Luceat

      Драко окончательно пришел в себя только ближе к вечеру. Свесив с кровати бледную, со следами ночного кошмара ногу, он неспешно встал. Содрогаясь всем телом, с отрешенно-безучастным взглядом он еле дошел до ванной комнаты. Включив кран с едва теплой водой, не дожидаясь, пока ванна наполнится, он залез в воду поскорее смыть с себя видимые и невидимые следы экзекуции — крови, грязи, пота и… Думать ни о чем не хотелось. Хотелось — отогнать, опустошить свою голову вовсе, стереть воспоминания о последнем годе своей жизни. Чтобы все было как раньше.       Мелькнуло воспоминание, где он, будучи еще совсем ребенком, вместе с отцом шел за руку, о чем-то оживленно спорил, и глубоко-серые глаза отца так по-особенному светились, излучая безграничную любовь. Его длинные, ниспадающие на спину платиновые волосы развевались на ветру, в руке — неизменная трость, в другой — рука Драко, которую он крепко сжимал, словно боясь, что тот выскользнет и исчезнет.       Драко нравилось наблюдать за отцом, раз за разом подмечая его манеры, тембры речи, и прочее, он с каждым днем все больше мечтал походить на него. Даже когда-то хотел отращивать волосы… Занырнув с головой в уже наполнившуюся практически до краев ванну, парень на миг открыл глаза. Сквозь мутную толщу воды на секунду ему показалось, что над ванной мелькнул некий расплывчатый силуэт. Тут же, незамедлительно вынырнув и вытерев глаза, парень огляделся. Никого. Он прислушался: кромешная, пронзительная тишина, которую нарушали лишь падающие из крана капли воды.       Показалось…       Все же, прислушиваясь к каждому шороху, Драко принялся намыливать тело, что до сих пор пестрело темно-багровыми пятнами запекшейся крови. Хоть раны и были залечены заклинанием, но фантомные боли до сих пор пробирали будто до костей, пульсируя, отдавая дрожью вплоть до кончиков пальцев.       Выйдя из ванны, он снова огляделся. Ни следа кого-либо, кто мог бы внезапно очутиться в его комнате. Да и в доме-то, кроме него, отца и домовиков никого и не было. То, что тот силуэт не был его отцом, Драко точно был уверен. Скорее всего, это была просто галлюцинация, что вовсе не была сейчас неожиданностью для его помутненного рассудка.       Одевшись и выйдя из комнаты, парень, крепко сжимая в руке палочку, аккуратно, практически на носочках шел по коридору, ежесекундно сокращая расстояние до комнаты Люциуса. Пробираясь, крадясь, словно кошка, он, приблизившись, прислонил ухо к двери, стараясь не дышать. Сквозь тишину вдруг донесся до его слуха протяжный храп. Драко облегченно вздохнул, убедившись, что отец спит, и зашагал в зал, где накануне ночью случилось это. Нехотя, словно под приставленным к затылку ружьем, он шаг за шагом приближался к гостиной, боясь сам не понимая чего. Войдя в зал, Драко увидел стол, чистый, словно новый. Ни следа крови, ни других, что могли бы напомнить о ночной экзекуции. Стулья аккуратно, точно по линейке, приставлены к столу. Гладь столешни сверкала, будто только отполирована. В воздухе даже пахло чем-то свежим. Драко готов был поклясться, что это все ему приснилось, если бы не следы. Многочисленные следы, что до сих пор саднили по всему телу и особенно между бедер.       Присев на стул, Драко, обхватив голову руками, крепко задумался. В голове его сейчас бурным потоком проносились всевозможные вопросы о том, что же все-таки происходило. Как, почему все так резко поменялось? Почему их некогда крепкая семья вдруг начала распадаться? Только ли Темный Лорд и поражение при битве за Хогвартс сыграло тут роль? Или же все было гораздо глубже?       Драко до сих пор не мог окончательно прийти в себя после смерти Дамблдора, после крушения всего того, во что он и его семья верила, годами живя по принятым ими нормам морали, после всего того, что пришлось пережить, вступив в ряды Пожирателей Смерти и того, на что они обрекли себя после…       Люциус, еще во время битвы сильно сдавший позиции, понявший, что победа не на их стороне, сильно сдал, едва сохранив остатки гордости, он, перейдя на другую сторону, все-же не смог окончательно оправиться. Ведь его столь идеально отточенная репутация, статусность, дала брешь. Многие месяцы он пребывал в заточении в собственном доме, не выходя на контакт с внешним миром, закрывшись в своем кабинете и поглощая одну за одной бутылку огневиски. Весь его идеальный мир рухнул. И Драко прекрасно его понимал. Но то, во что в итоге превратился его отец, его горячо любимый папа… В существо, что человеком-то язык не поворачивается назвать. Как? Когда?       Драко, опустив голову, уперся локтями в стол. Собирая в голове паззл из тысячи частей, что все ускользали, убегали от его разума, не позволяя собрать себя воедино. Мысли в хаосе рассыпались, душевная боль, нарастая, усиливала фантомную телесную. Слезы покатились по бледным щекам парня, что, пребывая в полнейшей безнадежности, пытался хоть как-то совладать с действительностью. Вдруг Драко осенила мысль.       «Надо уничтожить весь алкоголь в доме! Тогда отцу нечего будет пить и он, спустя время, вновь вернется к прежней жизни!»       Запасы вина, конечно, в их доме были скажем так, добротные, но парень, уверенно схватив палочку, направился в погреб. Он шел, озаряемый светом волшебных факелов, по каменным ступеням, что вели в подвал, где хранились многочисленные бутылки с редкими сортами вин, коньяков, виски и прочими напитками, коими глава семьи любил угощать дорогих гостей. Запахи дубовых бочек, пыли и сырости ударили в нос парню, что пробирался сквозь запутанные коридоры, в это хранилище отравляющих душу зелий. Оглядев помещение, Драко, сделав несколько шагов назад, выкрикнул заклинание:       — Экспульсо!       Подвал вмиг озарило синим светом и все бутылки, бочки, разлетелись на куски, взрываясь, осколками осыпаясь на каменный пол, по которому, словно кровь, текла сейчас рубиново-красная жидкость. Драко сделал несколько шагов назад, отступая от мерзкой лужицы, что казалась ему ядом — багровым, скользким, зловонным ядом, что отравляла похлеще Вредящего зелья.       Оглядев следы своего, как ему казалось, геройского поступка, Драко в победном раже поспешил наверх закончить начатое. Предстояло пробраться незаметно в комнату к отцу и уничтожить запасы огневиски, что в большом количестве тот хранил у себя.       Это оказалось самым сложным.       Хоть Люциус и спал, когда Драко проходил мимо его комнаты, но внезапный громкий шум разбитых бутылок наверняка его разбудит, и отец это так не оставит. И все же, парень решительно направился к кабинету Люциуса, уже наплевав на все. Одержимый призрачной надеждой, он пробирался сквозь длинные коридоры их особняка, сжимая уже сильно вспотевшими, побелевшими от давления пальцами свою палочку.       Дверь.       Одна лишь дверь отделяла его от неизбежного. Назад пути уже не будет. Неизвестность. Гнетущая, поглощающая неизвестность таилась за ней. Что ожидало его там? В каком состоянии сейчас отец? Что будет? Что будет, если он внезапно очнется от шума бьющегося стекла? Что будет с ним, с Драко?       Лбом он коснулся двери, поднеся палочку близко к губам, шепча что-то. Уж не молитву ли?       Скрип.       Протяжный скрип дерева пронзил тишину.       Отец в кровати. Спит.       Драко прошмыгнул сквозь щель в комнату, оглядываясь, ища глазами бар. Вот он — метра два, не больше.       — Экспульсо!       Взрыв!       Звон стекла разрезал тишину. Многочисленные бутылки превратились в тысячи осколков.       Люциус. Он открыл глаза.       Резво вскочив, он, оглядевшись увидел перед собой Драко, что, сжимая в руке палочку, стоял напротив груды осколков и разливавшейся по светлому ковру коричнево-красной лужи.       — Драко?! — зашипел Люциус. — Что ты… что ты, мать твою, сделал!!!       — Пап… Папа… — Драко, сделав пару шагов назад, к двери, ужаснулся.       В ту минуту он понял, что поступил крайне недальновидно.       Люциус, тяжело и прерывисто дыша, опираясь коленями и локтями, поднялся на кровати и пронзительным, жутким взглядом взглянул на сына.       — Что ты сделал! — повторил он, скалясь.       — Папа… — Драко смог выдавить лишь слабый шепот, ускользая к выходу. — Я не хочу, чтобы ты пил…       — Драко!       Во взгляде Люциуса читалась ярость, гнев, жажда крови. Его пальцы сжали простынь и побелели.       — Драко!       Он встал, медленно выпрямляя спину, словно змея, что готовится к броску. Спрыгнув с кровати, он в два прыжка приблизился к сыну.       — Драко, мальчик мой… Что ты сейчас сделал? — лоснящимся, приторным, будто не своим голосом проговорил лорд Малфой, заглядывая своими пустыми, серыми глазами, ему, казалось, прямо в душу.       — Папа, я…       Не дав Драко договорить, Люциус схватил того за шею и повалил на пол, принимаясь душить, сдавливать, обвиваясь пальцами все крепче. Парень, схватив обеими руками цепкую, железную хватку взбешенного отца, пытался хоть как-то скинуть его с себя — не получалось. Словно тиски пальцы сжимались на его шее, давя, лишая воздуха.       Сколько длилось это — Драко не понимал. Но, едва нащупав свою палочку, он смог прошептать заклинание:       — Депульсо!       Малфоя-старшего отбросило на пару метров. Драко, едва перебирая руками, смог отползти и, вскочив, принялся бежать со всех ног.       Он бежал, не оглядываясь, не зная, куда и где укрыться в собственном доме. От собственного отца, что, будто зверь, по запаху преследовал свою добычу. Он бежал, минуя многочисленные коридоры. Бежал, пока не выдохся. Упав на пол, он заполз в первую попавшуюся комнату и спрятался под кроватью. Дыхание спирало, пульс взлетел до небес, руки и ноги дрожали, сердце отмеряло бешеный ритм.       Шаги…       Шаги приближались.       Драко закусил руку, стараясь не выдать стон ужаса.       Шаги удалялись.       Глубоко вздохнув, Драко прислушался.       Шаги… возвращались.       Остановившись перед комнатой, где прятался Драко, шаги задержались, но через секунды — удалились.       Драко вновь выдохнул.       Крепко прижав свою палочку к груди, он, судорожно шептал, повторяя всевозможные заклинания, как внезапно раздался оглушительный возглас:       — Драко! Драко, где ты, мой мальчик?       Драко в ужасе сглотнул слюну, покрываясь мурашками.       — Драко! Иди сюда, иди к папочке! — раздавалось из пустоты.       Парень лишь вжался в пол, задерживая дыхание, лишь бы он не услышал.       — Драко… — вторило эхо по коридору.       Кровь отлила от головы, парень, уже едва совладая с собой, крепко сжимая в руке палочку, выкатился из-под кровати. Решительно, он направился навстречу неизбежному — навстречу Люциусу Малфою.       — Отец! — крикнул он в пустоту.       Из темноты слабо освещенного коридора к нему повернулся силуэт.       — Драко! — воскликнул Люциус, приближаясь к сыну.       — Папа… — шепнул Драко, возведя палочку. Он поднес ее к приблизившемуся на расстояние локтя отцу, что пристально, не отрываясь, смотрел ему в глаза.        — И что ты сделаешь, сынок? — спросил Люциус, все тем же, пробиравшим до костей, не своим голосом.       Рука Драко задрожала, присутствие в такой близости отца изрядно напрягало. И те заклинания, что он без умолку вторил себе, — вмиг улетучились, оставляя вместо себя лишь пустоту в голове.       — Драко… — рука Люциуса потянулась к сыну, на что тот отпрянул, поставив блок палочкой, направив ее в шею Люциуса. Дрожащими руками, он едва мог держать палочку у его шеи, трепеща всем телом.       — Папа! — Драко плакал и срывался на крик. — Что с тобой произошло?!       Малфой-старший, в мгновение ока, перехватил руку Драко, заломив ее за спину. Палочка выпала из его руки.       — Папа!       Парень пытался докричаться до него, но Люциус не слышал. Или не хотел слышать. Он нагнул трепыхавшегося парня и повалил наземь. Резко стянув с него штаны, он оголил его бедра, с неистовым вожделением оглаживая их. Драко задрожал, забился под ним, но Люциус, не медля, приспустив штаны, достал уже возбужденный член.