Escapism

      Хантер прошёл большой путь. Ещё когда Белос только взял на руки младенца, он осознал, что этот мальчик продолжит его дело. И Хантер, естественно, его не подвел. Император понимал, что брать десятилетнего ребёнка на опасные рейды по отлову диких ведьм — не лучшая идея, также, как и показывать казни и процесс окаменения. Хантеру после этого ещё долго снились кошмары. Может быть, Белос и не был самой лучшей родительской фигурой, но такова судьба императора — жертвовать чем-то одним во благо других. Хантер должен был осознать это ещё в нежном возрасте. Мальчик обычно нетерпеливо ерзал на коленках дяди, прятал светлую макушку в белую мантию и задавал вопросы. Много вопросов. Это было нормально для ребёнка его возраста. —Дядя, а почему эту ведьму казнят? — Пурпурные глаза наивно смотрели в уставшие голубые. —Потому что это дикая ведьма, Хантер. Практикуя дикую магию, она представляла угрозу для остальных. — Белос никогда не сюсюкался с ребёнком, говоря все по-существу. — Проклятья никогда не бывают безопасными. Обрекая кого-то на мучения, готовься к тому, что сам на себе это испытаешь. Император знал, о чем говорил. Хантер после этого сильнее прижимался к дяде, будто бы спасаясь от холода, хотя в тронном зале было достаточно тепло. Белос успокаивающе гладил его по спине, и мальчик погружался в беспокойный сон, полный диких ведьм, проклятий и казни. Ничего, с возрастом пройдёт. Когда-нибудь Хантер поймёт, насколько опасными могут быть ведьмы, которые не ведают, что творят. Хотя, как это всегда бывает, Хантер убедился в этом на собственном опыте. Юноша жмурился от боли, слезы текли градом, но он упорно старался не подавать не единого звука, боясь что дядя разозлится и вновь превратится в это…в это чудовище. Белос хмурился, сосредоточенно залечивая огромную рану от острых когтей. Запасы палисманов иссякли так быстро, что когда новая вспышка проклятья застала его, под рукой не было ничего, что могло помочь. Зато был племянник, так невинно переживающий за дядю. Слава Титану, что мальчишка ограничился огромным шрамом и испугом. Все могло закончиться гораздо хуже. —Дядя, это…это и есть проклятье? То самое пагубное влияние дикой магии? — Прерываясь на всхлипы, выговорил юноша, держась за перевязанную рану. —Да, мой мальчик. Это то, от чего я хочу уберечь тебя. — Выдохнув, ответил Белос. Рука, не облаченная в перчатку, опустилась на плечо юноши, и старшая ведьма, строго смотря в глаза, сказала: — Дикая магия — это совсем не то, что можно просто так освоить, Хантер. Многое далось мне путем проб и ошибок. Ты думаешь, что вроде начало что-то получаться, как вдруг все выходит из-под контроля, и только тогда приходит осознание, что с тобой игрались, давая мнимое превосходство, чтобы потом уничтожить тебя и всех, кого ты любишь. Мальчик смотрит глазами, полными слез, но послушно кивает и не задаёт больше вопросов. Вот только после этого Хантер не начинает шугаться его или избегать, — скорее, наоборот, каждый вечер юноша интересуется, как у него дела, берет на себя большую часть нервной работы, будто бы стараясь отгородить Белоса от лишней траты нервов, сам вызывается на задания по поимке палисманов (хотя император прекрасно видит, какую боль это доставляет Хантеру. Все-таки парень так и не избавился от своего сострадания) и тратит все свое время в библиотеке, стараясь найти хоть какую-то информацию о том, как ему помочь. Конечно, Белосу льстила такая непривычная забота, и только поэтому он позволял засиживаться допоздна. Все равно там не было ничего полезного. Хантер прошёл большой путь. Из крохотного свертка он превратился в сильного, уверенного юношу, и Белос не мог не гордиться им. Когда запыханный, вымазанный с ног до головы в мерзопакости Хантер стоял перед императором и держал перед собой ключ от портала, что-то говоря про Совиную Леди и младшую Блайт — Белос уже не слушал, смотря даже не на артефакт, насмешливо взирающий на него треснувшим глазом, а на парня, что ослушался его, пошёл в эти проклятые пещеры, где он потерял брата, умудрился прийти целым и невредимым. Ключ был отброшен в сторону (конечно, перед этим запечатанный с целью сохранить оставшиеся капли крови Титана), а парень моментально оказался в крепких объятиях. В такие моменты император не знал, то ли ругать, то ли сразу осматривать на предмет ранений, то ли гордиться… Хотелось сделать все одновременно. Белос ещё никогда не видел Хантера настолько довольным собой. Как он рассказывал о своём приключении, о пещерах и развилках, о холоде на Колене, о поединке с младшей Блайт и о лёгкой победе с последующем заполучением ключа. Император ни капли в нем не сомневался: все-таки он лично тренировал мальчика с семи лет, но при мысли о том, что он мог потерять племянника также, как и брата, сердце разрывалось на мелкие осколки. Белос крепко прижал Хантера к себе, и тот прижимается в ответ, реагируя на столь редкую ласку от единственного родного человека. «Хантер так вырос». — Проскальзывает в мыслях у императора на параде по случаю Дня Ковенов. Впервые за пятьдесят лет Белос лично вышел на платформу, вызвав удивлённые возгласы толпы. К этому моменту он готовился шестнадцать лет, и вот, он настал. Император неуверенно кладет пальцы на латунную маску, обнажая свое лицо всем Островам, и слышит в ответ одобряющий шум толпы. Улыбка, на этот раз искренняя, озоряет морщинистое лицо. — Но это ещё не все. — Толпа мигом затихает, не зная, чего ожидать на сей раз. Белос обернулся туда, где стоял Золотой Страж, и поманил его пальцем, подзывая к себе. Хантер нерешительно подошёл ближе, ожидая дальнейших действий дяди, мотив которого не был ему понятен. — Жители Островов! — Белос выставил Золотого Стража вперёд, кладя левую руку ему на плечо, другой сняв с него маску. — Спешу представить вам Хантера, известного вам как Золотого Стража, моего племянника и наследника. Публика на секунду затихла, чтобы в следующий момент взорваться ликованием, восторженными криками и оглушающим свистом. Где-то из толпы, кажется, донесся вопль: «Мы любим вас, дедуля и племянник!». Улыбка стала ещё шире, особенно от удивлённого лица Хантера. Он обернулся, смотря круглыми глазами на довольного мужчину. — Наследник? Я? — Юноша цепляется за императорскую мантию так крепко, будто бы пытаясь пробудить себя ото сна. — Ну конечно, дитя моё. В конце концов, у меня на тебя большие планы. — Отвечает Белос, хлопая по плечу будущего императора. Все-таки кто, как не Хантер, должен взять бразды правления на себя?