Сердце бездны

Им нужны лучшие информаторы. Чайлд не утруждает себя фанфарами, когда вечером входит в свои апартаменты в готическом Гранд-отеле. С тех пор как он прибыл в Мондштадт этим утром, он провел свой день, карабкаясь по городским стенам и крышам. Прослушивая. Наблюдая. К его полному отсутствию удивления, сеть Фатуи здесь изнашивается по краям. Один щелчок в нужном месте, и вся паутина исчезнет вместе с ветрами Барбатоса. Обычно Чайлд даже глазом не моргнул бы на тусклую работу обычных лакеев Фатуи — отсутствие способностей у подчиненных — это скорее, заноза в заднице для Синьоры и Скарамучи. Однако даже Одиннадцатый Предвестник должен признать, что информаторы, которых они разместили здесь, откровенно говоря, мусор. Виктор, который находится в соборе Фавония, куда люди ходят исповедоваться, считает, что его работа скучная. Михаил и Людмила буквально каждый день стоят на одном и том же месте (по словам сына Гота), у городской площади, сплетничая о новостях Фатуи со всего Тейвата. И даже когда Чайлд небрежно направился ко входу в отель ранее, запинающийся язык Люка и отрывистый язык тела говорят Предвестнику, что не потребуется много времени, чтобы новость о его необъявленном прибытии распространилась среди делегации Фатуи в Мондштадте. Чайлд раздраженно фыркает, кладя свой дорожный рюкзак на кровать. Слишком много для того, чтобы держаться в тени. Все в порядке, полагает Чайлд. В любом случае, он не собирается держать свою личность в секрете от капитана кавалерии. Сэр Кэйа узнает, что он Предвестник, как будто он знает, что Рыцарь Фавонии — названый брат Дилюка Рагнвиндра — это раскрывает только их личность и причины, по которым они находятся на противоположных сторонах, но ничего об их мотивах, планах или целях. Однако эта информация, безусловно, заставила бы капитана кавалерии быть начеку всякий раз, когда они взаимодействуют, что, безусловно, сделало бы работу Чайлда более сложной. И тем веселее. Люк говорит ему, что капитан кавалерии — легкомысленный человек, который предпочел бы проводить время в тавернах, чем выполнять свои рыцарские обязанности. Недисциплинированный шут с очаровательным лицом и без всякого содержания. Чайлд смеется так сильно, что начинает хрипеть, к большому замешательству встревоженного Люка. Предвестник не утруждает себя объяснениями, отпуская охранника Фатуи взмахом руки и отправляясь на Долю Ангела. Он не может дождаться встречи с Кэйей Альберих. И, похоже, капитан кавалерии Мондштадта — не единственная интересная вещь в городе. В тот момент, когда он переступает порог Доли Ангела, воздух шипит. Знакомый прилив покалывает каждую его клеточку, когда огненно-красные глаза вспыхивают и быстро окидывают его взглядом. Чайлд должен остановить себя от того, чтобы вызвать свои водяные клинки и броситься прямо на Дилюк Рагнвиндра, чтобы сразиться с ним прямо здесь и сейчас. Вместо этого он маскирует свою дикую ухмылку дружелюбной улыбкой. — Привет, — весело приветствует он. Знаменитый мастер Дилюк, который также работает в баре своего собственного заведения, продолжает настороженно наблюдать за Чайлдом, пока Предвестник вытаскивает барный стул и устраивается поудобнее. Чайлд хмыкает, просматривая ассортимент напитков, и когда он замечает, что ястребиный взгляд молодого лорда все еще прикован к нему, он смеётся. — Расслабьтесь, мастер Дилюк. Я здесь просто для удовольствия. Невозмутимый ответный взгляд мастера Дилюка говорит Чайлду, что молодой лорд не верит ему ни на секунду. Ну, не важно. Чайлд не из тех, кто лжёт самому себе — для него работа — это удовольствие. — Бокал Вина из одуванчиков, пожалуйста, — просит он, не переставая улыбаться. Удар. Затем тихое ворчание согласия. Мастер Дилюк неохотно переключает своё внимание на смешивание напитка Чайлда. Временное убежище. Предвестник старается не хихикать. Он знает этих типов — они ненавидят устраивать сцены. Что всё хорошо и хорошо. Он уйдёт, как хороший мальчик, как только закончит свои дела. После того, как мастер Дилюк протягивает ему выпивку, Чайлд благодарит его и неторопливо уходит в зал ожидания, остро ощущая взгляды, прожигающие дыры в его спине с каждым шагом, который он делает. Он выбирает угловое кресло, обращённое ко входу в таверну, прямо в самом конце зала. И он ждёт. Искренний смех и гулкие голоса наполняют таверну. Шквал разговоров бомбардирует чувствительный слух Чайлда: рассказы об эпических приключениях, непристойные шутки и нефильтрованные сплетни. Предвестник не мог сдержать приятной нежности, которая сжимала его сердце. Эта золотистая атмосфера напоминает ему о приморских тавернах в Морепесоке. О простых днях, проведенных со своим старшим братом, когда они украдкой дерзко потягивали огненную воду за спиной родителей после веселого дня рыбалки. Но ностальгическую завесу, которая на мгновение затуманивает разум Чайлда, пронзает вспышка серебристо-голубого цвета. Единственный сиренево-голубой глаз, скрытый густыми темными ресницами. Ромбовидный зрачок в центре всего этого леденящего, царственного мороза. Кэйа Альберих. За исключением того, что это не совсем то, чего ожидает Чайлд. Во-первых, он женщина. Ну, одет как женщина, если быть точным. Очень убедительная, очень привлекательная женщина. Его длинные черные волосы (возможно, парик?) заплетены в искусную косу через одно плечо, привлекая блуждающий взгляд к изящной шее и острым ключицам. Его белая блузка показывает лишь намек на хорошо сформированные плечи, а пышные рукава-слоны удобно скрывают, несомненно, подтянутые руки. Сэр Кэйа, должно быть, тоже накрыл грудь подкладкой, потому что эти женские достоинства выглядят почти слишком реальными, чтобы быть подделкой. Подкладка удерживается корсетом, темно-синий цвет которого соответствует розовой повязке на правом глазу. Несмотря на то, что Чайлд, как правило, довольно вежлив по отношению к женщинам — и почти ко всем, кого он встречает, на самом деле, — он не мог удержаться от не очень вежливого взгляда, скользящего по ногам сэра Кэйи. Капитан кавалерии, верный своему имени, надевает пару узких черных брюк для верховой езды, плотно заправленных в облегающие черные сапоги до колен. Чайлд чувствует, что сглатывает. Он слегка моргает, демонстративно перенаправляя свою концентрацию на простое действие — подносит бокал к губам. Он медленно потягивает свой напиток. Однако, когда его взгляд возвращается к сэру Кэйи, он встречает любопытный взор. Он клянется, что на мгновение видит проблеск неподдельного веселья, пробежавший рябью по этому зимнему озеру. И в этот один ужасный, чудесный момент он опасно осознает, что забыл, что он должен быть Чайлдом. С умом Тартальи, сердцем Тартальи и убежденностью Тартальи. Не Аякс. Не Аякс, который внезапно застеснялся. Который краснеет, но всё ещё не может отвести взгляд от стоящей перед ним красоты. Который не мог сдержать легкой, неуверенной, серьезной улыбки, которая украшает его губы. Он знает, что сэр Кэйа тоже застигнут врасплох, но прежде чем кто-либо из них смог сформулировать свой следующий ответ, внезапный громкий хлопок пронзает веселье вокруг них. Это возвращает Чайлда к тренированному смертоносному фокусу, его глаза фокусируются на мясистой руке, которая исчезла за бедром сэра Кэйи. Владелец указанной руки — крупный, средних лет, лысеющий мужчина с глазами-бусинками и насмешливым лицом. Здоровяк оживленно болтает с двумя широкоплечими парнями, которые были в таверне до Чайлда. Они одеты одинаково, отмечает Чайлд. Простые белые туники и прямые бесформенные коричневые брюки, хотя, в отличие от двух своих друзей, на Лысом коричневый жилет с передними карманами. Судя по тому, сколько раз он видел — и лично имел дело — с такими людьми, как они, Чайлд готов поспорить, что в одном из этих карманов находится эмблема кладоискателя. Серьезно, разве Рыцари Фавония не проверяют посетителей, прежде чем разрешить им въезд в город? Однако, к чести сэра Кэйи, его улыбка милая и безмятежная, когда он слегка поворачивается, чтобы уткнуться носом в шею своего партнера. В ответ Лысый немедленно перестает разговаривать со своими друзьями, на его лице появляется совершенно одурманенное выражение, когда он поворачивается, чтобы улыбнуться своей возлюбленной. Новый ракурс позволяет Чайлду мельком увидеть, как Лысый ласкает зад капитана кавалерии. Сэр Кайя даже не вздрогнул. Чайлд был бы впечатлен, если бы не испытывал такого отвращения. Пара продолжает брать несколько пинт со стола своих друзей и садится за стол рядом с ним; Лысый лицом к двери, а сэр Кэйа лицом к Лысому. — Не волнуйся, дорогая! Если эти короли-ик-придут сюда, я покажу- ик-им, кто- ик- босс! — заявляет Лысый в промежутке между пьяной икотой и несколькими похлопываниями по своей мускулистой груди. Сэр Кэйа просто одаривает своего спутника снисходительной улыбкой. — Конечно, ты будешь. Мой герой, — напевает он со скромным смешком. Несмотря на то, что голос капитана кавалерии явно ниже, чем у женщины, легкого, мелодичного тона, который он использует, достаточно, чтобы сохранить его женственный образ. И чем больше Чайлд слушает и наблюдает, тем больше он уверен, что сэр Кэйа напился до полусмерти до того, как они добрались сюда, скорее всего, после того, как ранее добыл некоторую информацию в другой таверне. Изолировать кладоискателя для легкого клевания, а затем привести его к своим друзьям, чтобы отвести подозрения. Мелкие, кажущиеся неважными детали в рамках несомненно более масштабной схемы. Все выполнено с осторожностью и изяществом. Чайлд ненавидит тщательно продуманные планы. Но он может уважать мастерство и целеустремленность, свидетелями которых он сейчас является. Он наслаждался бы шоу ещё больше, если бы только сэр Кэйа просто на секунду сломал характер и раздробил кости забытой богом руки, которая ощупывала его бедро. Наконец, после почти часового бессмысленного разговора, капитан кавалерии, наконец, кладет руку на ту, что у него на бедре, и направляет ее вверх. Только для того, чтобы запечатлеть похотливый, томный поцелуй на тыльной стороне его ладони. Чайлд слышит нехарактерно громкий стук, доносящийся со стороны бара. — Мне пора идти, милая. Не хочу пропустить свою смену. Капитан Кэйа был бы недоволен, — протягивает капитан кавалерии, многозначительно глядя на кладоискателя. Лысый мужчина громко сглатывает. — Увидимся позже вечером в том месте, о котором ты упоминал? — Но, дорогая… ик, — кладоискатель качает головой, словно очнувшись от оцепенения. — Тебе больше не нужно будет… ик… работать. У меня… ик… есть деньги. И нахер Кэйю Альберих. Медовая улыбка, которой сэр Кайя одаривает своего спутника, выглядит почти хищной: — Боюсь, что нет, милый. Увидимся, хм? Ничуть не смутившись, лицо кладоискателя превращается в самую отвратительную гримасу, которую Чайлд когда-либо видел. — Поцелуй меня, дорогая. Дело в том, что, хотя Чайлд все это время внимательно прислушивался к разговору рядом с ним, его глаза были прикованы к одинокому сэру Кэйи. И прямо сейчас, даже несмотря на то, что капитан кавалерии не позволяет своей улыбке сойти с лица, огонек в его глазах слегка колеблется. Однако кладоискатель не дожидается ответа своего товарища, потому что его свободная рука внезапно появляется из ниоткуда и хватает сэра Кэйю за голову. И действительно, есть причина, по которой Чайлд гордится своими рефлексами. Запястье в его железной хватке находится дальше от него и ближе к стене. Расположение его, сэра Кэйи и кладоискателя ничуть не облегчает его маневрирование. Но Чайлд умирал от желания проломить череп в течение последнего часа. Но он этого не делает. Не из милосердия, конечно, нет. Но потому, что он знает, что он очень близок к тому, чтобы свести на нет чью-то тяжелую работу. — Босс! — восклицает кто-то рядом, сопровождаемый двумя парами тяжелого шарканья. Ах. Здорово. — Эй! Мудак! В чем, черт возьми, твоя проблема! — Босс кладоискателя рычит. Он пытается высвободиться из хватки Чайлда, но абсолютно ничего не получается. — Отпусти мою чертову руку! Чайлд этого не делает. — Он пьян, милый, — вмешивается сэр Кэйа умиротворяющим тоном. Затем прохладные мозолистые пальцы мягко ложатся на его вытянутое предплечье. — Пожалуйста, отпустите его, сэр, — Чайлд отпускает его, но не сводит глаз с обидчика, стоящего перед ним. Он не говорит, потому что у него нет сценария сэра Кэйи, и одно неверное слово может разрушить все тщательно продуманные планы рыцаря. Босс кладоискателя тоже не отрывает взгляда от взгляда Чайлда, его глаза сверкают громом, поведение жесткое и зловещее, как будто он в нескольких шагах от того, чтобы обрушить ад на всех. — Сделай это, — молча подталкивает Чайлд. — Устрой мне ад, и я буду танцевать в нем. Краем глаза он замечает быстрое движение черных флотилий. Затем, прежде чем Предвестник смог разобраться в действиях сэра Кэйи, он стал свидетелем того, как рыцарь страстно целовался с куском дерьма, который публично приставал к нему. — Многие из вас вызвали достаточно шума. Я должен попросить вас, пожалуйста, покинуть помещение прямо сейчас, — голос Дилюка Рагнвиндра не допускает возражений, когда он приглашает себя на сцену, выражение его лица невеселое. Его красные глаза кажутся бесстрастными, но Чайлд узнает застывший гнев, когда видит его. Со звенящим смешком сэр Кэйа прекращает свои манипуляции и отпускает плечи кладоискателя. Здоровяк слегка спотыкается, ошеломленный. Даже после того, как он несколько раз моргнул, он, кажется, не в состоянии осознать ситуацию, стоящую перед ним. Он также, похоже, совершенно забыл о потасовке, которая привела к этой ситуации. — Мальчики! — Сэр Кэйа внезапно обращается к двум другим кладоискателям, стоящим позади них. — Отвези Бутча домой для меня, хорошо? Я думаю, он слишком много выпил, — жизнерадостно говорит капитан Кавалерии, быстро чмокая Бутча в щеку и подводя его к двум своим одинаково ошеломленным друзьям. Однако одного сурового взгляда мастера Дилюка достаточно, чтобы вывести их из транса, и вскоре они вдвоем выбегают из таверны вместе со своим боссом. Чайлд внезапно понимает, что вся таверна тоже была захвачена зрелищем, потому что каждый посетитель затаил дыхание, широко раскрыв глаза от едва скрываемой интриги. Мастер Дилюк бросает на всех многозначительный взгляд. Зрители быстро отводят глаза, и несколько человек прочищают горло. Таверна возобновляет свое веселье. Мастер Дилюк снова обращает свое внимание на сэра Кэйю. Он выглядит так, как будто собирается что-то сказать, но потом останавливает себя, вздыхает и возвращается к бару. Сэр Кэйа фыркает, казалось бы, ничуть не удивленный, легкая улыбка все еще застыла на его лице. Затем он переводит взгляд на Чайлда. Изучает. Ищет. Чайлду интересно, что видит рыцарь. Верный, помешанный на битвах Предвестник? Дружественный шпион? Или мужчина, который чувствует себя защитником прекрасной незнакомки? Может ли рыцарь видеть, что он — это все три? — Спасибо, — просто говорит сэр Кайя, хотя голубизна его глаз безмятежна, а улыбка менее широкая, более мягкая. Его голос стал менее мелодичным, но все еще мелодичным. Может быть, это его настоящий голос. — Мне пора идти, но скажи мастеру Дилюку, чтобы он записал все ваши напитки на мой счет. На рассеянный кивок Чайлда капитан кавалерии прощается с ним небрежным салютом и поворачивается, чтобы уйти. Чайлд следит за тем, чтобы его хватка была свободной и незаметной, когда он хватает сэра Кэйю за запястье. Рыцарь вопросительно смотрит на него. Запоздало Предвестник думает, что то, что он собирается сказать, может быть совершенно самонадеянным, исходящим от незнакомца. Сэр Кэйа хотел бы, чтобы мастер Дилюк проявил заботу, ведь они были назваными братьями и все такое. Сам Чайлд знает, что никогда бы не захотел, чтобы кто-нибудь из его братьев и сестер сделал то, что сделал Рыцарь Фавоний. Никогда бы не захотел, чтобы они были рядом с чем-то подобным. Он позаботится о том, чтобы они оставались глупыми и невежественными. И в безопасности. Он выдыхает, улыбается и говорит как Аякс. — Хотя ваша преданность своей работе достойна восхищения, позаботьтесь о себе. Тишина, этот красивый сиренево-голубой глаз расширяется от удивления. То же самое происходит и с Чайлдом, когда он прокручивает слова в голове. «Это было слишком?» — думает он, потому что его сердцебиение звучит слишком громко, а лицо кажется слишком горячим. Однако сэр Кэйа впечатляет его удивительно плавным восстановлением. Про себя Чайлд надеется, что рыцарь хотя бы немного искренен, потому что улыбка, которую он ему дарит, такая милая, что у Чайлда перехватывает дыхание. Что-то приятное трепещет у него в груди. — Я буду иметь это в виду. И с этими словами сэр Кэйа отстраняется и исчезает в ночи. Чайлд даже не может понять, что он сейчас чувствует. Что бы это ни было, он знает, что Скарамуш назовет его дураком, если его личные мысли когда-нибудь станут известны. Он одним глотком допивает остатки Вина из Одуванчиков, подходит к бару и неопределенным жестом указывает на свой столик и столик сэра Кэйи. — Запишите покупки сэра Кайи на мой счет, — говорит он, протягивая мору озадаченному Дилюку Рагнвиндру. Чайлд игнорирует невысказанные вопросы молодого лорда. Он даже не может начать отвечать на свой собственный.