Глава 11. Ночные мысли
15 июля 2022 г., 14:00
Как она до такого докатилась? Сьюзан Иванова на протяжении многих лет стремилась обрести репутацию ярого ненавистника телепатов, хотя на самом деле она ненавидела сам Корпус. В отличие от Гарибальди, который культивировал фундаментальную неприязнь именно к самим пси-одаренным, что иногда вызывало у неё беспокойство. Она принципиально не выносила присутствия телепатов рядом с собой. Из-за страха, который лучше всего можно было скрыть с помощью гнева.
Пока не появилась Талия Винтерс.
Это была один нюанс, который Сьюзан не учла, когда согласилась на перевод на Вавилон 5: на её предыдущих местах работы на звездолётах Земных сил телепаты не входили в постоянный штат, но на огромной станции даже она не могла пройти мимо официально зарегистрированного коммерческого сотрудника из Корпуса. В конце концов, как второй помощник командира, она не могла ожидать, что он будет заниматься этим вопросом в одиночку. По крайней мере, не предоставив ему достаточно веских причин для этого.
К сожалению, Талия Винтерс также быстро располагала к себе. Встречаться с ней время от времени на совещаниях или даже во время неофициального обеда было совсем не неприятно. Особенно после второго визита Бестера на станцию, когда Талия начала проявлять явные признаки кризиса веры и усомнилась в своем Корпусе, который до тех пор считала непогрешимым. И в этом они нашли общую тему для разговоров. Так прошли месяцы, и в какой-то момент Сьюзан пришлось признать, что из всех людей именно светловолосый телепат стал ей другом. А друзей не бросают.
В ее «роскошных апартаментах», на целых семь квадратных метров превышающих стандартную площадь (и за которые администрация до недавнего времени на полном серьёзе взимала с неё дополнительную арендную плату), не было кровати для гостей. Такая вещь не входила в стандартное оснащение, и, насколько командеру было известно, только доктор Франклин имел в своём распоряжении вторую кровать, хотя он занимал каюту стандартного размера. Он смог получить эту «дополнительную мебель», только потому, что кушетка была нужна ему для обследований — после официального утверждения, которое заняло два года. По крайней мере, так рассказывал он сам. Иногда Иванова задавалась вопросом, не практикуют ли силы Земли советскую плановую экономику, прикрываясь другим названием.
Так что выбор был небольшой: оставалась только кровать Сьюзан. Мелочь, о которой она раньше не задумывалась. В конце концов, у неё никогда раньше не было гостей на ночь, за всё время работы на станции. Однако, как ни странно, это нисколько не смутило Талию, и она, похоже, даже не ждала, что Сьюзан соорудит второе спальное место из присутствующей скудной мебели, что вполне можно было осуществить, хоть и с небольшими неудобствами. Сьюзан Иванова не возражала против такой импровизированной кровати на несколько ночей, в конце концов, Талия была её гостьей. Подругой, попавшее в затруднительное положение. И она считала, что помочь подруге — это черта её русского наследия.
И вот она оказалась в ситуации, которая противоречила всем правилам, которым она следовала всю свою жизнь и которые до сих пор защищали её. Она почти впала в панику при этой мысли, которая всегда таилась в уголке её сознания, заставляя её вести себя радикально и порой жестоко, как только дела осложнялись. Как в тот раз, когда она предпочла уйти из Сил Земли, чем подвергнуться допросу Бена Зайна и Гарримана Грея. Даже сейчас было бы лучше дать волю своему пресловутому и зачастую хорошо просчитанному своенравию и прогнать Талию из своей комнаты. Просто так, без обоснования. Это полностью разрушило бы их дружбу. Но разве эта дружба не была огромной ошибкой с самого начала? Огромный риск? С другой стороны, Талия Винтерс в её глазах была действительно хорошим и приятным человеком, лишь с одним недостатком — она была частью Пси-Корпуса. Членство, однако, не было добровольным. Разве это не было уже достаточным наказанием для светловолосой женщины?
За последние несколько месяцев, когда она узнавала Талию всё лучше и лучше и начала в какой-то степени доверять ей, иногда Сьюзан приходил в голову вопрос, может стоит просто рассказать ей об этом. Правду. Если Талия прикрывала организацию, занимающуюся побегом телепатов, не было причин думать, что она не сможет хранить и другой секрет. И это было бы настоящим освобождением от необходимости лгать хотя бы раз в жизни. Тем более что в этой идее было определенное очарование. Разрешить себе быть телепатом по отношению к другому телепату.
А теперь это. Они говорили о доверии. Талия не могла предположить, что Сьюзан поставила на карту. В конце разговора прозвучало признание, которого она не ожидала. Что-то, чего она не ожидала. Талия сказала ей, что она знает, что на станции есть один человек, которому она может полностью доверять — это Сьюзан. Как будто ковёр выдернули у неё из-под ног.
Больше года назад на станции появился Малкольм Биггс. Конечно, не самая великая любовь Сьюзан, но, тем не менее, с ним у неё были одни из немногих близких отношений её юности. Бывший парень, который теперь оказался расистом и экстремистом, в конечном итоге даже террористом и членом «Национальной гвардии». Разве это не должно было её чему-то научить?
И всё же она не смогла устоять. Пути назад не было. Со смущённым и несколько растерянным видом она проскользнула в спальное помещение, куда за несколько секунд до этого ушла Талия. Блондинка уже сидела на кровати и смотрела на неё с легкой улыбкой. Нерешительно, как будто кровать могла рассыпаться под ней и отправить её в бездонную яму, Сьюзан присела рядом.
— То, что ты только что сказала… — беспомощно начала она.
Она вздрогнула, почти испугавшись, когда Талия провела рукой по её щеке.
— Я имел в виду именно то, что сказала.
Телепат. Это было неправильно. Полное безумие. Сьюзан болезненно сглотнула. Она просто смотрела в голубые глаза Талии и не могла придумать, что ещё сказать.
Она открыла глаза, но было темно. Инстинкт и привычка подсказали ей позвать свет, но тихий внутренний голос остановил её. Она лежала неподвижно, уставившись в пустоту, пока её глаза не привыкли достаточно, чтобы зафиксировать рассеянное мерцание. Голубоватый нереальный свет. Сьюзан Иванова медленно повернула голову, пока в поле её зрения не появилось маленькое окошко, через которое она смогла разглядеть шар, от которого исходило преимущественно голубое свечение, которое смешивалось с зелёными и жёлтыми оттенками. Она даже не заметила, что паралич прошёл. Она просто следовала за светом.
Для многих поколений человечества было немыслимо хотя бы раз увидеть Землю с этой точки зрения. Она не могла сказать точно, сколько раз она имела это удовольствие.
Итак, она оказалась в космосе. Практически дома. На космическом корабле, который предположительно принадлежал флоту «Эдгарс Индастриз» и перемещался по Солнечной системе на субсветовой скорости. Ерунда — там был только субсвет. Феномен, описанный Эйнштейном, был применим как в этой вселенной, так и в гиперпространстве. Когда космический корабль переходил в гиперпространство, он продолжал двигаться там медленнее света, но при этом можно было преодолевать расстояния намного больше, чем в обычном пространстве. Распространенная ошибка.
В любом случае, они всё ещё находились близко к Земле. Их место назначения не могло быть далеко. Кроме самой Земли, Солнечная система всё ещё была очень малонаселенной. Если оценивать усилия, которые необходимо приложить для создания колонии во враждебной для жизни среде, то экономически целесообразнее было отправиться на более отдаленные планеты, похожие на Землю, в других солнечных системах, даже если это означало преодоление больших расстояний. Таким образом, сегодня во внесолнечных колониях жило больше людей, чем на остальных планетах Солнечной системы Земли. За исключением Марса, конечно. После контакта с центаврианами и внедрения технологии гиперпространства люди почти забыли, насколько огромными на самом деле были расстояния.
На Меркурии, расположенном близко к Солнцу, с его экстремальными температурными перепадами более чем в 600 градусов между дневной и ночной сторонами, были только отчаянные шахтёры и фабрики роботов, которые добывали ценное сырьё в невероятных условиях. Венера, названная в честь богини красоты. В реальности это ад со средней температурой 470 градусов Цельсия, темно-красной светящейся поверхностью и атмосферой из углекислого газа с чрезвычайно высоким давлением и облаками из серной кислоты. В основном, она привлекала исследователей и богатых туристов-экстремалов, которые бродили по аду в сверхтяжёлых защитных костюмах, чтобы потом рассказывать своим соседям на Земле о самом захватывающем зрелище. Четыре большие газовые планеты не были пригодны для сколько-нибудь значимого использования людьми; только на их многочисленных спутниках существовали базы, горнодобывающие предприятия и исследовательские станции. Наконец, дуэт малых планет Плутон и Харон с малонаселенными станциями слежения за дальним космосом научного и военного характера.
На данный момент, очевидно, какая-либо планета или её спутник не были их целью. Никто не использовал обычные космические двигатели для больших расстояний, а только для поездок на малые расстояния как между Землей и Луной. Хотя современный космический корабль теоретически способен развивать высокие субсветовые скорости, возникающие при этом релятивистские эффекты для большинства людей были крайне неприятными. Место назначения должно быть близко к Земле. Может быть, спутник, может быть, космическая станция. Или никакого пункта назначения не было вовсе — и Гарибальди запланировал что-то, что должно было произойти здесь, на корабле. Однако наиболее вероятным сценарием было то, что у корабля не было собственных гиперпространственных двигателей, и им нужны ворота перехода в гиперпространство.
— Свет, — пробормотала она бесцветным голосом.
Идти дальше. Девиз жизни.
— Сьюзан?
Она в непонимании уставилась в сторону источника звука, только сейчас заметив, что в другом конце комнаты, удивительно большой для звездолёта, через не совсем закрытую дверь пробивается ещё один отблеск света.
— Всё в порядке, — ответила она. Узнать голос было несложно.
— Я могу войти?
На её лице появилась ухмылка. Как обычно.
— Да, Гарриман.
Это действительно был Гарриман Грей, который вошёл с застенчивым видом, держа в одной руке ежедневную газету. Он ждал снаружи, объяснил он. На случай, если гипноз, которому они подвергли её, будет иметь последствия.
— Думаю, всё в порядке, — сказала Сьюзан, одновременно раздумывая, стоит ли воспринимать это как некий особый жест с его стороны. — Но сейчас Вам лучше уйти. — Заметив неуверенный взгляд Грея, она добавила: — Потому что я бы предпочла принять душ в одиночестве.
— Конечно, — с заиканием отозвался он и исчез так быстро, что Сьюзан просто не смогла удержаться от смеха.
***
— Лорен Эшли, — медленно прочитал мужчина вслух. — P12, отдел расследований, — он пронзительно посмотрел на неё и поднял бровь. — Правильно?
Она сочла за лучшее кивнуть. Даже если она не понимала, что именно происходит. Её схватили и привезли сюда, и теперь она находилась в небольшом офисе перед столом, за которым сидел пожилой мужчина в дешёвом костюме. Будут ли её пытать? В чьей власти она находилась? На данный момент она ничего не могла сделать, чтобы прояснить эти вопросы, потому что её похоже накачали лекарством, которое блокировало её способности. Впервые, насколько она могла вспомнить, она была полностью заблокирована. Как нормальный человек. Ей было трудно представить, что кто-то мог провести всю свою жизнь в таком состоянии… невероятной ограниченности. Это раздражало. И хотя мужчина наверняка понимал, что она находится в шоке, он не дал ей ни минуты покоя.
— Меня зовут Густавсон, — объяснил он безэмоциональным голосом. — Я должен сообщить Вам, что Вы находитесь под стражей в Генеральной прокуратуре Земного Альянса и, как ожидается, Вам будет предъявлено обвинение в соучастии при похищении офицера Земных сил. До тех пор Вы находитесь под стражей.
Она чуть не упала со стула. В голове крутились самые дикие теории заговора — но обвинение?
— Я хочу поговорить с представителем Корпуса, — огрызнулась она.
Это было её право. Юрист Корпуса. Они бы вытащили её отсюда. В мгновение ока.
— Боюсь, это невозможно, — холодно ответил Густавсон, и ей захотелось закричать. — Поскольку расследование против Вас является частью более крупного дела против других членов Корпуса, особые права Вашей организации приостановлены, по крайней мере, в данном случае. По специальному распоряжению президента.
Слова дико зажужжали в её голове. То, о чём он так спокойно рассказывал, означало не что иное, как беспрецедентную интригу огромных масштабов.
— Я… ничего не скажу, — беспомощно прошептала она. — Вы не имеете право…
— Верно, — кивнул Густавсон. — Вы не обязаны говорить. Как у обвиняемой, у Вас, конечно же, сохраняются обычные гражданские права, включая право хранить молчание. Вы не должны говорить ничего, что может быть использовано против Вас, и не обязаны делать заявление. Только в возможном суде Вам придётся сделать заявление о своей вине.
Ей хотелось плакать. Это был какой-то кошмар.
Густавсон взглянул на часы.
— Уже поздно, — заметил он. — Мы начнем допрос завтра.
К тому времени, была уверена Лорен, Корпус освободит её. Они спасут её. Никто в семье не будет брошен.
Но Густавсон неподвижно изучал свой экран.
— Согласно записям, которые мы получили от службы безопасности Вавилона 5, Вы и мистер Бестер покинули станцию несколько месяцев назад с двумя заключенными, — сказал он, не отрывая глаз от компьютера. — С телепатом по имени Джонатан Харрис, который разыскивался за ряд преступлений и который, по-видимому, в настоящее время находится в психиатрической клинике Пси-Корпуса в Аргентине. Вторым человеком был сообщник Харриса, известный как Брайс. Более подробная информация отсутствует. Его обвинили в убийстве молодого телепата, тоже новобранца Пси-полиции: Чена Хикару. Очень трагичный случай, который должен быть наказан по всей строгости. Однако, как ни странно, установить местонахождение мистера Брайса в настоящее время не удалось. Очевидно, он сел с Вами на шаттл на Вавилоне 5, но так и не был передан ни одному компетентному органу. Как будто он каким-то образом… потерялся между станцией и Землей. Но этого не может быть, потому что, согласно записям, никаких других остановок не было.
Лорен изо всех сил старалась сохранить непроницаемое выражение лица, но не могла отвести взгляд от Густавсона, который теперь снова повернулся к ней. Вообще-то, у него в распоряжении не могло быть планов полетов Корпуса. Может он просто блефовал?
— Я ничего не скажу. Я не должна ничего говорить, — заикаясь, пролепетала она.
— О, — сказал он с насмешливой озабоченностью. — Боюсь, что по моей вине произошло недоразумение. Вы имеете право отказаться от дачи показаний только в том случае, если Вы являетесь подозреваемой. До сих пор Вам не было предъявлено никаких обвинений по делу мистера Брайса. Я спрашиваю Вас только как свидетеля возможного преступления. Возможно, это просто компьютерная ошибка. Однако, как свидетель, Вы обязаны сотрудничать с правоохранительными органами. Исключением может быть только случай, когда Вы компрометируете себя, давая показания.
В комнате воцарилась странная и зловещая тишина, в которой секунды казались вечностью. Лорен опустила глаза и навязчиво уставилась на стенку стола, как будто могла уловить мысли мебели, если очень постарается.
Его простой вопрос нанёс ей самый настоящий физический удар:
— Вы бы скомпрометировали себя, если бы дали показания?
***
Это было замечательно — снова иметь возможность двигаться. Доктор Франклин советовал соблюдать осторожность, но Сьюзан сейчас не была настроена на отдых. Ей хотелось есть. Она действительно находилась на корабле из частного флота Гарибальди, удивительно большом транспортёре, который доставит её, как теперь стало известно Сьюзан, на исследовательскую космическую станцию. Там они осмотрят Талию и задокументируют то, что Корпус сделал с ней. Её догадка оказалась верной, и они вошли в гиперпространство недалеко от орбиты луны. Помимо Грея, Франклина и Гарибальди, на борту находился Родригес. И, конечно же, не обошлось без вездесущих центавриан. К счастью, корабль был снабжен понятными указателями, и она легко нашла столовую.
Снабдив себя добротным завтраком, Сьюзан окинула взглядом большую комнату в поисках уединённого столика. Она была не в настроении вести светские беседы с экипажем. Её чуть не хватил удар, когда она заметила невзрачного мужчину в столь же невзрачной рабочей форме техника, одиноко сидящего со своей тарелкой. Не задумываясь ни секунды, она села на стул рядом с ним. Он посмотрел на неё безо всякого удивления.
— Доброе утро, капитан, — тихо сказал он. — Рад видеть, что с Вами всё в порядке.
Это было совсем не похоже на швейцарский немецкий.
— Доброе утро, герр Губенбауэр, — невозмутимо ответила она, и на его губах заиграла улыбка.
