Прозрение

      На каменном полу образовалась дорожка из кровавых капель, по мере того, как люди перемещались от одной очереди — на добровольное пожертвование, к другой — на перевязку. Мимо Тимура, сидящего на коленях возле Рафаэля, проходили люди, совершенно ему незнакомые, но каждому из них парень был сейчас так благодарен, что только и мог, что смотреть на них и бормотать бесполезное «Спасибо».       Понимали ли люди его слова? Вряд ли… Но они понимали другое: что их так называемый «Рафаэль мейстр», вампир и хищник, по какой-то причине безумно дорог чужаку. Настолько, что тот на своей спине притащил его к людям за помощью, будучи и сам раненым. Понимали, что и чужак тоже дорог Рафаэлю, иначе тот не искал бы его по всем комнатам замка, всполошив всю прислугу, и не сторожил бы подобно псу его сон. Природа задумала всё так, что один должен был охотиться, а другой — спасаться. Но природа ошиблась.       Тимур не заметил, как очередь доноров иссякла и люди с перевязанными ладонями стали возвращаться к своим делам, искоса поглядывая на хозяина и его фаворита. Парень открыл рот, чтобы спросить, куда можно отнести Рафаэля и спрятать на время, чтобы не нашли вампиры, да и самому тоже спрятаться, но опять вспомнил, что языковой барьер не даст ему с этими людьми друг друга понять.       Юноша вздохнул и взглянул на лицо Рафаэля. Вампир по-прежнему выглядел очень плохо, но похожие на рвотные позывы спазмы прекратились, а дыхание выровнялось. Теперь мужчина просто спал. Его ресницы отбрасывали длинные тени на ввалившиеся щёки. На подбородке застыли неряшливые дорожки крови, а за приоткрытыми губами виднелись кончики клыков.       Картина эта показалась Тимуру одновременно и жуткой, и тоскливой. Он протянул ладонь и без всякой брезгливости стёр с кожи Рафаэля кровяные дорожки.       Спустя какое-то время Тимур уже бесцеремонно ввалился вместе с бессознательным телом Рафаэля в какую-то комнату, где, судя по вышитым салфеточкам и кружевным подзорам на кровати, жил кто-то из замковых служанок.       Юноша уложил вампира на кровать, заботливо прикрыл краем покрывала и лишь в этот момент почувствовал, насколько голоден и напуган. До этого ему не было никакого дела до себя. Все мысли были лишь о том, чтобы спасти Рафаэля, потому что без него не могло быть и речи ни о жизни, ни о возвращении домой. Сейчас же тело буквально кричало и о голоде, и о боли, и о страхе. Страх мешал. Его пришлось просто затолкать подальше в душу. С болью было ничего не сделать. Голод же — дело поправимое.       Тимур немного понаблюдал за вампиром, гадая, можно ли покинуть его на несколько минут, и решил просто оставить дверь открытой, пока ходит выпрашивать у слуг что-нибудь съестное. Ну, то есть как выпрашивать… Он просто заявился на кухню и стал нагло шариться по котлам и сковородкам. С мамой такой номер обычно срабатывал. Видимо, в этом плане женщины здесь не слишком отличались от земных. Тимура тут же усадили за стол и с лепетанием на всё том же непонятном ему языке вручили миску какого-то наваристого супа. Жизнь после этого показалась не такой уж и хреновой.       Несмотря на это страх не покидал Тимура, и как только миска опустела, юноша тут же поспешил вернуться к Рафаэлю. Кровать манила к себе, но просто лечь и заснуть было опасно. Тимур понимал, что их могут искать, поэтому закрыл дверь изнутри, нервно хихикнул при виде слабенькой щеколды и в итоге подпёр ручку двери стулом в надежде, что начни кто-то ломиться, он хотя бы услышит и проснётся. Только после этого парень прилёг на узкую кровать, пододвинулся к Рафаэлю и прикрыл глаза. В тишине он чётко слышал глухие удары вампирского сердца, неторопливого по сравнению с человеческим, но главное — живым. Рафаэль жив, поправится и будет жить дальше.

***

Проснулся Тимур как раз от грохота. Кто-то ломился в дверь и громко кричал, но, к счастью, голоса были девичьи, а мужские добавились чуть позже.       — Что им надо? — услышал вдруг Тимур за спиной до боли знакомый голос.       — Рафаэль! — всполошился парень. Он даже вздрогнул от неожиданности и тут же перевернулся на другой бок, чуть не упав с кровати. — Как ты?       — Как телячьи потроха… — пробормотал вампир.       — Почему… Что за телячьи потроха?       — Откуда мне знать? — вздохнул Рафаэль.       Тимур улыбнулся и просунул между тюфяком и костлявым телом вампира руку, чтобы крепко обнять его и почувствовать ещё раз, что он живой и относительно здоровый. Вон, шутить даже начал — это хороший знак. И обнимает в ответ так же крепко, как и раньше. Никогда раньше возможность просто прижаться к нему и слышать дыхание над ухом не радовала Тимура так сильно. До мурашек радовала.       Как раз в этот момент подпирающий дверь стул отлетел от неё на пол. В комнату вломилось по меньшей мере пять человек — трое мужчин с разного сорта орудиями труда в качестве вооружения, и две девчонки за их спинами. Все они шумно ввалились внутрь и замерли, увидев, что никого не надо ни спасать, ни добивать.       Их господин хоть и лежал на чужой кровати еле живой, но уже был в сознании и даже обнимал своего фаворита. Тимур пытался отстраниться, смутившись присутствия посторонних, но его только крепче сжали в объятиях. Пришлось смириться. Да и сила в руках вампира была хорошим знаком. Значит, не помрёт.       — Beth ydych chi eisiau? — спокойно спросил Рафаэль, с улыбкой прикрыв глаза.       — Eh… Sut rydych yn teimlo, meistr? — спросила одна из служанок, приподнявшись на носочки, чтобы видеть господина из-за мужских спин. Сами мужички почесали затылки, переглянувшись между собой.       — Mae hynny'n well.       — Sut alla i helpu chi?       После этого вопроса Рафаэль открыл глаза, задумчиво взглянул на слуг и отпустил всех, кроме одного мужчины. Тимур не понимал сути разговора, но тон вампира стал серьёзнее. Он принялся долго что-то объяснять мужчине и лишь добившись подробного пересказа своих же слов, отпустил того из комнаты.       — У вас красивый язык… — тихо проговорил Тимур, когда они с Рафаэлем вновь остались одни. — Жаль, я его не понимаю.       — Я хотел, чтобы тебе никогда не пригодился этот язык, — вздохнул вампир. Он расцепил объятия и сел в кровати, оперевшись на стену спиной. Тимур последовал его примеру, но его движения были угловатыми из-за боли в раненых запястье и плече.       Рафаэль нахмурился и перехватил руку Тимура — измазанную кровью и наскоро перемотанную льняным полотенцем. Ткань уже прилипла к ране, но сам узел легко распался под своей тяжестью. Полотенце повисло на руке грязной присохшей тряпкой. Рана больше походила на месиво. Тимур взглянул и тут же отвернулся, зажав рот. Даже думать о том, что это его собственная рука, было жутко. Удивительно, как ещё пальцы сгибались.       — Тим, это…       — Мне бы перевязать…       — Это я сделал?       — Не обращай внимания. От голода любой озвереет. Всё равно стало только хуже — нельзя было давать тебе пить кровь.       — Тогда чьей я напился?       — Слуг. Они все дали тебе понемногу. Я попросил.       Рафаэль немного удивлённо взглянул на него и на несколько секунд замер в задумчивости. Видимо, пытался понять, как Тимур умудрился без знания языка «попросить» людей напоить кровью вампира, от которого они раньше шарахались, как от чумы, и в тайне мечтали о его смерти. Наверное, мечтали. Сложно сказать точно…       Тимур не хотел нарушать момент покоя. Он даже руку из ладоней Рафаэля не выпустил. Просто сидел, смотрел на него и наслаждался самой возможностью быть рядом. Теперь, когда мужчина приходил в себя, стало спокойнее на душе, хоть и оставалось ещё чувство опасности. Ничего не закончилось, это знали оба, но вдвоём справиться со всем уж точно будет проще.       В комнату вновь вошла одна из девушек. Принесла стопку одежды и полотенец, а после просьбы Рафаэля ещё и тряпичные бинты, тазик с тёплой водой и какую-то бутыль из тёмного стекла. Она спросила что-то, и вампир покачал головой. Взял бинты и собственноручно принялся отмачивать и обрабатывать рану на запястье Тимура, и делал это так осторожно и даже нежно, что юноша растрогался.       — Раф… — шёпотом позвал он, протянув вторую ладонь к его щеке. — Спасибо.       Рафаэль на это лишь усмехнулся и вернулся к своему занятию.       — Мы же вернёмся домой?       — Конечно. Только нужно закончить всё…       — Да. Как думаешь, они нашли, что искали?       — Не имеет значения. Люди уже собираются.       — В каком смысле? Куда?       — Сюда. В замок. Я приказал явиться всем мужчинам, живущим в пределах стен. Будет охота.       Рафаэль говорил это очень спокойно, но Тимур всё равно почувствовал весь ужас того, что будет происходить. Охота. Вампир вызвал на охоту людей, а значит, охотиться они будут на вампиров. На тех графьёв, очевидно. Бывало ли такое уже в этом мире? Пытались ли люди уничтожить своих тиранов и жить спокойно без них?       Тимур спросил об этом у Рафаэля, на что тот как-то мрачно усмехнулся.       — Возможно, когда-то давно, не при мне. Людям здесь издавна внушается, что мы бессмертные, а убить нас почти невозможно. Они уверены в этом, поэтому не пытаются. Боятся. Это может им дорого обойтись.       — И что изменилось теперь?       — Что изменилось? — коротко рассмеялся вампир. — И он ещё спрашивает… Тим, изменилось то, что в замок вдруг ввалился весь такой красивый ты, затыкал до смерти шприцами Лизель, остался жив, а потом на своей спине притащил им полудохлого меня. И заметь, руки-ноги-голова были у меня на месте.       — Люди просто поняли, что вы такие же?       — Что-то вроде этого. Тут революция назревает, знаешь ли. Поэтому, как только закроется вопрос с моими дорогими соседями, мы с тобой уйдём.       Тем временем Рафаэль закончил накладывать на рану бинты и бережно завязал узелок, а после склонился и… поцеловал руку парня. Сначала само перевязанное место, а после ладонь.       У Тимура ком встал в горле от этого жеста. В нём было всё — благодарность, извинения, чёртова ненормальная любовь. Он смотрел на плечи вампира, замечая и то, какой потасканной стала его рубашка после пленения, и как изогнулась будто бы в поклоне спина. Смотрел на его макушку и спутанные волосы, вспоминая, какими всегда ухоженными они были и блестели, как шёлк. Смотрел на всё это, а видел перед собой всё того же любимого мужчину — красивого, аристократичного, сильного. Притягивающего к себе несмотря на временную слабость. Да что уж там, Тимур и сам после всего этого выглядел как крестьянин, и пах далеко не розами.       Сглотнув ком в горле, юноша обнял Рафаэля за плечи и притянул к себе. Ему очень захотелось поцеловать вампира прямо сейчас, а потом разбираться с остальным. Рафаэль с готовностью подался к нему навстречу, его острые клыки случайно ткнулись Тимуру в губы, но не поранили, а лишь добавили изюминку поцелую. Реакция тела была неуместной. Юноша почувствовал, что хочет большего, вот только сейчас это было совсем не ко времени. Потом. Когда всё закончится, он просто завалится с Рафаэлем в кровать и не вылезет оттуда как минимум сутки. Будет целовать его, любить как только захочет, и спать сколько угодно. А пока… Пришлось отстраниться.

***

      Спустя час Тимур и Рафаэль уже привели себя в порядок. Ванна, чистая одежда и свежие бинты оказались нужны обоим пусть не для полного счастья, но хоть для частичного. Когда же в комнату вновь постучался кто-то из прислуги и что-то коротко сообщил вампиру, тот взглянул на Тимура взглядом, в котором всё было понятно и без слов.       — Пора?       Рафаэль кивнул. Они вместе вышли из комнаты и оказались в окружении нескольких женщин. Те торопливо указали в сторону, куда и направился немного прихрамывающий вампир, а за ним следом и Тимур тоже. Все повороты, которые они проходили, были под стражей мужичков из прислуги, вооружённых топориками, вилами, простыми дубинками или охотничьими кинжалами. Через пару минут пути факелы сменились свечами. Началась жилая вампирская часть замка.       Понемногу Тимур даже начал узнавать некоторые места — гобелены на стенах или картины. Его уже водили здесь, но когда и кто, вспомнить не удавалось. Устройство замка оставалось для него по-прежнему неясным, ведь большую часть времени юноша провёл или за закрытыми дверями чужих покоев, или в бессознательном состоянии.       Одно он запомнил хорошо — зал, в который попал изначально в хищных объятиях Лизель. Запомнил и цвет портьер, которыми затыкал рану на шее, и ковёр, по которому полз, капая кровью, и большой камин. Только в прошлый раз около него не было трёх вампиров.       Тимур замер, как вкопанный. Он ожидал увидеть здесь толпу ополчения, а увидел врагов. Тех, от кого он еле-еле унёс ноги с телом Рафаэля на плече.       Вампиры дружно обернулись. Старший из них, которого юноша запомнил по мерзкой ухмылочке и крупным кольцам кудрей, при виде вошедших медленно хлопнул в ладони. Ровно три раза.       Его сынок со злостью стиснул зубы и кулаки. Третий же бесстрастно стоял рядом, но его Тимур ненавидел тоже. Именно он привёл его в ту комнату, где они измывались над Рафаэлем.       — Граф Натану… — расплылся в злобной улыбке Авиэль, старший вампир в этой шайке. Он снова говорил по-русски для Тимура, что, вероятно, было огромной честью какому-то фавориту. — Рад видеть тебя в добром здравии.       — Да ну?       — Ты сомневаешься в моей искренности? Очень жаль, что между нами возникло… недопонимание.       — Надеюсь, вы нашли, что искали, и упокоитесь с миром, — спокойно сказал Рафаэль, чуть отодвинув парня себе за спину.       — О, да! Это было непросто, но мы справились, и заметь — быстрее, чем ты. Ты никудышный хозяин, граф Натану. Триста лет уж справил, а всё ещё не знаешь всех уголков в своём замке.       — Ну, так залезайте уже туда, — устало вздохнул Рафаэль. — Берите что хотите. И хватит этих церемоний. Мы все прекрасно знаем, что готовы разорвать другу другу глотку.       — Как грубо… И тебе даже неинтересно, что же завещал нам твой отец?       — Нет. У него не было никаких богатств, сверх того, что есть у других. Вы зря потратили время.       — Сын из тебя тоже никудышный… Ты плохо слушал своего отца, Рафаэль. Послушание — одно из главных качеств достойного наследника. Да, сын? — Авиэль обратился к сыну, но тот только хлопнул ресницами. Не знал этого языка, не пригодилось ещё, в отличии от старших вампиров.       — Ну, и что же я прослушал?       — Граф Натану-старший хвалился тем, что узнал секрет вечной жизни и вечной славы. И он вот здесь, Рафаэль. Разве это не прелестно?       Рафаэль сделал пару шагов вперёд, чтобы взглянуть на то место, куда указывал ему граф-сосед, и рассмеялся.       — Забавно.       Тимур не сдержал любопытства — вытянул шею, чтобы посмотреть, что же там за дырка такая, куда вампиры, наконец, смогли приладить эти дурацкие столбики из броши, и у него тоже вырвался нервный смешок. У отца Рафаэля определённо было своеобразное чувство юмора. Ключ от своего тайника он спрятал на видном месте, в броши, которую носил каждый день на себе и он сам, и его потомок. Саму же замочную скважину он спрятал там, где опять же, все видят, но не замечают её.       Каждый день слуги подходили к камину, выметали из него золу и угли и закладывали свежие дрова. Каждый день здесь зажигался огонь. Здесь же граф встречал гостей. Здесь же, возможно, хвастался своей гениальной находкой и тем, что спрятал её ото всех. И вот уже больше трёхсот лет его сыну, а на кованые узоры решётки над камином обратили внимание лишь сейчас.       Издалека Тимур видел плохо, да и не разбирался в подобном, но решётка явно была работой знающего свое дело мастера. Основная её часть служила практической цели — просто прикрывала огонь, но сверху это было уже украшение. Переплетались между собой металлические лианы с шипами, резными листьями и бутонами роз, а по центру была выкована лилия. На её лепестках мастер даже изобразил крапинки и выгравировал прожилки. Из сердцевины складывался узор тычинок.       — Вечная жизнь и вечная слава… — улыбнулся как-то маниакально Авиэль и, с превосходством взглянув на Рафаэля и Тимура у него за спиной, приложил уже изрядно погнутую и чёрную брошь в центр лилии.       Тычинки сошлись со столбиками как родные, но пока ничего не произошло. Авиэль занервничал.       Со стороны коридоров послышался гул шагов множества ног. Тогда вампирский подросток грубо отпихнул отца плечом и вцепился в лилию руками, как торговка на базаре, у которой хотят украсть дыню. К удивлению присутствующих, это сработало. Кованый цветок достаточно было повернуть вокруг своей оси, чтобы рядом с камином что-то щёлкнуло.       Одновременно с этим щелчком в каминный зал вбежала толпа народу — четыре или пять десятков человек, ощетинившихся вилами, топорами и дубинками.       — Aros*, — приказал им Рафаэль, подняв ладонь вверх. Первые ряды людей послушались. Задние же, движимые азартом охоты, пробились вперёд и окружили вампиров со всех сторон.       Стоило признать, что вампирская молодёжь явно прижала хвост. Подросток тут же спрятался за папочку. Третий же вампир гордо вздёрнул подбородок и пренебрежительно плюнул в сторону крестьян. Те загалдели. В вампира полетели ножи, но лишь один попал в цель, да и то — не ранил, а лишь нелепо шмякнулся на пол.       Вампиры рассмеялись.       — Привёл своих овечек, Рафаэль? Peidiwch â ydych yn gwybod eich bod yn gallu lladd ni? — с хохотом обратился вампир к народу, но этим лишь раззадорил их.       Группа смельчаков отделилась от толпы и кинулась на Авиэля. На его защиту яростно выскочил вампирский подросток. Ему наперерез — ещё люди, а уже к ним — третий вампир. Рафаэль отступил назад и затолкал Тимура подальше за свою спину. Всё загудело, слышались крики, визги и вопли, и непонятно, где чьи.       Началось то, чего Тимур так не хотел видеть — бой людей с всего-то лишь тремя вампирами. Он закрыл глаза, схватившись рукой за рубашку Рафаэля, вжал голову в плечи. Жестокости за прошедшие дни было парню уже достаточно. Он бы предпочёл просто узнать, что бой состоялся, люди победили, всё закончилось. Но ему приходилось присутствовать.       — Рафаэль, — шёпотом позвал он вампира, и тут же сильные руки обняли его, крепко прижав к себе.       — Скоро, мышонок… Скоро всё закончится. Roi'r gorau iddo! — рявкнул вдруг Рафаэль, и Тимур вновь открыл глаза.       Звуки стихли. Тимур боялся увидеть гору трупов и безупречных невредимых вампиров среди всего этого безобразия, а картина оказалась другой. Мёртвые были, и среди них один вампир. Остальные же кровопийцы, отец и сын, оказались поверженными и сидящими на коленях, будто пленники. Крестьяне удерживали их втроём или даже вчетвером. С кинжалами, приставленными к горлу Авиэля. Подросток хныкал и просил отпустить его. Вся его спесь слетела, и теперь Тимуру стало его жаль. Люди же были в ярости и радостном возбуждении одновременно. Они хотели смерти тех, кого схватили, так что никакие слёзы их не трогали.       Тимур оглядел их лица и вздрогнул от мысли, что они бы и Рафаэля с удовольствием поставили на колени и прирезали. Просто за то, что он вампир. Нужно уходить. Скорее. А для начала закончить эту идиотскую историю с секретом графа Натану-старшего.       Тимур быстро вышел из-за спины Рафаэля, сократил расстояние до камина и пошарил по стене в поисках какой-то щели, намекающей на проход или хотя бы дверцу тайника. Так же, как в ванной в гостевых покоях, одна из украшенных резьбой панелей провалилась внутрь. Свет из зала осветил небольшую потайную комнату. Можно, сказать даже, каморку.       Авиэль вскрикнул и вырвался к ней, не замечая приставленного к шее кинжала. Прошипел, зажав длинный порез ладонью, но всё же кинулся внутрь, после чего раздался его вопль, полный разочарования и злости.       — И это всё?! Это всё?!       — Что бы там ни было — это всё, — пожал плечами Рафаэль. Ему и самому стало любопытно. Он подошёл ближе и заглянул внутрь комнаты.       Увидев, что именно отец спрятал в тайнике на сотни лет, вампир сначала тихо, а потом уже от всей души рассмеялся.       — Что тебя не устраивает, Авиэль? Вот он, секрет вечной жизни и вечной славы. Разве это не остроумно? Узнаю своего отца… Он всегда был романтиком.       Авиэль затрясся от злости, зарычал и, как зверь кинулся на Рафаэля, но мужчина лишь шагнул в сторону, и вампир оказался в самой гуще толпы крестьян.       — Maen nhw'n eich un chi, — качнул головой Рафаэль в сторону соседей и добавил, взглянув в глаза каждому, кто осмелился смотреть на него в ответ:       — Ddeddf fel bod dynol. Peidiwch â bod yn anifeiliaid.       Плечи многих людей как-то сразу опустились, а лица прояснились. Из них исчезла жестокость и звериная ярость.       Вскоре зал опустел. Остались в нём только Тимур и Рафаэль.       — Что ты им сказал?       — Просто напомнил, что они люди.       Рафаэль притянул Тимура к себе и прижал губы к его виску. У юноши не осталось сил ни на то, чтобы ответить ему, ни на то, чтобы с ворчанием отпихнуть. Он просто улыбнулся, позволив вампиру излить нежность.       — А что в комнате?       — Пойдём, покажу… — пожал плечами мужчина.       Они вместе зашли в комнату, из-за которой так много было проблем, жертв и жестокости. И ради чего бы?       В ней не было сундуков. Не было эликсиров или каких-то невероятных вещей. В ней было пусто за одним маленьким исключением, и почему-то это совсем не удивило.       — Вечная жизнь… — растерянно сказал Тимур.       — И вечная слава. Иронично, да?       Тимур кивнул.       Единственным предметом в потайной комнате была картина в простой деревянной раме. С портрета на юношу смотрели трое — мужчина, женщина и ребёнок. Если бы он был человеком, то на вид ему можно было бы дать лет семь, но это были вампиры. Ребёнком же был ни кто иной, как Рафаэль. Эти черты лица было сложно перепутать с чьими-то ещё…       Именно в нём старший граф Натану видел вечную жизнь. Бессмертие. В нём, своём сыне он продолжался и жил дальше. Удивительная логика для существа, настолько отличающегося от человека. Это люди в мечтах о вечной жизни пытались утешить себя продолжением в детях. Но вампиры… Семейство Натану явно отличалось от других.       Вечную славу себе граф тоже обеспечил. В углу портрета стояла его подпись. По крайней мере, так сказал Рафаэль.       Помолчали. Тимур чувствовал своего рода опустошение после всей этой истории. И в то же время облегчение. Несмотря на боль и усталость ему хотелось улыбаться.       — Пойдём домой, Раф…       — Пойдём.       — А… как мы доберёмся до дома?       — Пешком, Тимусь… Пешком.