопротивляться и противиться своим чувствам.       Два дня назад, в гостиной, он сказал правду. Он терпеливый. Он подождёт, даст ей время, но отпускать не собирается. Как бы она не кричала об этом. Он не отпустит ее. Не даст уйти к другому. Не даст ей остаться в одиночестве. Девушка ещё сама не поняла, что даёт ему волю на то, чтобы он был рядом с ней. Он побуждал в ней все то, что не смог пробудить Кроуман. Дарил ей такие эмоции, что он был уверен, что Мелисса из-за этого чувствовала себя более живой. Чувствовала себя самой собой. А главное нужной, пусть и где-то в глубинах своего сознания или сердца.       И все это только из-за него.

***

      Пребывая где-то глубоко в своих мыслях, Мелисса и сама не заметила как ее четкие удары стали более ленивыми, слабыми и медленными. Но это заметил Джерар, что наблюдал за ней со стороны и хмурился. — Мелисса. — Девушка вынырнула из своих мыслей после немного грубого строгого голоса. — С такими же успехами ты можешь просто пойти к врагу и сдаться без боя, если продолжишь в том же духе поглаживать грушу. — Простите, задумалась, — извинилась тихо девушка, возвращая внимание на боксёрскую грушу. Но сосредоточиться у нее все равно не получалось.       Джерар, заметив ее несобранность, вздохнул, прикрыв глаза и покачав головой из стороны в сторону. — В чем дело?       Мелисса замерла, поджимая губы. — Уже не первый год мне твердят о том, что я не могу сделать выбор. Постоянно ложаю и делаю ошибки, а потом из-за них же страдаю не только я, но и другие. Но проблема в том, что я просто не могу признаться во всём. Не готова рассказать правду.       Джерар внимательно выслушал ученицу, а к концу призадумался. — Зачастую наши решения могут приносить только боль и разочарования, что мы осознаем либо после сделанного, либо ещё до того, как совершим ошибки. И это нормально. Человеку свойственно совершать ошибки. Он может ошибиться, а потом будет учиться на своих неудачах и больше не наступит на одним и те же грабли. — Проблема только в том, что я постоянно осознанно наступаю на одни и те же грабли. — Ты боишься принять решение. Это нормально. В таком случае нужно только время, чтобы в твоей голове все решилось, и ты приняла все на спокойную голову, а не сделала что-то на эмоциях, которые часто могут брать контроль над нами, и мы делаем что-то не то. — Только пока я думаю и решаю все, время у меня уходит из-под носа, — буркнула Мелисса. — И нет вероятности, что я через десять лет, наконец, все осознаю, а потом радостная пойду кричать на весь мир о том, что я все приняла. — Торопиться тоже не стоит. Нужно обдумывать все спокойно, чтобы мы не совершили необдуманных глупых поступков. Вот тогда может быть ещё хуже. И лучше подождать, чем сделать все куда ужаснее.       Мелисса молча вслушивалась в слова Профессора, раздумывая об этом.       Девушка понимала, что она ещё не скоро сможет признать в том, что Поттер называет «очевидным». Будь это так, Мелисса бы уже давно, возможно, была с ним. Да только загвоздка в том, что она не может ему довериться, как бы ей не кричали откуда-то изнутри, что все будет в порядке.       Какой-то липкий страх проникал в глубины ее мозга, утверждая, что в этом мире она может положиться лишь на свою голову на плечах. А сердце отчаянно кричало, что ей нельзя держать все свои эмоции в себе. Что нужно поделиться ими с кем-то. И зачастую она находила в этом «кем-то» — свою сестру.       Хотя порой она забывала обо всем и желала попробовать довериться Джеймсу Поттеру, вопреки здравому смыслу. — А теперь продолжим, — снова вернул ее в реальность голос Джерара. И девушка кивнула.       Собрав все силы, что у нее были, Мелисса начала наносить новые удары на боксёрскую грушу, что покачивалась от нее в разные стороны при каждом новом ударе.       Она выкинула на время все ненужные мысли, давая возможность «проветрить» голову. Собраться с новыми мыслями и более трезво, как говорится, принять решения. Чтобы, как сказал Профессор Фрейган, она не допустила новые ошибки.       Ошибки, которые ей, возможно, будут стоить счастья на будущее. Будут стоить многого. Возможно, каких-то потерь. Сильных и ужасных. Слишком больших и безвозвратных. А также без возможности на исправление этих ошибок.       Просто потерь любимых людей.       И осознание того, что Мелисса приплела Джеймса Поттера к числу любимых людей, настигло ее не сразу.