Все дороги ведут в Москву

— Ацуши, — раздался тихий шёпот. — Ацуши, проснись. — М?.. — Пусти меня. — Что? Куда? — Ацуши нахмурился, не открывая глаз. Затем ощутил цепкие пальцы на своих предплечьях. — Я буду вставать. Ацуши открыл один глаз и, прищурившись сквозь сон, рассмотрел ситуацию: Рюноске лежал в его крепких объятиях, прижавшись к нему спиной, и обернувшись через плечо. Ацуши вздохнул и закрыл глаза, обнимая его ещё крепче. — Давай ещё немного полежим… — Ацуши. — Ну что?.. — Пусти. — Но ты такой тёплый… — он зарылся лицом в тёмные волосы, — и с тобой уютно… — Пусти. — Не пущу. — Пусти. — Не пущу. — Ацуши. — Ла-а-адно, — с печальным вздохом Ацуши разомкнул крепко сцепленные руки. Рюноске сразу же сел в постели и потянулся руками вверх. — Ты тоже вставай. Иначе опять весь день проспим. — Ну ещё немножко, — Ацуши проканючил, зарываясь под одеяло и сгребая ещё тёплую подушку Акутагавы в свои объятия. — Немножко можно. Но у нас на сегодня много планов, не забывай. Ацуши тихо угукнул, но вместо того, чтобы вернуться ко сну, продолжил наблюдать за Акутагавой из-под одеяла: как он сделал небольшую зарядку, разминаясь после сна, включил чайник, открыл шторы, впустив в номер немного солнечного света. Как же он прекрасен… Ацуши никогда не устанет любоваться своим возлюбленным. Ацуши смог вылезти из постели только тогда, когда Рюноске скрылся за дверью ванной комнаты. Было что-то особенно приятное в том, чтобы просыпаться в отеле: всегда чисто, свежо, убрано, совсем не надо ни о чём волноваться. Здорово. Когда Рюноске вернулся в комнату, Ацуши пошёл приводить в порядок и себя. Умылся, почистил зубы, избавился от бардака на голове. А масочку ему Рюноске так и не сделал… а у него ведь тоже кожа сухая. — Какие у нас на сегодня планы? — он вышел из ванной, но спрятался за дверью, увидев, что Рюноске разговаривал по видео-звонку. — Ой. — Привет, Ацуши! — из динамика донёсся голос Гин. Акутагава махнул ему рукой, Ацуши сел на кровать рядом с ним, улыбнувшись экрану телефона. — Привет! — Как ваши дела? Как вам Москва? — Мы пока мало чего успели. Только вчера утром приехали и почти весь день проспали, вечером по набережной прогулялись, — Рюноске зевнул, прикрыв лицо рукой. — И как там? Красиво? — Очень! Ты не отправил фотографии? — Ацуши глянул на Рюноске. Тот покачал головой. — Я тебе отправлю, Гин. Там такая подсветка чудесная! — Хорошо, буду ждать, — девушка улыбнулась, поправляя волосы. — А ещё в России, оказывается, японскую кухню представляют совсем не так, какая она на самом деле. — Я знаю, да. У нас однажды была встреча в европейском ресторане, где подавали эти странные суши. — А я не знал… так удивился. — А вы что, в Россию приехали, чтобы японской кухней питаться? — Гин тихо, по-доброму усмехнулась. — У нас не было выбора. Поздно ужинали, — ответил Рюноске. — Ладно. Ой, а привезёте мне какой-нибудь сувенир? Матрёшку, например, или кокошник? — Конечно, — Акутагава улыбнулся, — обязательно всё привезём. — Только не забудьте! — Не забудем. А у тебя как дела? Как у вас погода? — Жарко, как всегда, — Гин вздохнула, — только кондиционеры и спасают. Но не на улице… а у вас как? Холодно, наверное? — О, нет, — Рюноске усмехнулся, качнув головой, — не сильно лучше, чем дома. — Тут ещё и асфальт везде, — Ацуши закивал головой, — духота невыносимая. Только вечером получше. — Бедные. Ну, зато вернётесь как раз к сезону дождей. Хоть жариться не будем. На фоне послышался стук в дверь. — Ладно, ребятки, я побегу, — Гин кивнула кому-то, зашедшему в кабинет. — Ещё одно задание на сегодня. Удачи вам! — Тебе тоже! — Ацуши в последний раз улыбнулся, когда Акутагава кивнул, и звонок оборвался. Сразу после этого, пока не забыл, Ацуши отправил Гин вчерашние фотографии: и те, где был виден только пейзаж, и Рюноске, и их совместные. Пока выбирал, он в очередной раз так залип на своего мужа, что, отложив телефон, просто не мог его не поцеловать. Акутагава улыбнулся, выдохнув ему прямо в губы. — И всё-таки, — Ацуши продолжил, отстранившись, — какие у нас планы на сегодня? — Красная Площадь. А вечером ещё кое-что. — О! Та самая, где кремль, храм и мумия Владимира Ленина? — Да. Та самая. — Класс! Это же главная достопримечательность города, да? — Да. И идти нам до неё всего двадцать минут. — Здорово, прогуляемся заодно! Только сначала я хочу позавтракать.

***

— Столько всего, такое разнообразие… я даже не знаю, что выбрать… — Ацуши рассматривал ряды с едой, предлагаемой на завтрак: шведский стол действительно превзошёл все ожидания. — А ты что будешь, Рю? — Овсянку, думаю. И тост с чаем. — М-м-м… а я хочу хлопья, пожалуй. О, и круассанчик с джемом, точно! — Сладкоежка. — Ну да, я люблю сладкое. Наверное, именно поэтому ты мне и понравился, — он усмехнулся тому, как Рюноске нахмурился. — Ацуши! — Что? Всё равно тут никто нас не понимает. Могу смущать тебя, сколько захочу, — Ацуши улыбнулся ещё шире, коснувшись кончика носа Акутагавы, и подошёл к столу. Вдоль стены стояли большие ёмкости с разными хлопьями и смесями для завтрака: мюсли, шоколадные шарики, обычные медовые хлопья. Ацуши взял в углу тарелку и насыпал себе немного последнего вида, после чего залил молоком из такой же прозрачной тары. Рядом очень удобно стоял термопот, коробочки с разными чаями, кофе, какао и бутылки с сиропами: Ацуши окликнул Акутагаву, отошедшему чуть дальше за кашей, и спросил, какой чай ему сделать. Получив ответ, заварил две кружки, поставил их на свой поднос и прошёл к стенду со свежей выпечкой. Место он выбрал у окна с видом на узенькую улочку. После завтрака парни ненадолго зашли в номер, чтобы взять с собой необходимые вещи, ещё раз проверить дорогу и скорректировать маршрут — валюту-то они так и не обменяли. Затем, без лишних промедлений, отправились в путь. Первая часть дороги была похожа: то же посольство Австралии, те же церквушки, та же станция метро «Китай-город». Только вместо того, чтобы спуститься в подземку, они продолжили свой путь по узким улочкам. Вскоре вдалеке показалась ещё одна церковь: какая уже, четвёртая? Пятая? Ацуши сбился со счёта. Но эта, пожалуй, пока что была его любимой: красивый красный цвет, уже привычная белая лепнина и, самое главное, не только золотые, но и синие купола. На фоне стройки, что была совсем рядом (или ремонта, или реставрации) храм казался особенно ярким. Когда они прошли мимо этой церкви, оказалось, что шли они по возвышенности. Внизу, чуть вдалеке, всё было ярко-зелёным, по-летнему красочным. — А что это за парк, ты не знаешь? — Зарядье. Вроде бы, один из самых больших парков в Москве. — О, здорово! Сходим туда? — Да, обязательно. Я планировал это на завтра. — Красиво, мне уже отсюда очень нравится, — Ацуши улыбнулся, разглядывая вид: какой-то стадион или концертный зал, зелень-зелень-зелень, небольшой водоём. Совсем вдали виднелось какое-то знакомое здание. — О! Смотри, а там… это МГУ? Акутагава глянул в сторону, куда Ацуши указывал пальцем. Отсюда разглядеть его было сложно, но виднелась высотка в стиле узнаваемого советского ар-деко со шпилем на крыше. — Не думаю… МГУ расположен в районе Воробьёвых гор, где мы вчера были. Это слишком далеко. — Хм… ну ладно. Не знал, что тут есть одинаковые здания. — А, подожди. Это же сталинская высотка, я читал про них. Их по всей Москве штук семь, если я правильно помню, — он прищурился и посмотрел в сторону здания внимательнее. — Да, точно, их ещё называют «семь сестёр». — О-о-о… а почему они одинаковые? — Не знаю… такое архитектурное решение. Стоило им пройти чуть дальше, как за каменной крышей снова показались церкви: не одна и даже не две. Ацуши и не думал, что выражение «на каждом шагу» может быть настолько буквальным, но в этом городе религиозные здания были действительно везде. Очень странно, учитывая то, что Россия — это, вроде как, всё же светское государство, да и некоторые моменты из истории, о которых ему рассказывал Акутагава во время долгого перелёта, как-то не вязались с таким невероятным количеством храмов. Но, видимо, не всё в этом мире можно объяснить с помощью логики. Вдали показались кирпичные стены кремля. Они немного ускорили шаг и уже через несколько минут подошли к самому красивому, пожалуй, из всех увиденных в Москве собору: такому же красному, как и стены кремля, но с красивыми, красочными куполами и зелёной треугольной крышей. — Вот и он. Храм Василия Блаженного, — Акутагава остановился в паре десятков метров от здания и поднял голову, рассматривая его. Ацуши встал рядом с ним. Благодаря красным, синим, зелёным, жёлтым и белым цветам храм напоминал пряничный домик. На фоне голубого неба, под яркими лучами солнца они казались живыми, золотые кресты на вершинах добавляли величия. Только вдоволь насмотревшись на собор, Ацуши вспомнил о том, чтобы оглядеться. Прямо перед храмом стоял памятник: один человек из бронзы держался за меч в ножнах и показывал рукой куда-то вверх, смотря на второго, пока тот, сидящий, хватался за круглый щит с чьим-то лицом и держал тот же меч, но уже за рукоять. Оба они были кудрявыми и бородатыми. — А кто это? — Ацуши положил руку на плечо Рюноске, всё рассматривающего храм. — Не знаю… — Акутагава отошёл на несколько шагов в сторону, чтобы рассмотреть позолочённую надпись, высеченную на мраморном постаменте. — Думаю, тут написано, но я не могу прочесть. — Жаль, — Ацуши пожал плечами и развернулся. Перед ним предстала вся Красная Площадь. По его левую руку гордо стояла кремлёвская стена. Ярко-красная, из кирпича, с красивыми башнями: больше всего внимания привлекла, конечно, самая ближайшая из них. Высоченная настолько, что Ацуши вдруг почувствовал себя очень маленьким, с огромными часами и зелёной конусообразной крышей со звездой на самой вершине. Деревянные ворота, наверное, вели в Кремль. За стеной, вдоль которой были высажены невысокие ёлочки, проглядывалась ещё какая-то длиннющая, плоская крыша с куполом и флагом на нём. Наверное, какой-то дворец или вроде того — место, где заседает сам президент. И дальше виднелись ещё как минимум две башни. Выглядело всё это очень важно, конечно. Впереди, в самом конце площади, стояло ещё одно красное, большое здание. Но оно уже не было частью кремля, было обособлено. Может, ещё какая-то правительственная постройка, или музей… на храм не похоже. Ну а по правую руку стоял почти что дворец: большущее здание бежевого или, скорее, песочного цвета, выполненное в старом архитектурном стиле. Фасад был не слишком замысловатым, но взгляд всё равно цеплял, и, конечно, зелёные башенки — созвучные завершению башен самого кремля — вполне себе красиво сочетались. Только когда Акутагава подошёл к Ацуши, тот опомнился, что обязательно хочет пару фотографий на память. Не отходя далеко от своего места, он достал телефон и сделал пару снимков только здания собора, затем развернулся и жестом подозвал к себе Акутагаву, чтобы сделать и фото с ним тоже, однако найти такой угол, чтобы было видно и их, и храм на фоне, всё никак не получалось. — Блин, — Ацуши вздохнул, продолжая крутить руками и пытаться подобрать ракурс. — А Дазай-сан говорил, чтобы я палку для селфи купил перед поездкой… — Мы можем попросить кого-нибудь, чтобы нас сфотографировали. — Ты попросишь? — Да, — он пожал плечами, — если ты так хочешь эту фотографию. — Хочу, конечно! Будем потом пересматривать, вспоминать наш медовый месяц, — Ацуши улыбнулся и вручил ему свой телефон. Оглянувшись, он сразу заметил в нескольких шагах от них девушку с небольшим фотоаппаратом. Она ходила по площади и фотографировала здания с разных углов. — Смотри, — он коснулся плеча Акутагавы, стараясь не слишком заметно указать в сторону девушки в летящем платье. — Может, её попросим? — Хорошо, — Акутагава кивнул и уверенным шагом направился в её сторону. Извинился, низко поклонившись, и с помощью английского языка и жестов попросил сфотографировать их с Ацуши. Она кивнула, улыбаясь, взяла телефон у него из рук и отошла на несколько шагов назад. Сделав несколько фотографий, всячески покрутив телефон, пока парни неловко позировали, улыбаясь, она показала большой палец — Акутагава подошёл, чтобы поблагодарить её и забрать телефон, и уже собирался развернуться, когда она сказала что-то ещё. Ацуши только наблюдал за ними со стороны, не решаясь подойти ближе, пока Рюноске не развернулся к нему. — Она сказала, что может сфотографировать нас на полароид. Хочешь? Ацуши глянул на неё, широко раскрыв глаза: девушка как раз доставала из своего рюкзака вторую камеру. — Если… — он даже растерялся от такой щедрости незнакомки, — если ей не трудно… Акутагава сказал что-то на английском и вернулся к Ацуши, даже приобнял его за плечи, пока девушка искала самый удачный ракурс. Она крикнула им что-то, и через пару мгновений мигнула вспышка. Они постояли неподвижно ещё пару секунд, чтобы снимок не получился смазанным. В этот раз Ацуши не смог остаться на месте и подошёл к незнакомке вместе с Рюноске. Дождавшись, пока из верхней части полароида выползет фотокарточка, она достала её, встряхнула и вручила Ацуши, уже нерешительно протягивающему руку. — Спасибо! — он произнёс по-русски, искренне надеясь, что правильно вспомнил слово, и низко поклонился, всматриваясь в ещё не проявившийся снимок. — Спасибо! — Спасибо, — Акутагава повторил за ним, после чего девушка с улыбкой кивнула и удалилась. Когда Ацуши выпрямил спину, фотография как раз проявилась. Рюноске подошёл ближе к нему и оценил снимок. — Это так мило, — Ацуши улыбнулся, рассматривая фотографию. — А говорят, что россияне злые… и вовсе не злые! Очень приветливые и доброжелательные люди. — И всё-таки, ещё не вечер. — Вечно ты со своим пессимизмом… — Ацуши вздохнул, убирая фотографию под прозрачный чехол телефона. — Я её с собой буду носить. Ой, подожди, или ты хотел себе оставить? — Нет, — он усмехнулся, — забирай. Да, Акутагава, как всегда, особой тяги к памятным мелочам не проявлял. Ну и хорошо. Один барахольщик на семью — более чем достаточно. — А что это за здания вообще? Вот это, например, — Ацуши указал направо, на ту большую жёлтую постройку. — И вон то, — он повернул руку на девяносто градусов, чтобы показать Рюноске красное здание в самом конце площади. — Это ГУМ, — он кивнул в сторону ближайшего, — а там — исторический музей. — Что такое ГУМ? — Государственный Универсальный Магазин. Его впервые построили ещё во времена Екатерины Второй, в Российской Империи. — О-о-о… и что, он так с тех пор и работает? — Его закрывали и модернизировали, конечно, но да, это всё ещё действующий торговый центр. — А давай зайдём? Посмотрим, что там продают? — Не возражаю. Только сначала я хотел бы зайти в храм. Посмотреть, как он выглядит изнутри. — Конечно! Убранство собора, безусловно, поражало воображение. Стоило им зайти внутрь, как взору представилось невероятное количество икон и фресок: ими были расписаны все стены и даже потолок. Но статуй, как в японских — синтоистских и буддистских — храмах, совсем не было, ни одной. Вместо них, со всех сторон на прихожан смотрели святые с изображений, покрывающих всё, без преувеличения, пространство. Помимо священных изображений храм отличался роскошью, почти вычурностью. Внутри было много золота (или позолоты): иконостас, алтарь, рамы икон, даже люстра. Всё блестело. Иконостас привлёк больше всего внимания Ацуши. Огромный — метров пять в высоту, не меньше. Он был огорожен, потому рассматривать его приходилось издалека, да и люди вокруг толпились. В самом центре Ацуши удалось разглядеть фигуру, напоминающую солнце, со всех сторон окружённую изображениями святых и мучеников. С каких-то подобий крючков, закреплённых прямо на иконостасе, свисали лампады. — Тебе нравится? — он прошептал на ухо Акутагаве, стоящему рядом и так же, как и Ацуши, старающемуся рассмотреть иконостас получше. — Да. А тебе? — Жутковато как-то… — Ацуши поёжился, озираясь по сторонам. — Везде иконы… — Пойдём дальше, — он взял его под руку и повёл в ту сторону, где людей было меньше. Зал главной церкви был окружён обходной галереей: попасть в неё можно было через арку, украшенную фресками, но уже не с иконами, а с простыми цветочными и геометрическими орнаментами — такими же были расписаны и стены, и потолок в самих коридорах. Они собирались пройти дальше, увидеть остальные залы, но в проходе толпились туристы, пришедшие на экскурсию, и пройти было невозможно. Кроме того, Ацуши вдруг стало душно и даже тяжело дышать. Стены будто бы давили, а в горячем воздухе, пропитанном запахом древесины и ладана, не хватало кислорода. — Рю, мне нехорошо. Давай выйдем. — Что случилось? — Не знаю. Хочу на воздух. Акутагава кивнул, положив одну руку на спину Ацуши, и вывел его на улицу. Они спустились по лестнице и спрятались в короткой тени, падающей от памятника. — Ты как? — Нормально, вроде. Только жарко. У тебя нет воды? — Нет. Пойдём, поищем магазин. — Можем потом вернуться сюда, если хочешь. Мы не всё увидели, — Ацуши виновато глянул на Рюноске, когда тот взял его за руку. — Всё в порядке. Ещё много чего увидим.

***

— Смотри, мороженое, — Ацуши, по дороге до входа, что пришлось поискать, уже успевший оклематься, показал пальцем на небольшой ларёк. — Давай купим. — Давай. Акутагава прошёл к магазинчику (очень громкое название, на самом деле — просто морозильник под зонтиком, за которым и стоял продавец) и склонился над стеклянной дверцей. — Я хочу шоколадное, — Ацуши в задумчивости принялся невесомо водить пальцем над стеклом. Логика подсказывала ему, что шоколадное — это то, что коричневого цвета. Однако контейнеров с таким было несколько. — Есть обычное шоколадное, с шоколадной крошкой, печеньем и кусочками клубники, — Рюноске прочитал с ламинированной бумажки, лежащей на стекле. — Какое? — А ты откуда знаешь? — Тут есть ассортимент на английском. — У-у-у… — Ацуши покачал головой. Вот он счастливчик, хоть английский понимает, — понятно. Мне обычное. А ты какое будешь? — Ягодное. Пока Рюноске делал заказ и продавец накладывал мороженое в вафельные стаканчики, Ацуши осмотрелся. Изнутри ГУМ напоминал целый торговый квартал: по обе стороны от прохода тянулись ряды магазинов, входы которых напоминали фасады зданий. Всё пространство было светлым, и бежевому материалу цвета добавлял стеклянный, прозрачный потолок. Было, кажется, всего три этажа, и выше первого этажа ряды между собой соединяли мостики. — Держи, — Акутагава протянул ему мороженое, подходя ближе и пробуя своё. Ацуши осторожно откусил кусочек. — Ну как? — Вкусно, — он пожал плечами. — Как обычно, в принципе. — А ты думал, в Москве какое-то особенное мороженое? — Ну нет, но… — он нахмурился, отводя взгляд к одной из витрин. — Отстань. Акутагава в ответ только усмехнулся, но говорить ничего не стал. — Интересно, тут есть сувенирный магазин? — Ацуши рассуждал вслух, разглядывая ряды, мимо которых они проходили. — Мне в Агентстве целый список пожеланий составили. Куникида-сан просил магнитик, Рампо-сан клюкву в сахаре, Дазай-сан водку и шапку-ушанку… Только Джуничиро с Кенджи ничего не просили. Но я всё равно хотел бы привезти им хотя бы открытки. — И Гин матрёшку хотела. — Да-да, помню, — он кивнул, продолжая выискивать вокруг что-нибудь, похожее на сувениры. Вместо них витрины были уставлены манекенами с одеждой и аксессуарами, ювелирными изделиями, обувью, даже электроникой — чем угодно, но не сувенирами. Они обошли все три этажа вдоль и поперек, убили на это уйму времени, поглазели на всё, на что могли, замучились — а то, что искали, так и не нашли. — Я опять есть хочу, — Ацуши недовольно вздохнул, выискивая какую-нибудь скамеечку. Заметив свободную, сразу устало на неё плюхнулся. Акутагава сел рядом. — Тут много ресторанов. Мы же проходили. — Да, но к ним обратно наверх подниматься надо… а я всё уже, не могу. — Быстро ты выдохся. — Это всё эти торговые центры. Они так утомляют ужасно, — Ацуши потянулся руками вверх, размял плечи. — Каждый раз думаю: «ну сейчас-то точно всё нормально будет», и каждый раз выматываюсь смертельно. — Тогда отдохни, потом сходим пообедать. Я одно место заприметил. Ацуши положил голову на плечо Рюноске и достал из кармана телефон, после чего принялся листать их сегодняшние фотографии. Пару смазанных снимков удалил, над другими, где он или Акутагава вышли не совсем удачно, но очень забавно, со смешком показал ему, самые удачные отметил сердечком. По привычке он хотел проверить, нет ли новых сообщений, но интернета, конечно, не было — телефон предложил подключиться к местному вай-фаю, Ацуши просто закрыл окошко и убрал телефон в карман. — Ладно. Пойдём? Акутагава кивнул, встал и подал руку Ацуши. Они огляделись в поисках указателя на эскалатор и, найдя, направились прямо к нему. Кафе, в которое Рюноске привёл Ацуши, оказалось в меру людным: не пустым, но и места свободные долго искать не пришлось. На столике, который они выбрали, меню не было, официантов тоже — самообслуживание. Прежде, чем подойти к кассе, они оставили свои вещи на стульях за одним из столов. Заведение больше походило на столовую: напротив выхода, рядом с кассами, располагались столы, где каждый мог выбрать то блюдо, что было ему по душе. Повара накладывали порции в тарелку и там же выдавали посетителям, сразу после чего нужно было расплатиться у кассы. Глаза, конечно, разбегались, и Ацуши хотел попробовать всё: не только потому, что за время прогулки по центру у него разыгрался аппетит, но и потому, что многие блюда здесь он видел впервые — значит, это была русская кухня. Так он рассудил. Он с голодными глазами посмотрел на холодильники с десертами, но, услышав строгое «Возьми нормальной еды» от Акутагавы всё же двинулся дальше. Свой обед Ацуши хотел сделать настолько русским, насколько это было возможно, потому выбрал борщ — тот суп, что красный, это он знал — и пельмени, о которых не раз рассказывал Дазай, попробовавший их у друга из России. Акутагава выбрал суп с лапшой и котлетку с какой-то странной кашей на гарнир. Ну и чёрный чай, по классике. — А что это у тебя? — Ацуши кивнул в сторону его тарелки. — Гречка. — Гречка? — Ацуши вскинул брови. Слово такое он знает, но разве это не то зерно, из которого делают собу? — Они что, её прям так едят? — Да. Отварную. — Обалдеть… и пшеницу тоже? — Вроде бы. Но это не так популярно. А вот гречка — да. Ацуши дождался, пока Рюноске с некоторой нерешительностью попробовал крупу. — И как оно? — Неплохо. Я думал, будет хуже. — Странный народ. — Я слышал, — он продолжил трапезу уже смелее, — что в Советском Союзе её часто варили и подавали в молоке, с сахаром. Наверняка до сих пор так едят. — Фе… — Ацуши поморщился от одной мысли о сладкой собе. Ну, вернее, гречке. — Это точно какое-то извращение. — Лучше, чем холодец или селёдка под шубой. — Чего? — Холодец — это мясо с желе, а сельдь под шубой — слоёный салат из селёдки и овощей: свёклы, картофеля, моркови. Традиционно готовят к Новому Году… но я бы не решился такое есть. — Нет, лучше уж жареная курочка. Кстати, — Ацуши съел ложку на удивление вкусного супа. Он даже был сладковатым. Впрочем, это неудивительно: судя по цвету, свёклы не пожалели. — Ты так и не рассказал, почему именно Россия. — Нечего рассказывать. Я просто ещё в юности полюбил русскую литературу, потом заинтересовался культурой и историей. Хотелось увидеть всё это своими глазами, побывать хотя бы в столице. Это интереснее, чем лежать на пляже. — Я согласен, конечно. Просто было интересно, почему не Франция, например, или, там, Италия… они тоже внесли большой вклад в историю искусства. — Европейская культура тоже интересна, не спорю. Но меня уже очень долго тянуло именно к России. Хотелось хотя бы краем глаза увидеть страну, в которой жили Достоевский, Толстой и Булгаков. Хотя, конечно, современная действительность далека от той, что была при них… но всё же. Ацуши хмыкнул, обед они продолжили в молчании. По поводу еды у него никаких нареканий не было: всё было вкусно (даже лучше, чем он думал), необычно, сытно — всё как он и хотел. Рюноске, казалось, тоже своей едой был доволен. — Я наелся, — довольно сообщил Ацуши. — Чем теперь займёмся? — У меня была одна мысль. Но если ты устал, то можем пока вернуться в отель. — Да нет, я подкрепился и теперь снова готов к великим свершениям, — он улыбнулся, складывая всю посуду на поднос. — Отлично. Тогда прогуляемся по Тверской улице. Тут совсем рядом. Оказалось, что пока они бродили по ГУМу, успел пройти дождь. Когда они вышли, на улице уже было значительно свежее — тучки успели разбежаться, сырая брусчатка остыла, духота спала. Стало намного лучше, и дышалось теперь легче. — А мы не пойдём смотреть на Ленина? — вспомнил Ацуши, завидев на Красной Площади мавзолей, когда они вышли из торгового центра. — Он сегодня закрыт, — Акутагава покачал головой. — Ты хотел? — Не знаю. Я просто нигде ещё такого не видел, мне было интересно. — Можем вернуться в другой день. — Ну нет, лучше что-нибудь другое посмотрим. Дорога к той самой Тверской улице проходила как раз мимо исторического музея, благодаря чему Ацуши удалось разглядеть его вблизи. Здание восхищало не только огромным размером — рядом с ним Ацуши снова ощутил себя особенно крошечным — но и количеством украшений. Всякая резьба, колонны, башенки. Даже не верилось, что всё это построили люди ещё много лет назад. Они прошли через арку, выполненную всё в том же архитектурном стиле, том же кирпично-красном цвете, с белыми украшениями и зелёными крышами башенок. Покинув Красную Площадь, они вышли к новой. Из интересного там был, разве что, памятник какому-то человеку на коне, а так… ну, площадь как площадь. Домики вокруг неё красивые. Сама Тверская тоже лично Ацуши особо не впечатлила. Обычная улица, с обеих сторон ограниченная жилыми домами и рядами витрин. Архитектура ему нравилась, да, но за то непродолжительное время, что они провели в Москве, ему уже казалось, что она вся такая — красивая, неброская, одинаковая. Приятно было то, что даже вывески все были в основном белыми, чтобы сильно не портить картину. Довольно скоро они добрались до метро, и только возле входа Акутагава раскрыл ему последнюю деталь своего плана на сегодня. — А теперь мы едем в театр. — В театр? — округлились глаза Ацуши. — Мы же ничего не поймём. Ну… я так точно. Даже если постановка будет на английском… — Не волнуйся, — Рюноске улыбнулся, — я тоже об этом подумал. Мы будем смотреть балет. — О… российский балет, да? Я слышал, что это очень круто. — Безусловно. Его нужно увидеть своими глазами.

***

Дорога на автобусах, с одной пересадкой, заняла чуть больше часа. Система наземного транспорта в Москве Ацуши порадовала: автобусы ходили часто, маршрутов было много. В салоне даже можно было подключиться к интернету — только он так и не смог разобраться, как. Акутагава тоже. Заранее думать о том, где и как купить билеты, не пришлось — просто приложил пластиковую карту к специальной коробочке на турникете у дверей и готово. В целом, поездка вышла достаточно комфортной. Всю дорогу он рассматривал виды из окна: дома, скверы, бульвары, бизнес-центры, мосты, памятники. И церкви, конечно, куда же без них. Вечерние пейзажи навевали спокойствие, как и музыка в наушнике — второй был у Рюноске. Рядом с ним было хорошо. Город казался доброжелательным и тихим, хотя машин и пешеходов вокруг было достаточно. Никто им не мешал, никакие заботы не волновали. Только когда они уехали достаточно далеко от центра города, старые невысокие домики сменились одинаковыми, серыми многоэтажками, а дороги стали шире. Но даже это совсем не расстраивало — было в них что-то если не родное, то, по крайней мере, приветливое. Когда они вышли из автобуса, Рюноске покрутил плечами, разминаясь, и отдал Ацуши его наушники. — У нас есть ещё немного времени. Пройдём через парк? — Конечно, — Ацуши кивнул, оглядываясь, пока Акутагава проверял дорогу. — У тебя интернет есть? — Нет. Я скачал карту сегодня утром. — О, точно. Я и забыл, что так можно. — Зарядки мало осталось… у тебя нет портативной? — Нет, я забыл её зарядить. — Ладно. Буду экономить, значит, а то нам ещё обратно ехать, — последний раз взглянув на карту, он убрал телефон в карман. — Пойдём. Они перешли дорогу, прошли под железнодорожным мостом и оказались в небольшом сквере. Слева, за деревьями и газонами, поблёскивал пруд, справа по дороге туда и обратно проезжали машины. Пройдя дальше, они попали в парк, где их сразу окружила зелень. Прошли по плиточным дорожкам мимо таких же газонов, пары одноэтажных зданий, детских площадок и пруда поменьше; после чего вышли, наконец, к театру. Он оказался открытым. К тому моменту, как они добрались до места, уже стемнело. Зал освещался лишь светильниками, расположенными у сцены и по периметру, вокруг скамеек. — Мы будем смотреть «Щелкунчик», — Акутагава показал штрих-коды на экране своего телефонаа билетерам, и они без особого труда прошли к скамейкам перед сценой. — Балет Чайковского. — Знаю такой. И сказку читал. — Она немного отличается от того, что мы увидим. Надеюсь, тебе будет интересно. Ацуши тоже надеялся. Не зря же они проделали весь этот путь. Времени до начала представления оставалось ещё прилично, но по местам рядом с ними рассаживались зрители. В общем-то, это было понятно: билеты не были привязаны к определённым местам, поэтому те, кто хотели хорошо видеть сцену, пришли заранее и расположились на первых рядах. Наконец, все приготовления были окончены. Дирижёр спустился в оркестровую яму, раздались аплодисменты — музыканты поднялись со своих мест и поклонились. Дирижёр развернулся к музыкантам, зазвучали скрипки, позже к ним присоединились и флейты — мотив был лёгким, невесомым, и развевался по ветру, как тюль. Спустя несколько минут занавес поднялся. — Какие красивые декорации, — Ацуши произнёс вполголоса, склонившись к Рюноске. В ответ он только кивнул, продолжая внимательно рассматривать сцену. Бутафорские снежинки, кружась, падали на пол и покрывали ветки искусственных деревьев. Свет софитов освещал крошечный кусочек города, расположившийся на сцене. Вышли артисты: первым на сцене показался мужчина, одетый, как лакей, в высоком цилиндре и с фонарём в руках. За ним ещё несколько человек: две барышни в меховых накидках и с платками на голове начали танцевать, элегантно ловя руками снежинки. — И костюмы классные, — Ацуши снова не смог промолчать. Акутагава кивнул, но приложил указательный палец к губам, намекая ему, чтобы Ацуши сохранял тишину. Ацуши тихо ойкнул, но решил сохранить свои комментарии на потом. Музыка с течением времени становилась громче и энергичнее, сохраняя при этом свою легкость и сказочность. Свет на сцене погас, остался только для оркестра. Музыка продолжала играть, вступили виолончели и контрабас. Когда свет загорелся снова, перед зрителями предстал бальный зал с большой, убранной ёлкой в самом центре, вокруг которой танцевали дамы в пышных платьях и джентльмены во фраках. — Смотри, какие у них парики, Рю, — Ацуши не удержался, — совсем как на картинах! — Красивые. — А это и есть щелкунчик, да? — он обратился к нему, когда все персонажи на сцене разом указали на куклу, оброненную одним из героев. — Всё покажут, Ацуши, не торопи события, — Акутагава ответил без доли раздражения, кивнув в сторону сцены. Когда в зал выбежали с десяток юных танцоров, Ацуши замер. Музыку, под которую они прыгали в хороводе, он без труда узнал. — Они, наверное, младше нас с тобой… — Совсем дети. — Такой милый танец. Девочки похожи на снежинки. Стоило Ацуши произнести последние слова, как он ощутил прикосновение к своему плечу. — Господа, — Ацуши обернулся, — проявите уважение к артистам и зрителям вокруг. Соблюдайте, пожалуйста, тишину. Вы сможете обсудить происходящее после представления. Человек, сидящий за ними — молодой мужчина с длинными чёрными волосами, спадающими на лицо, сказав это, отклонился назад. Ацуши виновато улыбнулся, краснея. — Простите. Только когда он отвернулся, на этот раз решив действительно помолчать, до Ацуши дошло, что незнакомца он без труда понял. Каким образом? Всё просто: он обратился к нему на японском. Ацуши переглянулся с не менее удивлённым Рюноске и резко обернулся к зрителю, но тот даже не стал сводить взгляда со сцены. И внешне он совсем не был похож на японца: голубые, отливающие фиолетовым глаза с европейским разрезом, почти белая кожа. Вполне себе европейской наружности мужчина. Чем-то он напоминал босса Рюноске. Может, причёской. Уж чего-чего, а человека, говорящего с ним на одном языке, в России Ацуши встретить не ожидал. В голове промелькнула мысль о том, чтобы подойти к нему во время антракта: во-первых, ещё раз извиниться за предоставленные неудобства, и может, спросить рекомендаций по поводу того, какие места в Москве достойны посещения. Если он, конечно, россиянин. И москвич.

***

Антракта, как оказалось, балет не предусматривал. Но постановка шла всего около двух часов, и Ацуши даже не заметил, как пролетело время. Во время поклона он хлопал так громко, что ладони потом долго покалывало. Когда занавес опустился и зрители стали потихоньку расходиться, Ацуши решил, что теперь-то может поделиться всеми своими впечатлениями с Акутагавой. — Мне очень понравилось! — он мечтательно сложил руки ладонями вместе. — Музыка, танцы, декорации, костюмы… всё было так здорово! И история чудесная. А тебе как? — Превосходно. Теперь я понимаю, почему именно в России балет считается самым лучшим. Сразу видно, что для них это больше, чем простое выступление. Людей вокруг становилось всё меньше и меньше. Когда толпа разбрелась, и они смогли спокойно выйти, Ацуши быстро заметил человека, обратившемуся к ним в начале представления. — Ой, Рю, — он привстал на носочки и прошептал ему на ухо. — Давай подойдём к нему? Познакомимся. — Зачем? — Может, он посоветует какие-то не очень туристические, но интересные места. Мне кажется, он местный. — Ладно, — Акутагава пожал плечами. — Если хочешь. — Простите! — Ацуши ускорил шаг, пытаясь при этом не мешать тем немногим, что были вокруг. — Извините! На громкий голос, наконец, обернулись не только случайные прохожие, но и таинственный японоговорящий незнакомец. Он обернулся к Ацуши и остановился на месте. — Здравствуйте, — он отдышался, — можно отнять у вас пару минут? — Конечно. — Я бы хотел извиниться, что помешал вам, — Ацуши поклонился. — Мне очень жаль. — Всё в порядке. — Меня зовут Накаджима Ацуши, — он собирался поклониться, но вовремя вспомнил, что в европейских странах принято делать при знакомстве, и протянул руку. — Приятно познакомиться. Фёдор. — Акутагава, — сухо бросил подоспевший Рюноске. — Взаимно, Фёдор-сан. Скажите, а я правильно понял, что вы живёте тут, в Москве? — Не совсем. Я родился здесь, но в юности переехал в Санкт-Петербург. С тех пор лишь изредка приезжаю сюда погостить. — Значит, Москву вы не очень хорошо знаете? — Ацуши расстроенно вздохнул, ловя на себе взгляд Акутагавы. — Не сказал бы. Зависит от того, что вам нужно. — Я хотел спросить, можете ли вы порекомендовать какие-то места, достойные визита… но не слишком туристические. — Мы уже были на набережной Москвы-реки, Красной Площади и Тверской, — вступил Рюноске. — Планируем посетить Зарядье, парк Горького, Арбат, Храм Христа Спасителя и Третьяковскую галерею. — Хм… — Фёдор задумчиво коснулся подбородка кончиком пальца. — Я советую вам прогуляться по Никольской улице. Живописный мост так же стоит визита… Здесь, неподалёку, парк ВДНХ — тоже достойное место. Со смотровой площадки Центрального Детского Магазина открывается прекрасный вид на город… О, вы знакомы с творчеством Михаила Булгакова? — Да, — Акутагава заметно оживился от упоминания одного из его любимых писателей. — Тогда вам однозначно стоит прогуляться по Патриаршим прудам. К слову, рекомендую также посетить станцию метро «Достоевская». Она названа в честь одного моего известного однофамильца… — он замолчал на секунду. — Но если вы хотите увидеть Москву такой, какая она на самом деле, стоит уехать подальше от центрального округа. К примеру, район Измайлово — из достопримечательностей там вы можете увидеть измайловский кремль, храм Святителя Николая, музей-усадьбу. Но будьте осторожны: в тёмное время суток в некоторых районах Москвы, особенно тех, что далеко от центра, может быть опасно. — Спасибо вам огромное! — Ацуши низко поклонился, после чего повторил благодарность. — Спасибо! — Спасибо, — Рюноске произнёс на русском, — мы признательны за рекомендации, — и закончил на японском. — Всегда пожалуйста. Это всё, что вы хотели? — Да. Спасибо! — Хорошего вечера. Надеюсь, Москва вас не разочарует. Они поклонились друг другу, после чего Фёдор удалился. — Ты что-нибудь запомнил? — Я записал, — он поднял телефон чуть выше. — А ещё нам стоит поторопиться. Он почти разрядился, а ехать долго.

***

— Рюноске… — Ацуши потянул Акутагаву за рукав, когда двери вагона захлопнулись. — Это разве была не наша станция? — Что? — Рюноске покосился на него, нахмурившись, после чего перевёл взгляд на табло над дверями. — Ой. Поезд тронулся. — Наша, да?.. — Да… Ну, ничего страшного. Выйдем на следующей и вернёмся. Успеем. Время уже перевалило за полночь. В вагоне, кроме них двоих, никого не было. И всё бы ничего, но метро в Москве работало только до часу ночи. — Точно? — До закрытия двадцать минут. Пять минут в одну сторону, пять в другую, ещё останется время, чтобы дождаться поезд. Должны успеть. — Опасно… Эти пять минут были самыми долгими в жизни Ацуши. От волнения он не мог перестать теребить край своей футболки и выкручивать пальцы, стучать ногой, иногда вставал и подходил к дверям, как будто от этого поезд должен был приехать быстрее. Акутагава его тревожности вовсе не разделял — по крайней мере, не показывал этого. Хотя Ацуши догадывался, что ему тоже должно быть не по себе от этой ситуации. Когда поезд, наконец, остановился, а двери открылись, Ацуши схватил Рюноске за руку и тут же потащил его к противоположной стороне платформы, но, встав напротив вытянутого указателя, Акутагава нахмурился. — Подожди. Здесь тоже две линии на одной платформе. — А? — Видишь? Это жёлтая линия. А нам нужна оранжевая, — он отошёл от края и начал оглядываться в поисках указателей. Найдя нужный, позвал Ацуши. — Пойдём, нам туда. — Подожди, я не понял, — Ацуши послушно шёл, почти бежал, за Рюноске, оглядываясь по сторонам. — Поезд в обратную сторону должен прийти на другую стороны той же платформы, разве нет? — Нет. С одной стороны поезда ходят по нашей ветке, с другой — по второй. А на другой платформе линии должны быть те же, а направления разные… я думаю. Люди им не встретились ни на первой лестнице, ни в переходе между станциями, ни на второй лестнице. Только у края платформы пара работников о чём-то говорили, но они совсем не обратили время на припозднившихся пассажиров. Как только они оказались на платформе, с одной стороны подошёл поезд. Размышлять и рисковать пропустить его, прекрасно понимая, что он может быть и последним на сегодня, Ацуши категорически не собирался, а потому затащил Акутагаву в ближайшие открывшиеся двери. Только вот когда он тронулся, и Рюноске, приложив ладонь ко лбу, сообщил, что они всё равно сели не на ту линию, Ацуши понял, какую ошибку совершил. — Боже, да как это?! — Я же говорил, что надо было проверить. — Но я был уверен, что всё правильно! — Ладно. Спокойно, — Акутагава сделал пару глубоких вдохов. — Который час? Ацуши дрожащими руками достал телефон и проверил время. — Без семи минут час ночи. — Ладно… У нас всё ещё есть шанс… Шанса у них не было. Ацуши всю дорогу не спускал глаз с экрана своего телефона, и с каждой проходящей минутой паниковал всё сильнее. Телефон Рюноске разряжен, у него самого интернета нет, как и карты, находятся они Бог знают где, время — час ночи, как добраться домой — непонятно. И что делать в такой ситуации? Когда они вышли из остановившегося поезда и уже собирались бежать к стенду со схемой метро, как всегда расположенному в центре платформы, их окликнула пожилая женщина в красном головном уборе и с погонами на плечах. Акутагава, как единственный способный на коммуникацию, попытался с ней поговорить. Ацуши догадался, что он старался объяснить ситуацию или даже попросить о помощи, но, кажется, работница метро его даже не поняла. — Нас попросили покинуть станцию. Метро закрывается. — Ну нет, — Ацуши надул губы, и вправду чуть не плача от безысходности ситуации. — Как мы попадём домой? — Не знаю. Разберёмся. Рюноске взял его за руку и, крепко стиснув ладонь, потащил к эскалатору. — Что мы будем делать, Рю? — хныкал Ацуши. — Что-нибудь придумаем. — Но что?! Мы потерялись! — он стукнул рукой по движущемуся поручню. — Посреди ночи! В чужом городе! — Успокойся. — Мы в чужой стране, Рюноске, и даже языка не знаем! И связи у нас нет! Как мы найдём отель? Как?! — Нам просто нужно… — Я не хочу ночевать на улице, — Ацуши закрыл лицо руками, окончательно забывшись. — Ацуши. — Не хочу! Мне страшно! — Ацуши! Он вздрогнул, когда Акутагава повысил голос. — Во-первых, осторожно, — он кивнул наверх, и Ацуши увидел, что они уже были на самой вершине эскалатора. — Во-вторых, нам нужно только найти место с вай-фаем. Тогда мы сможем посмотреть дорогу, и всё будет нормально. — Но где мы найдём вай-фай в такое время? — Я же говорил, Ацуши. В Москве много круглосуточных заведений. Тем более, мы всё ещё в центре, — они вышли со станции и прошли к карте в подземном переходе. — Наверняка поблизости есть какой-нибудь бар или ресторан… Стоило выйти на улицу, как они увидели десятки светящихся вывесок. Кажется, они спасены. Телефон сразу же предложил подключиться к десяткам открытых сетей. Не с первой попытки, но им всё же удалось найти ту, пароль для которой действительно не требовался. — А как название нашего отеля пишется? — Ацуши спросил у Рюноске, уже открыв карту и готовясь ввести адрес. — Х… я не помню… — В смысле?! — Начинается точно с «Х»… подожди, — он пощёлкал пальцами, кусая губы и оглядываясь по сторонам, как будто название было бы написано где-то рядом. — Как же… Совсем из головы вылетело. — Капец. И что нам… — Ацуши уже почти опустил руки и смирился с тем, что ночевать им действительно придётся на улице, когда его осенило. — Посольство! Там же посольство по соседству! — Точно. Ты гений, — Акутагава забрал его телефон и нашёл на карте посольство Австралии. После этого, поиск гостиницы занял считанные секунды. — Вот она. Хитровка. — Дурацкое название, — Ацуши буркнул себе под нос, вызывая такси на указанный адрес. Через пять минут к ним подъехал автомобиль.

***

— Ну и приключение… — Ацуши улёгся на кровать, только скинув обувь у двери. — Не то слово. — Поставь, пожалуйста, аккумулятор на зарядку. И я тоже себе карту скачаю, на всякий случай…