Escapism

      Он всегда говорил: «Чтобы стать сильнее, надо принести жертву» и за свою долгую жизнь не гнушался использовать любые методы ради достижения своих целей. Сколько крови было на его руках? Палисманы, другие ведьмы, гримуолкеры. Он не чувствовал раскаяния, когда видел смесь страха и ужаса на их лице от осознания, что их предали. Для него все гримуолкеры — расходный материал, то, от чего можно в любой момент избавиться и создать новый. А потом появился он. Белос это понял, когда посмотрел ему в глаза. Пурпурные, отливающие красным при свете масляных ламп, совсем не похожий на его, оригинала, взгляд. Но то, как новорождённый гримуолкер посмотрел на него, заставило Белоса на миг усомниться в своей цели. Упрекающий, но одновременно всепрощающий взгляд, как будто он уже догадался обо всех его планах. Тогда он выбросил это из своей головы, посчитав, что все это ему померещилось из-за стресса, освещения и недосыпа. Но это было только начало. В нем все было не так. Начиная от его первого слова и заканчивая такой преданностью и любовью, будто бы все эти раны, физические и ментальные, нанесенные Белосом, не играли никакой роли. Предыдущие гримуолкеры охладевали к нему быстро и предавали безо всяких проблем. Но Хантер цеплялся за него при малейшем проявлении привязанности. Это не было проблемой, нет. Наоборот, императору так было легче манипулировать, но в черствой, гнилой душе будто бы кошки скреблись. Что-то тихо шептало внутри, что он поступает неверно, но месть заглушала тщетные попытки совести отправить его на путь истинный. На какой-то стадии роста мальчика Белос начал понимать, что…привязывается к ребёнку. Это стало для него шоком. Ему четыре сотни лет, в последний раз, когда он кого-то любил был… Он уже сам не помнит. Но факт оставался фактом. Ему нравилось смотреть, как Хантер из пухленького малыша становится ребёнком, как он растёт и развивается, всякие мелочи по типу первых шагов, как самостоятельно держит ложку или выговаривает полноценное предложение. Все это было не ново, но ощущалось абсолютно по-другому. Он пытался отдалить от себя ребёнка, честно. Но тот будто бы не хотел этого, в каждом ударе видя свою ошибку, считая это своим промахом. Будто бы это он виноват в том, что не делал, бежал к дяде, прося прощения, плача у него на коленях. И тогда Белос сдался. Он просто не мог смотреть, как мальчик винит себя за чужие промахи, извинялся за то, в чем не был виноват, обещал, что будет самым лучшим и примерным. В такие моменты ему хотелось просто бросить все, взять Хантера и поселиться в глуши, вдали от ковенов, отчётов, Дня Единства… Он быстро сдался. Хантеру было семь, когда он это окончательно признал. Перестал врать себе и вредить мальчику, признав его своим племянником. Пускай и искусственно созданным, но ему это знать необязательно. Мальчик, любопытный донельзя, активный настолько, что Белос устает, просто наблюдая за ним. Хантер посещает все собрания, даже те, в которых ему нельзя присутствовать, просто прячась в глубоких складках мантии императора. Иногда там и засыпал, утомленный скучными разговорами о политике, теплом тела и мягкостью одежд. В такие моменты Белос аккуратно зарывался рукой, поглаживая по мягким, спутанным волосам, чувствуя, как мальчик отзывался на ласку, улыбаясь сквозь сон. Все в замке уже знали, что у Белоса появился ребенок. Точнее, все на Островах узнали, что у Белоса появился ребенок. Стоило ему только разок появиться с ним на одной из встреч, так сплетни разошлись по всему архипелагу со скоростью света. Он не был против. В конце концов, правда все равно бы всплыла. Да и он особо не скрывал, таская с собой Хантера везде, где только можно. Конечно, постоянные вопросы «от кого» и «откуда» доставали (не спрошенные напрямую, так как глупцы боятся жестокой кары), как и глупые теории, но будучи императором, самой сильной ведьмой Островов и первым лицом в государстве к этому привыкаешь. То, как Хантер волновался за него, делало Белоса счастливым. Когда при приступах проклятья за тобой ухаживают, несут палисман с другого конца замка, убирают грязь, стекающую откуда только можно и расчесывают спутанные волосы, что постоянно цепляются за рога, то волей-неволей учишься быть благодарным. Одному с этим справляться трудно, Белос это по опыту знает, четыре сотни лет за спиной. Конечно, не обходилось всё без эксцессов, куда же без них. Проводя большим пальцем по зажившему глубокому шраму на щеке Хантера, Белос вспоминает, как в приступе звериной ярости нанёс его. Его мальчик, весь в слезах и крови, дрожит от испуга, держится за разорванную щеку, но стойко стоит рядом с дядей, что захлебывается кашлем, отхаркивая чёрную муть. Боится, но рядом до конца, держит за руку, не позволяя свалиться на пол от усталости и боли. И сейчас, смотря как мальчик засыпает у него на руках, нежась от редкой ласки грубых рук, Белос осознает, что ранее гениальный план сейчас казался полной нелепицей. Особенно тот пункт с жертвоприношением. Он просто не мог представить, как предаст Хантера, как тот разочаруется в нем, слезы на его лице… Нет. Этому не бывать. Парень просыпается, вопросительно глядя на дядю, когда тот останавливается, залипнув в одну точку. Белос качает головой, мягко улыбается и продолжает перебирать волосы, на что Хантер довольно щуриться и засыпает. Белос доволен. Он пересмотрит план Дня Единства, перевернёт хоть все Острова, но... ...он скорее сам себя принесёт в жертву, чем тронет своего мальчика.