будущий бывший

Водная гладь отражает лучи яркого солнца прямо Чимину в лицо. Он щурится, напрасно пытаясь разглядеть что-то вокруг. Ухватиться не за что, вокруг — лишь вода. Где я?.. Вода неспокойная, небольшие волны накатывают порой, плескаясь соленой водой в глаза парня. Блондин пытается глаза протереть, убрать эти навязчивые капельки, но ничего не выходит. Это что, море? Что… Нет… Ты? Он видит маленькую пристань неподалеку. Старые доски давно потемнели от размывающей их воды, от этой вездесущей влаги. Чимин видит, как они буквально прогибаются под человеком, стоящим на них. Он смотрит на блондина. Спокойно и безмятежно, без тени взволнованности на лице. Чимин пытается грести, старается изо всех оставшихся сил, однако приближается лишь на несколько метров. Помоги мне! Помоги! Но человек стоит неподвижно, его лица парню не видно из-за солнца, но Чимин и без того прекрасно знает, кто это. Волны усиливаются, хлещут блондина по лицу, треплют волосы из стороны в сторону, застилают глаза песком и едкой солью. Помоги мне! Я прошу тебя! Ты же… Громкий противный смех разрезает пространство между ними. Чимин отнимает руки от лица, пытается зажать ими уши. Громко. Нестерпимо громко. Море не щадит, захлестывает начинающимся штормом, относит обратно, подальше от спасительной пристани. Ты же обещал, что спасешь меня! Ты обещал! Чимину тяжело дышать. Каждая накатывающая волна накрывает его с головой, не давая времени подготовиться к следующей. Ынхек! Помоги! Ынхек… Блондину удается вынырнуть на поверхность лишь раз полноценно. И все ради того, чтобы увидеть: солнце отступило, теперь на лице его «спасителя» видна ужасающая улыбка, такая, сравнению которой не найдется даже в самом страшном фильме ужасов. Он смотрит жадно, как блондин пытается уловить хоть немного кислорода, вырваться из плена воды, и скалится. Ему нравится это жалкое зрелище. Помоги мне! Ты же не дашь мне умереть… Держаться на воде больше нет сил. Дно тянет к себе, в темноту и холод. Чимин отчаянно дергается среди волн, но они слишком тяжелые. Они подавляют любое его сопротивление. Он тонет. Он не может дышать. Он захлебывается противной соленой водой, чувствуя, как песок скрипит на зубах. Солнце снова проступает на небе. Его отблески на воде над головой — последнее, что Чимин видит. Помоги…

***

— Помоги! Помоги мне! — Эй, проснись! — блондин слышит сквозь забытие голос, кто-то тормошит его за плечи.— Чимин, проснись! — Помоги! — выкрикивает он в последний раз, распахивая глаза. — Помоги… Юнги стоит, склонившись над ним. Вокруг светло, солнечные лучи приятно играют с цветом волос старшего, оттеняя некоторые прядки позолотой. Глаза темные смотрят внимательно, испуганно отчасти, на возвращающегося в реальность Чимина. — Все хорошо, — брюнет садится на корточки рядом с диваном, продолжая держать плечи Чимина крепко. — Ты проснулся, это был сон. — Помоги… — продолжает бормотать блондин, его глаза смотрят куда-то в пустоту, будто он все еще там, в этом диком море. — Чимин, ты слышишь меня? — Юнги хватает лицо парня руками, поворачивая к себе насильно. — Посмотри на меня! — Юнги… — шепчет младший замученным голосом, наконец полноценно узнавая это лицо напротив, эту комнату. — Прости, я просто… У меня бывает… — У всех бывают кошмары, ничего страшного, — улыбается брюнет напряженно, настороженно оглядывая Чимина. — Но ты проснулся, и все хорошо. — Все хорошо, — повторяет блондин, накрывая ладони Юнги своими и убирая их со своего лица. — Я пойду, наверное, умоюсь… Юнги кивает в ответ, встает быстро, от дивана отходит, позволяя Чимину пройти. — Полотенце я там уже положил… — говорит он парню вслед, и тот что-то неразборчиво отвечает. — Будь осторожен только… Чимин заходит в ванную аккуратно. Она кажется такой же светлой, как и спальня. Небольшая комната с простой ванной, раковиной, зеркалом над ней… Блондин вглядывается в отражение. Не удивительно, что у Юнги было такое выражение лица, — Чимин выглядит так, словно его побили. Опять. Весь помятый какой-то, как будто не спал всю ночь, а бревна таскал на своем горбу. Опять кошмары? Как давно они мне не снились? Парень умывается холодной водой, она приятно освежает. Становится лучше. Что ж я за проблема такая ходячая? Ключи потерял, спать улегся, а утро начал с кошмара… Если бы Тэхен вчера ответил… Чимин вытирает лицо полотенцем. Оно мягкое и пахнет приятно. Так же, как одежда. Сладкими ягодами. Тэхен! Вспомнив наконец о своем непутевом друге, блондин выскакивает из ванной, несясь прямо к телефону. На экране за все время, что он спал, произошел настоящий радиоактивный выброс уведомлений. Тут есть все: и пропущенные звонки в адском количестве, на которые Чимин даже смотреть не хочет: и без того тошно, и масса извинений от Тэхена. Тэ-Тэ: 10:37 «Господи, прости пожалуйста! Я вчера отрубился моментально…» 11:03 «Есть хорошие новости: ключи ты не потерял, они у меня в машине выпали» 11:04 «А ты где ночевал вообще?» 11:21 «Чимин, отвечай! Не пугай меня!» 11:23 «Бля, ты обиделся что ли? Надеюсь, что да…» 11:33 «Я выезжаю.» Чимин кидает еще немного туманный взгляд на часы: 11:40 утра. Шатен наверняка уже полным ходом мчит сюда, думая, что блондин загнулся где-нибудь под мостом от холода и голода. Парень открывает какао, набирая сообщение быстро.

Вы:

11:40 «Ну ты дурак конечно»

11:40 «Я у Юнги. Тащи сюда свою морду быстрее!»

Тэ-Тэ: 11:41 «Слава богу, живой. Лечу.» Юнги подходит со спины как-то очень уж тихо, и Чимин сильно вздрагивает, стоит брюнету заговорить: — Ты точно в порядке? — младший поворачивается и пытается Юнги успокоить легкой улыбкой. — Да, все нормально, — но брюнет не особо поддается действию этого успокоительного, продолжая хмуриться. — Я омлет приготовил пока ты спал… — Да я не голодный, спасибо, — очень нелепо выдает блондин, но старается выглядеть уверенно: раз уж ляпнул, надо придерживаться легенды. — Тем более, скоро Тэхен привезет мои ключи, да и я пойду… — Ну смотри, — Юнги пожимает плечами и, прихватив чашечку сваренного кофе, усаживается за стол, поворачиваясь к Чимину лицом. — Что снилось-то? — Снилось? — блондин теряется. А как сказать-то? А надо говорить вообще? — Да так, ерунда… — отмахивается он, бегая глазами по комнате. — А что? — Да так, — передразнивает Юнги. — Просто спросил, — блондин кивает в ответ нервно. — Говорят, кошмары легче забываются, если рассказать, что приснилось. — Да я уже и сам забыл, — попытки младшего перевести все в шутку становятся уж слишком нелепыми. — Ерунда, говорю же! — Ладно, — Юнги, кажется, с этой упертостью смиряется. — Завтракать точно не будешь? — Чимин головой мотает усердно. — А чай? Брюнет наклоняет вдруг голову хитро. Солнце охватывает левую половину его лица, подсвечивая кожу. — Или, может, сделать тебе твой любимый кофе?

***

🎶 The 1975 — Love Me 🎶

Тэхен откидывает телефон на пассажирское сиденье. Успокоившись, что с Чимином все в порядке, он расслабляется немного, музыку включает любимую, как привык — на полную громкость. Улыбается дневному солнышку, выжимая педаль газа. Телефон жужжит, и шатен свободной рукой его тут же подхватывает. После сегодняшнего нервного утра он уж точно будет остро реагировать на каждое сообщение еще в течение месяца, и это только как минимум. — Чего? — вырывается у парня, когда, остановившись на светофоре, он наконец обращает внимание на экран. — Не понял… Ребеныш: 11:58 «А что за бальзам?» — Какой, к чертовой матери, бальзам? — продолжает говорить сам с собой шатен. — Это кто вообще? Какой, блять, ребеныш? «Ребеныш», впрочем, вспоминается довольно быстро. Пострадавшие от вчерашней попойки клетки мозга начинают шевелиться, подкидывая шатену слайды воспоминаний. Хорошо, что он Чонгука встретил — помнит. Что номер дал — тоже теперь припоминает. Но бальзам…

Вы:

11:59 «Какой бальзам? Ты ебанулся?»

Ребеныш: 11:59 «А ты не помнишь? :)»

Вы:

11:50 «Нет…»

Ребеныш: 12:00 «У тебя вчера на губах был… Вкусный ;)» — Чего блять?! — Тэхен дергается от резкого сигнала. Мужчина в машине позади него агрессивно машет руками, желая шатену прекрасного дня и удачной дороги за то, что он уже секунд десять стоит на зеленый свет. — Да что ж такие все нервные-то?! Тэхен проезжает вперед, отвлекаясь на дорогу. Телефон вновь отправляется на пассажирское сиденье с сообщением Чонгука, оставленным без ответа. Да и ответ у парня нет желания придумывать. — Не мог же я так напиться, — бубнит себе под нос задумчиво, — Что поцеловал его? Это абсурд… Но абсурд ситуации заключается только лишь в том, что на шатена напала какая-то амнезия. Целый промежуток вчерашнего вечера напрочь испарился из его памяти. Как они вышли из бара — помнит, как шел домой — помнит, как Чонгука встретил — помнит. А до дома как добрался в итоге? Как спать лег? Здесь в памяти Тэхена образовалась черная дыра, безжалостно утянувшая все, что могло бы сейчас помочь понять, шутит Чонгук или нет. — Да нет, — у шатена вырывается нервный смешок. — Не может быть такого, я ж не идиот! Руки парня уверенно крутят руль, заставляя машину проскакивать все светофоры на зеленый. Сейчас главное — к Чимину добраться побыстрее, а там уже можно будет и с Чонгуком все уладить. Тем более, Тэхен принял вчера важное решение, не без помощи Чимина, конечно, но раз уж принял, — будет выполнять. — Мне с этим мелким надо поговорить серьезно…

***

Блондин, не сумевший отказаться от чая, сидит теперь за столом, напротив Юнги, смакуя уже остывший напиток. Сказать обоим нечего, но разговоры были бы сейчас лишними. Им нужно подумать. Чимин на «утреннего» Юнги смотрит оценивающе. У того волосы взъерошены подушками и крепким, по всей видимости, сном, глаза немного сонные еще, щурятся слегка от солнечного света. Брюнет выглядит приятно так по-домашнему одетый, без укладки и своего рабочего фартука. Хорошо, что я вчера не поцеловал его. Что нашло только? Сейчас было бы очень неловко. Юнги вдруг глаза на блондина поднимает. Я же не вслух это сказал? Брюнет смотрит пристально, отыскивает что-то на лице соседа, не расстающегося в этой квартире с кружками чая, и, так ничего и не найдя, спрашивает вдруг: — А что там на танцах? — Чимин смотрит в ответ глазами непонимающими, большими такими. — Ты говорил вчера… — А-а, — вспоминает младший. — Да мне музыка нужна, надо что-то выбрать, но я пока даже понятия не имею, под что хотел бы выступить… — А скоро выступать? — Юнги словно в голове что-то прикидывает, подсчитывает. — Две недели, — отвечает Чимин быстро. — Этого вполне достаточно для меня, но все же… Юнги рот открывает, но что-то говорить вдруг становится бесполезно. Через открытое окно лоджии до парней доносится приближающийся звук ревущей машины и орущей музыки. — Тэхен приехал, я полагаю? — усмехается брюнет угрюмо, когда источник звука оказывается достаточно близко, чтобы окна в квартире начали неприятно дребезжать. Чимин поднимается, оставляя наконец многострадальную чашку в покое, и торопится на лоджию выдать подъехавшему другу ценные указания. Юнги, помедлив немного, следует за ним. — Тэхен! — кричит Чимин вниз, стараясь привлечь внимание шатена. — Эй! Местный Шумахер же неспешно открывает дверь, вальяжно выходит, тут же закуривая. Он выжидает специально, не поворачивает голову на знакомый голос. Тэхен делает первую затяжку, сильную и приятную. Выдыхает. Сигарета со сладким фильтром приятным послевкусием остается на губах. Шатен прикрывает глаза. Сигареты с шоколадом — его любимые, и ни на что в этой жизни он их не променяет. Сделав вторую затяжку, парень поднимает голову наверх, замечая на уже известной ему лоджии своего друга и Юнги, который уже успел к нему присоединиться. — Да вырубай уже! — надрывается Чимин, перегибаясь через край. — Блять, идиот, — добавляет он уже тише, и Юнги над всей этой ситкомоподобной картиной тихонько посмеивается. — Приветик! — Тэхен машет рукой наверх и музыку убавляет немного, повинуясь блондину. — Переехал уже? — Что ты несешь, боже? — Чимин закатывает глаза раздраженно. — Тебя сейчас перееду! — Эй, Юнги! — бросает шатен наверх, и старший выходит на передний план, слегка отодвигая Чимина в сторону. — Тэ, он тебя старше, будь ты повежливее, — просит блондин жалобно, но шатен его игнорирует, слишком уж заинтересованный потенциальным диалогом с хозяином квартиры на третьем этаже. — Ну как тебе Чимин? — Юнги не видит, но глаза его соседа округляются от услышанного до размеров Марса. — Он у нас горячая штучка! — не унимается Тэхен внизу, заходясь заливистым смехом. — Это я уже заметил, — бросает брюнет вниз, и Чимин искренне не понимает, зачем он этому дураку подыгрывает. — Чимин~а, как тебе кровать? Выспался? — блондин подскакивает поближе к открытому окну, отпихивая Юнги. — Ты ебанулся?! — орет он, замечая как иногда проходящие мимо люди с интересом оборачиваются на их перепалку. — Что. Ты. Несешь. Блять. — Эй! — Юнги снова Чимина отодвигает, захватывая внимание шатена. — А ты с какой целью интересуешься? Тоже опробовать хочешь? — подмигивает Тэхену хитро, и блондин сбоку закрывает себе глаза руками. Господи, если ты есть… Умоляю, преврати Ким Тэхена в камень. Я так не могу больше… — Тэхен! — кричит Чимин. — Все, я спускаюсь! Решив таким образом нивелировать все это нечто (по-другому и не назвать), блондин убегает быстро переодеваться, и уже меньше, чем через минуту снова показывается на лоджии. Юнги все так же стоит там, перекрикиваясь о чем-то с шатеном настойчиво. — Юнги, — говорит тихо, парня слегка за плечо трогая. — Я пойду, — брюнет поворачивается быстро, пока Тэхен, заметив эти перемещения, еще громче начинает высказывать свои предположения о том, чем оба парня сейчас заняты. — Спасибо тебе большое, ты не представляешь, как сильно помог мне… — Не за что, — вдруг лицо старшего озаряется десневой улыбкой. — Мне не сложно было, правда. Чимин смотрит молча, улыбаясь мягко и заглядывая в темные глаза напротив. Ветер приятно треплет обоим волосы на головах, они развеваются в стороны слегка, пока парни продолжают говорить друг другу что-то важное взглядами. — Хватит там целоваться! — раздается снизу, и Чимин не выдерживает, стонет громко, высовывается из окна. — Заткнись, блять! — орет он, и Тэхен даже пугается немного тона его голоса. — Все, иду я! Юнги провожает Чимина удивленным взглядом. Младший вдруг останавливается, едва перешагнув через порог лоджии. Снова к Юнги, все так же стоящему там, поворачивается и произносит быстро: — Я постараюсь спуститься и дать ему по башке побыстрее, — начинает он извиняющимся тоном, и брюнет усмехается себе в кулак, — Но ты заранее прости меня и его тоже за все, что он успеет тебе сказать за это время. Юнги только кивает Чимину сквозь еле сдерживаемый смех и даже провожать до двери не собирается, настолько уж ему становится любопытно, что такого еще может выдать друг блондина. Злосчастный друг, к слову, уже успевает заскучать без «зрителей», поэтому голос его становится все громче и громче. — Эй, Юнги! — орет он, и брюнет тут же появляется у окна. — Надеюсь, у тебя на Чимина самые серьезные намерения! — Естественно, — отвечает старший сквозь хохот. — И надеюсь, что он нравится тебе так же сильно, как ты ему! Юнги замирает мгновенно, весь его задор вдруг куда-то испаряется постепенно, смех становится каким-то скрипучим, странным. Брюнет хочет спросить, впервые серьезно задать вопрос этому неспокойному человеку, но не успевает. Вопрос задают за него. — Что ты несешь?! — Юнги слышит как хлопает дверь подъезда, как шаги, очевидно, Чимина и его голос звучат где-то прямо под ним, и вот уже сам блондин быстро появляется в поле зрения. — Ты идиот, блять! Чимин хватает шатена за шкирку, раздавая ловко пару подзатыльников, а в ответ на возмущения друга обещает угостить его еще и пинком под зад, если он прямо сейчас не прекратит весь этот цирк. — Да когда это я тебе говорил, — блондин старается отчитывать Тэхена как можно тише, но после неаккуратно сказанной шатеном фразы Юнги уши свои развесил так, что они достают аж до асфальта, — Что он мне нравится?! — Так я не нравлюсь? — вдруг вырывается у брюнета сверху, но не обиженно, а даже как-то игриво, словно у подростка. — А, Чимин? Блондин поднимает глаза, с сожалением для себя осознавая, что сосед его все еще здесь, смотрит на них двоих, любуется. — Я не… — что-то пытается выразить младший, но сам даже не понимает, что в таких ситуациях надо выдумывать. — Не бери в голову, Тэхен просто кретин, — добавляет, злобно косясь на присмиревшего немного друга. Шатен что-то бурчит в ответ тихо, тут же отхватывая легкий, но вполне показательный удар по голове, осекаясь мгновенно. — Ладно, пока, — машет Юнги обоим с лоджии. — Я пойду отдохну от ваших воплей, — усмехается, закрывая окно и пропадая с горизонта этого дня где-то в глубине своей квартиры. — Хватит улыбаться, — строго говорит Чимин, с недовольством глядя на полное наслаждения лицо друга. — Пошли, давай! Словно недовольная мамаша подпихивая шатена под спину, Чимин уводит его к своему подъезду, затаскивает в квартиру благодаря привезенным Тэхеном ключам и усаживает на кухне за стол. Серьезный разговор им еще только предстоит.

***

Чонгук открывает входную дверь в парфюмерный, старается сделать это как можно тише, колокольчик сверху рукой придерживает, лишь бы звука лишнего не издать. Парень оглядывает торговый зал внимательно: несколько работников, еще секунду назад занятые своей обычной деятельностью, оборачиваются на вошедшего и кивают ему в знак приветствия. Только вот Тэхена среди них нет. Чонгук проходится между стеллажей, высматривает среди чистых светлых полочек знакомую макушку, но увы, — шатена здесь нет, по крайней мере, внутри. Решив не спрашивать о Тэхене у других сотрудников, — зачем лишний раз привлекать к себе внимание, — парень, движимый надеждой, что шатен, может, выбрался в свой любимый задний дворик покурить, проходит тихонько мимо кабинета своей матери и уже почти достигает цели, когда сзади открывается дверь и раздается удивленное: — Чонгук? — он оборачивается разочарованно, но улыбку из себя все же выдавливает милую. — А ты что здесь делаешь? — женщина смотрит на него с подозрением. — Мам, да я так, зашел ненадолго… — Чонгук умело округляет глазки, придавая своему лицу самое невинное выражение. — У тебя разве нет учебы сегодня? — настаивает женщина, подходя ближе к сыну. — Так что ты здесь, все-таки, делаешь? Чонгук теряется только на мгновение, которое со стороны даже заметно почти не будет, но в голове его пролетает тысяча вариантов ответа, шестеренки мозга крутятся активно, прикидывая, как нужно сейчас ему поступить, чтобы его вранье было связным, логичным и правдоподобным. В конце концов, парень решает остановиться на самом простом и очевидном варианте. — У нас отменили пару одну, — говорит он, вглядываясь в лицо матери внимательно, чтобы сразу приметить реакцию, — Вот и зашел, а потом пойду на остальные… — Что ж у вас там такой бардак? — возмущается женщина в ответ. — Может, позвонить в ваш университет, спросить… — Мам, не надо никуда звонить! — умоляюще взвизгивает Чонгук. — Просто преподаватель приболел, всякое бывает… — Ладно, — смиряется женщина, отмахиваясь легко. — Ты ищешь что-то? — спрашивает, подмечая, как сын ее озирается постоянно, неспокойно бегая глазами из стороны в сторону. — А Тэхен… — тихо говорит Чонгук, продолжая оглядывать пространство. — Он сегодня на работе? — Взял выходной, — отвечает женщина, все так же не отрывая глаз от сына. — А что? — Да так, — Чонгук заметно грустнеет от услышанного. — Просто поговорить хотел. — Завтра выйдет, — уверяет его мать, рукой по плечу немного похлопывая. — Он почти наработал нужное количество часов, так что испытательный срок у него скоро закончится, и тогда ты чаще его будешь здесь видеть, — усмехается по-доброму, и сын отвечает ей теплой довольной улыбкой. — Хорошо, — смотрит на женщину спокойно. — Подружились уже что ли? — хозяйка приподнимает бровь, всматриваясь в лицо Чонгука. — Не знаю, — смущается парень в ответ и глаза опускает вдруг в пол. — Наверное, да… — отвечает и тут же сам посмеивается от собственных слов, вспоминая вчерашний вечер. — Ладно, — говорит женщина, принимаясь сына обнимать. — Я пойду, работы много. — Пока, мам, — улыбается Чонгук, прижимая ее к себе. — Я тоже скоро пойду уже. Женщина кивает ему с улыбкой напоследок, отпускает сына из своих объятий и удаляется обратно к себе в кабинет, прикрывая дверь. Парень наконец выдыхает, его вендетта удалась — это главное. Чонгуку жалко конечно, что шатена сегодня нет, но, поразмыслив немного, он понимает, что даже и не знает толком, зачем он его искал. Хотел поговорить? А о чем? И зачем? К тому же, зная Тэхена, вряд ли он бы ему что-нибудь толковое ответил, разве что, отшутился — и был бы таков. Парень заходит в служебное помещение быстро, хватает большую сумку с вещами для студии. Хвалит себя мысленно за то, что придумал хранить одну такую дома, а другую — в парфюмерном, потому что теперь он может слинять отсюда быстро и провести остаток дня подальше от мамы, чтобы она, спокойно занимаясь своими рабочими делами и попивая кофе, думала, что ее умничка-сын сейчас активно грызет гранит науки. Чонгук высовывает голову аккуратно из-за двери, вытаскивает сумку за собой и направляется к главному выходу, но, прикинув все «за» и «против», решает, что лучше бы ему убраться отсюда через задний выход. Да, придется немного потоптать газон, но ничего, игра стоит свеч. А вот комфортный выход через парадную дверь и дефиле с огромной сумкой мимо сотрудников своего риска не стоят. Мало ли что, всяких людей полно на свете, кто-то может и обмолвиться случайно его матери, что сынуля умотал в студию. Выбравшись во дворик маленькими перебежками, открыв крошечную калитку недалеко от их с Тэхеном излюбленной скамейки, Чонгук пролезает осторожно, заходит на свежую, недавно скошенную траву и обходит магазин сбоку, оказываясь наконец на свободе. Парень понимает, однажды его мама все равно узнает об отчислении, но пока этот момент можно оттянуть — он будет молчать, врать, выкручиваться, а потом уж — будет видно.

***

Юнги занимается банальными домашними делами: делает легкую уборку, книги на полочках поправляет, бродит из комнаты в комнату переодически от безделья. Время уже близится к обеду, когда он вдруг осознает, как вокруг тихо. Нет, не в квартире, — на улице. Брюнет понимает, что не слышал почему-то сегодня звонкого лая Микки и громкого голоса своего друга. Хосок даже под окнами его не пробегал, привычно опаздывая на работу. И если раньше, занятый Чимином, Тэхеном и домашними делами, он этого не замечал, то сейчас такое странное умиротворение кажется очень уж подозрительным. Парень хватает телефон со столешницы, быстро набирая номер Хосока. — Хосок? — говорит настороженно, когда трубку поднимают. — А ты где сейчас? — Дома, — раздается глухой голос в ответ. — Отгул взял… — Что случилось? — Юнги присаживается на диван. — Да так, — Хосок вздыхает устало, даже сонно, — Приболел, наверное. Чувствую себя неважно. — Ясно, — брюнет с дивана быстро поднимается, направляясь в спальню. — Я сейчас приду. — Зачем? — голос Хосока становится заметно бодрее. — А про друга своего ты забыл? — усмехается Юнги, копаясь в комоде в поиске любимой пары джинсов. — Микки выгуляю. — Да не надо… — начинает упрашивать Хосок, но брюнет трубку кладет быстро, не желая слушать его возмущения. Парень надевает черные джинсы с рваными коленками, футболку белую быстро отыскивает и выходит в коридор, завершая свой простой прогулочный образ черным плащом и излюбленными вансами. До квартиры Хосока Юнги добирается быстро, немного запыхавшись на лестнице, звонит в дверь настойчиво и улыбается приветливо, когда друг ему открывает, правда, без тени радости на лице. — Заходи… — говорит парень безучастно, отходя в сторону и пропуская брюнета внутрь своей обители. — Ты чего это? — Юнги настороженно на Хосока поглядывает. — Продуло что ли? Рыжеволосый в ответ только плечами пожимает, оставляя вопрос без ответа, и собаку подзывает к себе торопливо. — Микки, гулять пойдем? — понимая, что Хосок на разговор не настроен, Юнги переключается на пушистый комочек. Питомец в ответ начинает радостно тявкать, опираясь передними лапками на ноги парня. — Ну конечно пойдем! — Да не стоило… — Хосок предпринимает еще одну попытку отделаться от помощи друга, когда Юнги, уже стоя одной ногой на лестничной клетке, продолжает тискать радостную собачку. — Да перестань, — отмахивается брюнет. — Вернусь — поговорим, — говорит он напоследок и закрывает дверь за собой, уносясь вслед за Микки вниз по лестнице. Хосок ковыляет обратно к себе в спальню, возвращаясь в привычное для него сегодня лежачее положение. Он даже шторы не открывал, вся комната так до сих пор погружена в приятную темень. Парень укрывается одеялом по самый нос. До назначенной бизнес-встречи остается всего неделя, а он по-прежнему никого не нашел себе в пару. Хотя искал, хоть как-то, но пытался. Все утро провел в приложениях для знакомств, и все это самое утро его тошнило от самого себя. Одни ему категорически не нравились, другие — казались слишком уж идеальными какими-то, прямо вылизанными, а третьи — так вообще представлялись парню лишь какой-то жалкой пародией на реальных людей, двухмерными картинками с экрана. Даже если он и найдет того, кто согласится провести с ним всего один вечер, разве хоть кто-то из его коллег в это поверит? Его ложь, устроенный ради личного покоя спектакль будет настолько очевиден, что он сам со стыда сгорит, лишь показавшись в дверях со своей «парой». Хоть прийти одному, и правда, — единственный вариант, Хосок старается найти хоть какой-нибудь альтернативный выход. Но все это давит, все это надоело безумно, и от этой несчастной бизнес-встречи парень чувствует себя еще более одиноким, чем обычно. Входная дверь негромко хлопает. В коридоре происходит какая-то возня, перемещается в ванную, дополняется органично шумом воды и парой еле слышных реплик, и вот уже через пару минут Микки появляется в спальне, ловко запрыгивая на кровать, и, подлетев к хозяину, начинает вылизывать ему лицо. — Ну перестань! — Хосок пытается спастись от приступа любви одеялом. — Микки! — Так, ну и что у тебя за простуда такая? — в комнате появляется Юнги, присаживаясь на кровать рядом с другом. — Чем продуло? — Бизнес-встречей, — отвечает Хосок угрюмо. — Вот выбираю, умереть со стыда через неделю или лучше сразу сейчас подохнуть. Юнги в ответ невесело усмехается. Друг его никогда не был особо оптимистичным, хоть и улыбается всегда ярко, солнечно, но такие настроения брюнету совсем уж не нравятся. — Полдня провел в телефоне, пытался найти кого-то, но… — парень разводит руками. — Все безнадежно. — Тебе не кажется, что ты себя слишком уж насилуешь этим всем? — Юнги поглаживает Микки, свернувшегося рядом с ним клубочком. — Зачем пытаться врать кому-то, да и самому себе тоже? — Чтобы не было проблем, — тут же находится с ответом Хосок. — Опять… — Если отсутствие пары для встречи заставило тебя весь день пролежать в этой берлоге, — указывает брюнет на задвинутые шторы, — То у тебя уже большие проблемы, Хоба. — Может быть, — соглашается рыжеволосый. — Ну, а что мне делать еще? После того, что было два года назад, я уже всего боюсь… — Мне кажется, — начинает Юнги, другу в лицо всматриваясь. — Тебе и правда стоит с кем-то познакомиться, но только не для какой-то встречи, а для себя. Хосок в ответ на его слова вдруг улыбается, но брюнет знает, это далеко не от облегчения или внезапно появившейся из ниоткуда радости. — Хен, я боюсь, — говорит он, опуская глаза на свои руки, — Я уже давно разучился влюбляться… Любить кого-то… — А это и не наука, — возражает Юнги с улыбкой теплой, пока собака под его прикосновениями на спину переворачивается, демонстрируя обоим парням свой животик и довольную мордашку. — Придет час, и ты поймешь, что нельзя этому ни научиться, ни разучиться. — Не знаю… — А я знаю, — перебивает брюнет, вставая с кровати и уверенно направляясь к окнам, — Знаю, что сейчас тебе, как минимум, нужно насладиться спонтанным выходным, а не терзать себя ненужными мыслями, — и шторы резким движением открывает. Спальня заполняется ярким солнечным светом, и Хосок, глядя на Юнги, стоящего в этом ореоле весеннего дня, думает, что он, может быть, и останется без пары до конца своих дней, но как минимум один хороший человек в его жизни точно есть.

***

Машина Тэхена летит по проспектам Сеула по направлению к студии Чимина. Блондин, на каждом резком повороте прикрывая глаза, продолжает, пусть уже и не так строго, отчитывать друга за утренний инцидент. Дома поговорить им так и не удалось толком, потому что шатен быстро ухватил главенствующую роль в их диалоге, выдавая Чимину какие-то странные пьяные истории про сына хозяйки парфюмерного и то, что он, кажется, парня этого вчера поцеловал. Блондин, не удивляясь уже ничему, лишь высказал свое мнение: такое вполне могло быть, что еще ожидать от хаотичного шатена, и это было явно не тем, что второй хотел услышать. — Господи, стыдно-то как, — выдает вдруг Тэхен, прерывая монолог Чимина. — Я рад, что тебе хотя бы стыдно, — отвечает блондин удовлетворенно. — А то я устал уже извиняться за тебя перед Юнги… — Да при чем тут твой Юнги?! — Тэхен поворачивает голову к другу. — Я про Чонгука… — Да при чем тут твой Чонгук?! — возмущается Чимин в ответ. — Хотя, тот факт, что тебе стыдно, это уже что-то из области фантастики, в любом случае. Шатен паркуется ловко около высокого здания, и блондин, выбравшись из плена ремня безопасности, которых в машине Тэхена, по его личному мнению, должно быть минимум по пять штук на человека, бросает на прощание только, что обратно доберется сам, друга благодарит и направляется быстро в студию, думая снова о чем-то своем. Парень с присущей ему ловкостью поднимается по лестнице, залетает в раздевалку и меняет обтягивающие джинсы и рубашку на свободные спортивные штаны с футболкой. Чимин подходит к зеркалу на мгновение, собирая верхнюю часть светлых волос в аккуратный хвостик. В горле першит как-то неприятно. Кажется, я вчера все-таки простудился немного… Ну, ничего. В зале его ждет… Никто. И это приятное чувство уединенности охватывает блондина мгновенно. Сегодня ему больше всего хочется побыть здесь одному, чтобы иметь возможность подумать над новой хореографией, не отвлекаясь на внешние раздражители. Включать музыку Чимин не собирается. Что включать, если выбрать так ничего и не удалось? Осознав плачевность своего положения, парень решает прибегнуть к самому крайнему методу, которому он научился еще в детстве: сначала движения — потом музыка. Размявшись немного, поставив телефон в углу зала и нажав запись, чтобы не забыть потом то, что удалось изобразить, блондин дает себе время подумать в тишине. Почувствовать самого себя, узнать, чего ему хочется, какое настроение сейчас охватывает его душу. Вдохнуть. Выдохнуть. Снова вдохнуть. И начать танцевать. В этом пустом зале с выключенным наполовину освещением. Чимин двигается сначала не очень уверенно, пробуя что-то новое, пытаясь уловить ту отдачу, которую посылает ему тело всегда, когда парню удается угадать нужный взмах руки, нужное движение головой, нужный ритм. И вот через какие-то пару минут его организм подчиняется, уносится вслед за несуществующей музыкой, словно в роли нее сегодня выступает ритм сердца блондина. У него что-то получается. Получается даже мысли отключить на мгновение, отдаться танцу полноценно. Его ноги двигаются без его контроля, руки следуют за ними, рассекая воздух с хирургической точностью, корпус плавно меняет позы, придавая таинственность и нежность каждому новому жесту. Чимин утопает в этой мелодии тишины, музыке собственных шагов и дыхания… — Ого! — раздается вдруг сзади, но блондин осознает это не сразу, настолько глубоко погрузился он в самого себя. — А ты хорош… Чимин поворачивается, останавливается, завершая свой танец статичной позой, и только потом обращает внимание на вошедшего. Чонгук смотрит на него с раскрытым ртом, и в этот раз куда дружелюбнее, чем при первой их встрече. — А почему без музыки-то? — интересуется младший, пока блондин отключает запись на телефоне. — Ритм тренируешь? — Музыку не выбрал, — отрезает Чимин беззлобно. — Все куда проще, чем тебе кажется. — А это поможет разве? — скептически произносит парень, подходя чуть ближе. — Танцевать без музыки, чтобы потом выбрать ее? — Мне помогает, — пожимает плечами блондин в ответ. — С раннего детства, но все индивидуально… — Понятно, — кивает Чонгук. — Может, мне стоит тоже попробовать? — Как хочешь, — безразлично бросает Чимин, усаживаясь на пол и включая сделанную запись, пока младший пытается повторить в стороне его успех. Получилось неплохо. Нужно добавить резкости некоторым движениям, и тогда с этим уже можно будет работать. Чонгук сбоку скрипит подошвой кроссовок о паркет, Чимин коротко на него поглядывает периодически. Стиль у парня от Чиминовского отличается, но ему подходит на сто процентов. Блондин снова отвлекается на телефон. Вот тут нужно руку выпрямить сильнее, кисть расслабить… Сегодня хорошо получилось. Сейчас отдохну немного и попробую еще раз. Надо только… — Ну, не знаю, — Чонгук останавливается, и Чимин оборачивается на его немного разочарованный голос. — Странный способ… — Я же говорю, — вздыхает блондин, вставая. — Не для всех это. Младший предпочитает промолчать. Принимается усердно разминаться, пока Чимин начинает все сначала. Пытается вспомнить отчасти придуманное, но в то же время — забыть все, что уже делал, чтобы не просто бездумно повторять за самим собой. Конечно, погрузиться уже так, как прежде, у парня не получается, — Чонгук все же отвлекает немного, но в целом Чимин справляется, улыбается немного сам себе, танцуя. Младший на блондина смотрит через зеркало, восхищается даже. Редко ему удается встретить того, кто может потягаться с ним в мастерстве танца, но этот парень… Чимин вызывает в нем чувство конкуренции, но конкуренции приятной, без зависти и боли, той самой конкуренции, которая заставляет развиваться, совершенствоваться. Этот танцор, имени которого он даже до сих пор не знает, пробуждает в нем какие-то старые, забытые чувства к танцу, к движению, к ритму и такту. — У тебя хорошо получается, — преуменьшает свои эмоции младший, когда Чимин заканчивает. — Думаю, хореограф твой оценит. — Надеюсь, — улыбается блондин в ответ. Правда надеется, потому что сам он давно не был так собой доволен. — Ладно, — забирает телефон, — Пойду водички попью, а ты пока потанцуй спокойно. Блондин уходит из зала, оставляя Чонгука наедине с собой, потому что знает, как важна для танцора эта атмосфера уединенности. Понимает это, как никто другой. А потому, раз уж так совпало, что сейчас они оба тут, Чимин найдет повод, любой предлог, чтобы дать младшему побыть одному в зале хотя бы недолго.

***

Тэхен отъезжает от студии, направляется к дому. Раз уж взял выходной, надо хоть какое-то время провести в тишине и покое, правильно? Улицы города незначительно, но пустеют. Все, кому было нужно, до работы уже добрались, и теперь если и передвигаются по городу, то только до ближайшего кафе в поисках вкусного обеда. Шатен задумывается. Обед. В целом, идея была бы неплохая, тем более, есть у него сегодня еще одно незаконченное дело. Тэхен останавливается в подходящем месте и достает телефон, быстро находя нужный ему номер.

Вы:

14:35 «Помнишь мои слова про помощь? Встретимся через полчаса, перекусим и обсудим мой план. Адрес скину.»

Ответное сообщение приходит быстрее, чем шатен ожидает. Не успевает парень заблокировать телефон, как на экране появляется уведомление. Ребеныш: 14:35 «Окей :)» — Какой шустрый, — усмехается Тэхен, откладывая телефон и снова выезжая на дорогу. Чонгуку, конечно, ни повторять не надо, ни уговаривать особо. Тем более, когда у него так удачно появляется шанс с шатеном поговорить, пусть даже младший до сих пор не имеет ни малейшего представления о том, что за «помощь» такую ему тут собрались оказывать. Но обед — всегда здорово, это известно обоим. Чонгук решает, что хватит с него на сегодня тренировки. Особенно, учитывая, что появился он в студии только лишь потому, что мозолить глаза матери сейчас очень небезопасно. Парень хватает свои вещи, переодевается с молниеносной скоростью и из здания вылетает на теплое весеннее солнышко. Чимин, отлучившийся всего на двадцать минут, очень удивится, не встретив в зале нового танцора, но расстраиваться не будет, — он снова предоставлен самому себе.

***

Чонгук находит указанный Тэхеном адрес быстро. Кафе расположено всего в пяти кварталах от студии, и он даже, кажется, бывал тут пару раз. Это небольшое, достаточно безлюдное помещение отлично подходит, как представляется Чонгуку, для их будущего разговора. Набравшись немного смелости и заранее разглядев сидящего за столиком шатена, парень толкает тяжелую дверь, проходя внутрь. Тэхен замечает его мгновенно, потому лишь, что ждет достаточно давно. Чонгук, одетый в черную водолазку и такого же цвета пальто и джинсы, быстро преодолевает разделяющее их расстояние в грубых (и черных конечно) ботинках, усаживаясь напротив немного неловко. — Привет, — говорит он как-то непривычно тихо для себя. — Давно сидишь? Извини, я в студии был… — Все нормально, — Тэхен вдруг приветливо улыбается. — Привет. Между парнями повисает напряженное молчание. Тэхен не знает, с чего начать. Чонгук не понимает, стоит ли спрашивать сразу о том, что его волнует. И оба смотрят куда-то в сторону, стараясь максимально правдоподобно делать вид, что увлечены разглядыванием интерьера заведения. — Добрый день! — официантка появляется рядом с ними словно из ниоткуда, и оба парня слегка вздрагивают. — Что будете заказывать? Чонгук почему-то кидает взгляд на Тэхена, шатен смотрит в ответ. Каждый словно предоставляет очередь выбора. — Пибимпап, — выпаливает Чонгук нервно, и чувствует, как старший смотрит на него с легким недоумением. Давая друг другу право выбора, парни случайно заказывают одно и то же одновременно, что делает неловкость, возникшую вдруг между ними, еще более гнетущей. — Мне острый, — добавляет младший. — Обычный, — бросает Тэхен следом. — И чай, — косится на Чонгука, — Зеленый, пожалуйста. — Я буду Милкис, — продолжает Чонгук, и расплывается в довольной улыбке, предвкушая вкусный обед. Когда девушка, приняв заказ, уходит, Тэхен наконец находит, что сказать. — Слушай, прежде, чем мы поговорим о деле, — Чонгук внимательно смотрит на шатена. — Я хочу спросить про… — медлит неуверенно. — Про бальзам… — Про бальзам?.. — Мы целовались? — вдруг быстро спрашивает Тэхен, срывая этот болезненный для него пластырь. — Я просто… Я не помню. Чонгук теряется на мгновение. Тэхен, тот самый Тэхен, который вел себя всегда так раскованно, непринужденно, вдруг стал таким скромным. Младший успевает удивиться, потеряться где-то под неловким взглядом парня и как-то повеселеть, находя эту ситуацию до безумия комичной. — А что? — ухмыляется игриво. — Жалеешь? — Жалею? — недоумение Тэхена растет с каждой сказанной за этим столом репликой. — То есть, целовались? — Тебе надо бы меньше пить, — смеется уже в голос младший. — Сначала целоваться лезешь, а потом не помнишь ничего. — Блять, — шатен принимает этот ответ за «да», зажимая указательным и средним пальцами переносицу. — Ладно, проехали. Забудь. Чонгук хочет было что-то сказать, но шатен не дает ему вставить свои очередные пять копеек, тут же переводя тему: — По поводу твоего отчисления, — Тэхен замолкает, дожидаясь пока подошедшая официантка поставит на стол напитки, и тут же наливает себе чашку чая. — Я могу помочь восстановиться. — Ты серьезно? — глаза парня округляются сильно. Это и есть то дело, о котором так хотел поговорить с ним Тэхен? — Да, — отвечает старший коротко, пробуя горячий напиток. — Сколько долгов у тебя? — Один всего, — Чонгук по-детски выставляет вперед указательный палец. — Я работу семестровую вовремя не сдал… — Всего-то? — удивляется шатен. Его-то отчислили далеко не за это когда-то. — Тогда все в порядке будет, не переживай, — младший смотрит на него все с тем же нескрываемым удивлением. — Скорее всего, восстановят даже не повторно на курс, будешь продолжать учиться с того места, где, так сказать, остановился. — Хен, я… — На каком ты курсе кстати? — продолжает перебивать Тэхен. — На третьем уже, — гордо заявляет Чонгук. — Осталось немного, но мне сейчас эта учеба в горло не лезет. — Ничего, если хочешь восстановиться, надо хотя бы сделать вид, — усмехается шатен, — Что лезет. — А как восстановиться? — интересуется младший, отпивая немного своего напитка. — Для начала, сходить на кафедру, — объясняет Тэхен, принимая важный вид. — Потом уже — договориться с преподавателем, они там хорошие, должны понять… — Но откуда… — А потом самое неприятное, — продолжает старший, игнорируя Чонгука, — Работу придется сдать, желательно, в лучшем виде, и все — дело в шляпе. Тэхен замолкает наконец, давая младшему вставить слово, но тот еще пару секунд не находится с ответом. — Откуда ты, — говорит наконец, шатену в глаза всматриваясь, — Знаешь такие детали? — Учился там же, — подмигивает Тэхен. — И восстанавливался? — тут же накидывает вопрос Чонгук. — А это уже не важно, — отвечает старший с язвительной улыбкой. Официантка приносит их заказ, ловко расставляя все по местам и так же быстро исчезает из поля видимости. — Это та самая помощь, — вырывается вдруг у пребывающего теперь в хорошем настроении Чонгука, — За которую ты просил тебя расцеловать? Тэхен, услышав эти слова, чуть не давится рисом, в последний момент успевая выровнять дыхание и уберечь себя от такой нелепой смерти. — Блять…

***

Чимин выходит из студии, еле держась на ногах. Уже очень поздно. Парень не знает, сколько точно, понимает только, что ему очень необходим сон. И еда тоже, желательно. Со всей этой беготней так и не поел толком… Блондин тащит свою сумку, мечтая, чтобы ученые как можно скорее… Желательно, прямо сейчас. …изобрели телепорт, и он смог бы оказаться дома в мгновение ока. Но, увы, реальность от таких новшеств и желания предоставлять их конкретно Чимину пока еще далека, а потому парню приходится ковылять в сторону метро медленно, потому что двигаться быстро у него уже просто не хватает сил. Чимин почти проходит квартал, когда в груди возникает какое-то щемящее чувство: не то предчувствие, не то тахикардия. Парень замирает на месте истуканом. Вокруг все кажется спокойным, когда вдруг… — Чимин! — голос знакомый, отвратительно знакомый, он сейчас действует на парня как трение пенопластом о стекло. — Чимин! Блондин чувствует, как у него зубы скрипят буквально от этих звуков. Когда это его имя стало звучать настолько мерзко? — Чимин! Парень нехотя разворачивается. Он уже прекрасно знает, кого ему предстоит увидеть, и от одной только этой мысли по телу проходится неприятная легкая судорога. — Здравствуй, — перед ним стоит человек, чуть выше него ростом, разодетый в модное, и явно дорогое, пальто. На его лице светится пугающим оскалом улыбка, которую Чимин когда-то так любил, считал самой красивой, неповторимой. Перед ним стоит тот, кого он так боялся увидеть еще хотя бы раз на своем веку. Тот, кто растоптал его доверие, уничтожил его самого, и при этом, кажется, даже бровью не повел. Перед ним, протянув вперед в неоднозначном жесте руку, стоит человек, который даже после стольких лет разлуки не отпускает, умудряясь создавать проблемы заочно, на больших расстояниях, не давая Чимину вздохнуть наконец полной грудью. Только не ты… Перед ним стоит Ынхек.