Сердце бездны

К двум часам дня они втроем завоевали владения и устроили боевое состязание. Ну, Чайлд и Кэйа поссорились. Кли подбадривала их со стороны. И, как и обещал Кэйа: напряжения было достаточно, чтобы снизить гиперактивность Рыцаря Искры на ступеньку ниже. Кэйа также согласился на секс сегодня вечером, при условии, что Чайлд победит. Что он и сделал. Это было близкое совпадение, так как Предвестник не активировал свое Грязное Наследие, но у него было чувство, что даже если бы он это сделал, капитан Кавалерии нашел бы способ, по крайней мере, пережить его атаки. Учитывая все обстоятельства, это была хорошая битва. Имеет смысл только то, что за хорошей битвой следует хорошая еда. И это действительно выглядит хорошо, благодаря Кэйе, который вызвался готовить, так как у него в квартире есть кухня. Сладкая мадам, Фруктовые шашлыки, Хаш Браун из Мондштадта и большая бутылка безалкогольного яблочного уксуса. Там также есть что-то, покрытое бумажной оберткой, но Кэйа говорит, что это сюрприз на десерт. — Вы часто устраиваете пикники в Снежной, мистер Чайлд? —спрашивает Кли, широко раскрыв глаза и сверкая ими. Невинный вопрос навевает много приятных воспоминаний. А также печальные напоминания о том, чего больше не могло быть. Чайлд откладывает это на другой день — нет необходимости омрачать настоящее. Он улыбается и кивает. — Ага! Мои родители привозили нас со старшим братом в столицу только для того, чтобы в теплое время года посетить Летний сад. Там было множество статуй и фонтанных скульптур сказочных персонажей и знаменитых героев, озера с беседками, где вы можете покормить уток и лебедей, а также теплицы, в которых растут цветы со всего Тейвата. Кли очаровательно наклоняет голову набок. — Привык? Серьезно, она решила сосредоточиться на этом? — Ну… мой старший брат отправился в долгое-долгое путешествие и какое-то время не возвращался. Пока его не было, у моих родителей после меня родилось еще трое детей, так что наша семья была довольно занята, пока… э-э, пока мои родители не отправились искать моего брата не так давно. Так что теперь здесь только я и трое моих младших братьев и сестер: Тоня, Антон и Тевсер. — О… Мама и папа мистера Чайлда тоже отправились в приключение, да, — бормочет Кли, слегка опустив голову, как будто глубоко задумавшись. Тоже? — Нет, Кли, — поправляет Кэйа с тщательно отсутствующим выражением лица, — брат и родители Чайлда отправились в очень долгое путешествие, к которому Чайлд и его младшие братья и сестры присоединятся когда-нибудь, когда станут намного, намного старше. Твои мама и папа вернутся, как только закончат свое приключение. На это Кли отвечает мягким смехом вместо своего фирменного хихиканья. Она смотрит на Кэйю и мило улыбается ему. — Хорошо, Кли понимает, — ее улыбка не ослабевает, когда она продолжает говорить между глотками мяса и фруктов. — Мои мама и папа должны были отправиться в приключение, поэтому они оставили меня рыцарям Фавония. Рыцари теперь тоже семья Кли, потому что они добры ко мне, любят меня и дают мне чувствовать себя в безопасности. Кэйа научил Кли этому. Он научил меня, что семья — это дом, где ты чувствуешь себя в безопасности, в тепле и любви! Чайлд улыбается Рыцарю Искры. Она, конечно, права насчет семьи. Капитан кавалерии, с другой стороны, стал подозрительно тихим. И как бы Чайлд ни хотел знать, что Кэйа думает о семье, любви и всех других важных вещах в жизни, это, вероятно, банка с червями, которую пока следует оставить нераспечатанной. — У нас в семье есть поговорка, — говорит Предвестник своим спутникам: — «Если ты допустишь ошибку, извинись. Если ты даешь обещание, сдержи его. И если ты даешь кому-то мечту, защищай ее до самого конца.» Если кто-то никогда не извиняется за свои ошибки, всегда нарушает свои обещания и разрушает ваши мечты, тогда он не может называть себя вашей семьей. — Кли согласна! Кэйа научил меня многому, очень многому. Он защищает меня и всегда выполняет свои обещания. Вот почему Кэйа — самый любимый человек Кли в мире! Хе-хе, после мамы и папы, конечно. Но все равно, Кэйа — самый лучший! — провозглашает Кли с ослепительной улыбкой. Каэя несколько раз моргает, слегка поджимая губы, как будто он не уверен, что сказать. Однако он быстро берет себя в руки с привычной легкостью. — Ну, разве ты сегодня не милый собеседник, мой маленький Рыцарь Искры, — мягко говорит он. — Хотя, боюсь, ты будешь сильно разочарован, если я стану твоим любимым человеком. Потому что я не «самый лучший», как ты утверждаешь. — Все в порядке! Кэйа может думать так, как он хочет думать, а Кли может думать так, как она хочет думать! Чайлду приходится сдерживать откровенный хохот. Хороший вопрос. Кэйа на мгновение выглядит озадаченным, но вскоре разражается легким смешком, одобрительно хлопая в ладоши: — Браво, браво. Похоже, кто-то растет и становится настоящим спорщиком. Все трое возобновляют свой пир, а Кли и Кэйа слушают, как Чайлд делится различными анекдотами и народными сказками о своей родине. Они оба внимательные зрители, хотя Кли более откровенна в своем любопытстве, в то время как вездесущую безмятежную улыбку Кэйи по-прежнему трудно прочесть. Между ними тремя жареная курица, фруктовые шашлыки и картофельные оладьи готовятся быстро. Сердце Чайлда переполняется, когда он и его спутники чокаются своими кружками с яблочным уксусом, опьяненные хорошей едой и хорошей компанией. Когда приходит время десерта, Кэйа достает оставшийся предмет из корзины для пикника и открывает его бумажную обертку. Чайлд практически видит звезды, сияющие в глазах Кли. — Кэйа! Ты испёк пирог! — задыхается от радости девочка. — Не просто какой-нибудь пирог, — говорит Кэйа с ноткой гордости в голосе. — Пирог, приготовленный из винограда самого высокого качества во всем Тейвате, только что с винодельни Dawn. Чайлд не помнит ни одного продавца в Мондштадте, который продавал бы виноград прямо с винодельни Dawn. Что могло означать только одно: — Вы проделали весь этот путь, чтобы раздобыть виноград? Я предложил этот пикник вчера. Не говоря уже о том, что мы расстались только ближе к вечеру. Кэйа пренебрежительно отмахивается от него: — Особый случай требует особого угощения. Не часто я получаю разрешение проводить свой рабочий день таким образом. Чайлд замечает менее жизнерадостный тон Кайи и приятно спокойное выражение лица, когда он равномерно нарезает печенье между ними троими. — Сколько времени прошло с тех пор, как ты ездил на пикник? Или провел целый день, занимаясь тем, что тебе нравится, с людьми, которые тебе нравятся. — Годы, — просто отвечает капитан кавалерии. — Мастер Джин сказала, что вы играли с мастером Дилюком, когда вы двое были детьми, — говорит Кли из ниоткуда, что вызывает у Кэйи тихий смешок. — Она не ошибается, — признает рыцарь. Он делает паузу на мгновение, но продолжает, к большому удивлению Чайлда. — Это все его любимые блюда. Или были, я не слишком уверен в эти дни. Но раньше он был безнадежным сладкоежкой. Жареная в меду птица, шашлык с фруктами, картофельные оладьи с джемом, виноградный пирог, виноградный сок… он любил это. Чайлд задается вопросом, каково это — для ребенка из этой покинутой земли, нелюбимого Богами и покинутого своими сородичами, быть принятым добрыми, сострадательными людьми и проявлять любовь. Доброта и любовь — благословения смертных, которые не могли быть обычным явлением в разрушенной стране, где люди могут превращаться в монстров. Где те, кто живет, никогда не могут мечтать. То, что осталось от Хаэнри’а, теперь является лишь предположением даже для царицы, так что Чайлд мог только догадываться.    Он вспоминает свою первую встречу с капитаном кавалерии. Как Дилюк Рагнвиндр мог поговорить со своим названым братом, но предпочел этого не делать. Как Кэйа, в свою очередь, не стал искать дальнейшего спокойствия или утешения. Может быть, именно поэтому этот человек кажется более открытым в своих эмоциях, когда речь заходит о Кли. В конце концов, дети редко бывают нечестны в своих чувствах. И, может быть, покинутый принц Хаэнри’а устал от нечестности и просто хочет любви, не умоляя об этом. — Насколько вы были близки с мастером Дилюком? — спрашивает Предвестник, пока Кли жадно набрасывается на свою порцию сладкого печенья. Кэйа поднимает лицо к небу, позволяя осеннему ветерку развевать его длинные распущенные волосы. В воздухе витает слабый аромат одуванчиков, свежего солнечного света и детских воспоминаний. — Так близки, как кровные братья. Жители Монда говорили, что мы похожи на близнецов. Что мы были практически телепатами. Неотъемлемый. Когда-то давно мы знали друг друга лучше, чем самих себя, — затем он снова смотрит на Чайлда с улыбкой, которая говорит: — ничего не поделаешь. Больше нет, благодаря мне. Чайлд хочет подчеркнуть, что для поддержания отношений двоих нужны двое. Очевидно, что это легче сказать, чем сделать. Но если эта связь действительно дорога обеим сторонам, то ради нее определенно стоит отбросить гордость и пройти через боль. Однако прежде чем Предвестник смог придумать подходящий ответ, Кэйи резко протягивает руку за салфеткой, подзывая Кли поближе. Чайлд переключает свое внимание на девочку и не может сдержать смех, вырывающийся из его груди. — Тебе так понравился пирог, да? Рыцарь Искры возмущенно надувает губы. — Кли не видит, где она вытирает! Кроме того, виноград такой липкий! — Ну, ну, — успокаивает Чайлд, — я уверен, что весь этот беспорядок стоит того ради чего-то такого вкусного, верно? — Кли с жаром кивает. — Ха-ха, тогда ладно. Теперь мне нужно найти немного времени, чтобы приготовить для тебя слоеный пирог со снежным медом и шоколадную салями. Моя сестра Тоня готовит лучшие десерты, но любой уважающий себя снежнянин кое-что смыслит в кухне. — Снежная и снежнянские люди звучат так потрясающе! — восклицает Кли. — Когда я вырасту, я отправлюсь в большое-большое приключение. Я хочу увидеть Ли Юэ, Снежную и все остальное в мире! Чайлд тоскливо вздыхает:  — Знаешь, я тоже думал о чем-то подобном. Однажды, когда я уволюсь с работы, я хочу присоединиться к Путешественнице в ее следующем грандиозном приключении. — Приключения — это действительно прекрасная мечта. Да пребудут архонты с вами обоими, — говорит Кэйа, поднимая за них тост своей кружкой сидра. Чайлд не знает, не почудилась ли ему приглушенная тоска в голосе рыцаря, но у него не было возможности рассмотреть ее, потому что он внезапно обнаружил себя с охапкой Кли. — Спасибо тебе за сегодняшний день, Аякс, — шепчет Кли ему на ухо. — Мне было очень весело. Кэйе тоже. Он тебе не скажет, но Кли знает, что он действительно счастлив. О. Он чувствует, как его сердце наполняется теплом, хотя и не может точно определить причину этого. Он все равно обнимает Кли в ответ. «Я рад», — говорит он, имея в виду это от всего сердца. Удовольствие, которое он испытывает сегодня, истинно и реально, и что бы ни случилось в будущем, это не изменит. Он замечает задумчивый взгляд Кэйи, устремленный на них, и удерживает взгляд рыцаря, не в первый раз задаваясь вопросом, что видит этот человек, когда смотрит на Чайлда. Очевидно, это останется загадкой, потому что Кэйа просто отвечает ему такой улыбкой, которая может означать все, что угодно, и ничего. — Давай, пора привести себя в порядок. Мы должны вернуться до захода солнца, — говорит капитан кавалерии, молча указывая на Чайлда многозначительным взглядом. А, точно. Предвестник мягко высвобождается из крепкой хватки Кли:  — Кэйа прав, давай начнем собираться. Мы сделаем это снова в ближайшем будущем, — обещает он, нежно поглаживая ее по голове. — Хорошо! — Кли легко соглашается, помогая ей подняться на ноги. Девочка на мгновение колеблется, затем осторожно поднимает глаза: — Клянусь мизинцем? Чайлд старается не думать о том, что он, возможно, не сможет сдержать все данные им обещания. Те, которые он сделал для своей семьи и для тех немногих драгоценных людей, которых он считает друзьями. Он хочет верить, что сможет сдержать каждое из своих обещаний, несмотря на неопределенное будущее, которое ждет их всех. Он присаживается на корточки и переплетает свой мизинец с мизинцем Кли поменьше. — Ты даешь обещание на мизинце, ты выполняешь его всю свою жизнь. Если ты нарушишь обещание на мизинце, я брошу тебя на лед. Холод убьет мизинец, который однажды предал твоего друга, мороз отморозит твой язык, чтобы ты больше никогда не лгал. — Немного чересчур для обещания мизинца, тебе не кажется, — замечает Кэйа, хотя Чайлд слышит дразнящую ухмылку в его голосе. У Кли, похоже, тоже нет особых проблем с болезненностью, потому что она выглядит явно довольной. Предвестник выдавливает улыбку:  — Мой старший брат научил меня этому. Я просто продолжаю его наследие, — по крайней мере, его обещание живо, даже если это не так. Чайлд хватает корзину и одеяло, как только они втроем заканчивают расчищать место для пикника, в результате чего его встречает теплая улыбка Кэйи. Он поворачивается лицом к дороге, пытаясь не обращать внимания на усиливающийся жар в лице. — Давайте возьмемся за руки! — объявляет Кли, и прежде чем кто-либо из них успевает среагировать, и Чайлд, и Кэйа обнаруживают, что Рыцарь Искры тянет их вперед. Их первоначальное удивление быстро проходит, когда они шагают в ногу с Кли, чтобы идти рядом с ней, а не тащиться по грунтовой дороге. Обратный путь от озера Спрингвейл проходит довольно тихо, если не считать милой и простой мелодии, которую напевает Кли. Полосы золотисто-желтого, бледно-розового и огненно-оранжевого цветов ласкают их кожу и окружающий мир. Нежные звуки лиры Барбатоса гонят его ветры, как будто поют в самую их душу. Этот момент чист, добр и прекрасен. А «Аякс» не хочет сдаваться.

***

Чайлд быстро, но тщательно осматривает квартиру, в которую входит, пока Кэйа запирает дверь. В комнате темно из-за того, что, скорее всего, плотные шторы закрывают любой источник света, который может исходить из окна. Тем не менее, Предвестник мог смутно различить слабые тени кухни и обеденного стола, установленного слева от небольшого фойе, за которым следовала причудливая гостиная и камин. Две двери расположены вдоль стены справа от фойе, в то время как третья дверь занимает выступающую стену таким образом, что обращена ко входу в квартиру — вероятно, в главную спальню. Чайлд слышит, как Кэйа идет в гостиную. Рыцарь нажимает выключатель на камине, и Электро мгновенно потрескивает, высекая искры на дровах. Вскоре квартиру заливает оранжевый свет. — Милое местечко, — лениво говорит Чайлд. — Ой? Ты уверен, что здесь нет ничего получше? Губы Предвестника кривятся в голодной улыбке, когда он крадется к своей добыче. Он прижимает Кэйю к ближайшей стене и без предупреждения крепко сжимает его пах, зарабатывая короткое удушье и мягкий взгляд. Он делает рыцарю несколько неглубоких толчков, дразня его, пока его глаз не закрывается, а из горла не вырывается непристойный стон. Затем Чайлд быстро справляется со штанами Кэйи, опуская их ровно настолько, чтобы у него был доступ к соблазнительным бедрам. Кэйа любит вино, любит планировать, наслаждается реакцией тех, кто подчинен его планам. Кэйа Альберих любит смаковать, и Чайлд намерен дать ему именно это. Поэтому он поглаживает член правой ладонью, намеренно медленно; трет и подталкивает яички Кэйи с каждым движением вверх. Прохладные ладони резко опускаются на его задницу, чтобы подтолкнуть его вперед. Смелость одновременно удивляет и возбуждает его, и ухмылка Предвестника становится дикой. Чайлд удерживает вызывающий взгляд Кэйи, цепляется за голубое пламя, которое он видит смешивающимся с равнодушным морозом. Он проводит левой рукой по телу Кэйи, чувствует, как дыхание мужчины прерывается, когда он скользит по ключице и шее, все выше и выше, пока не проводит большим пальцем по плюшевым губам, наслаждаясь мягкими штанами и вздымающейся грудью, прижатой к нему. Затем он крепко хватается, с удовольствием обнаруживая, что Кэйа возбужден. Рыцарь стонет, пытается укусить его за большой палец в отместку, но Чайлд ловко убегает. Он использует свою теперь свободную руку, чтобы отодвинуть рубашку Кэйи, оживляясь при виде неувядающей метки, которую он оставил вчера. Он целует ее, позволяет своим зубам нежно покусывать, пока его рот посасывает нежную кожу. Его рука пробирается под рубашку Кэйи, страстно ощупывая бок и мускулистый торс мужчины, пока хриплые вздохи не обдают его шею горячим дыханием. Рыцарь, похоже, тоже не довольствуется тем, что позволяет Чайлду делать всю работу, потому что вскоре он проводит губами по кусочку кожи под ухом Чайлда и игриво прикусывает его. Это действие вызывает у него хныканье. Смутившись, он утыкается лицом в плечо Кэйи. Руки Чайлда теперь касаются и доставляют Кайе удовольствие исключительно инстинктивно. Его разум плывет, когда рыцарь разминает его задницу, как будто он пытается снять все напряжение, которое вообще удерживает Чайлда на ногах. — Похоже, у мистера Харбинджера фетиш на шею, — говорит Кэйа, когда он сам нежно покусывает шею Чайлда. — Мм… ты так добр ко мне там, внизу… Я уже близко. Жар, который Чайлд чувствует от всеобщего внимания, почти невыносим, и ему приходится прикусить плечо Кэйи, чтобы заглушить свои стоны. Тело Кэйи такое честное: жар соперничает с его собственным, яйца набухают, а член тверд в его руке. То, как Кэйа реагирует на его прикосновения — мелкая дрожь, стоны, похвалы, бездумные прикосновения — вот что доводит его до крайности. И когда Чайлд возвращается из мыслей и обнаруживает, что его рука липкая, он издает слабый смешок. Он вытирает ее о штаны — все равно они испорчены его собственными расходами. Голова Кэйи тяжело покоится на его плече, его дыхание затруднено. — Тсс, ты был великолепен, — шепчет Предвестник, целуя Кэйю в макушку и держа его за руки, чтобы поддержать его вес. Минуту или две спустя Кэйа выдыхает и осторожно отрывает руки Чайлда от него, тянется к его левому запястью и тянет. Он позволяет Кэйе вести его, подавляя желание спросить, что случилось, потому что рыцарь не удостоил его ни единым взглядом с момента их оргазма. Однако вскоре на его безмолвный вопрос дается ответ, когда его ведут к темно-синему шезлонгу, где его спутник жестом приглашает его сесть. Чайлд делает, как его просили, и Кэйа опускается на колени. Рыцарь не торопится расстегивать штаны и трусы Чайлда, не обращая внимания на сжатую челюсть Предвестника и его разгоряченный взгляд. Он скользит руками по бедрам Чайлда, сильно воздействуя на напряженные мышцы тыльной стороной ладоней, массируя свой путь внутрь, пока не начинает дразнить внутреннюю поверхность бедер Предвестника. Затем Кэйа останавливается, проводит пальцем по его вялому члену и внезапно поднимает на него глаза с застенчивой улыбкой. Желудок Чайлда переворачивается. Свет костра очерчивает великолепное лицо рыцаря, выделяя яблочко его щек и длинные густые ресницы. Свет в его бледных глазах пляшет, когда он облизывает губы, и Чайлд чувствует, что сглатывает. Кэйа удерживает взгляд Чайлда, пока он оставляет поцелуи с открытым ртом вдоль его члена, слегка покусывая напряженные вены и лаская чувствительную кожу, пока внутри не разливается тепло. Предвестник невольно вздрагивает. Кэйа обхватывает его яйца обеими руками, наклоняется, чтобы понюхать бархатистую поверхность, прежде чем взять один, затем другой в рот. Он бросает свой одинокий взгляд вверх, широко улыбаясь. Эротическое зрелище вырывает у Чайлда громкий стон. Беспомощный, Предвестник протягивает руку, чтобы взять лицо Кэйи в свои руки, благоговейно поглаживая набитые щеки мужчины. Он запускает пальцы в шелковистые локоны Кайи и развязывает хвост, позволяя темно-бирюзовым локонам свободно струиться, закрывая это соблазнительное лицо. Кайя продолжает свое действие, обхватывая руками постепенно твердеющий член Чайлда, покрывая поцелуями набухшую головку. Он лижет и сосет, как будто ему это нравится, время от времени поглядывая на Чайлда с озорной улыбкой, на что Чайлд может ответить только неконтролируемым скулением. И когда Кэйа берет член Чайлда, засовывает его глубоко-глубоко в рот, пока он не упирается в заднюю стенку его горла, Предвестник стонет так громко, он уверен, что разбудил мертвого. Голова Чайлда откидывается назад, его веки плотно сомкнуты, когда он позволяет течению бездны увлечь себя, позволяет себе утонуть в самых глубоких, самых темных муках наслаждения. Момент, когда он полностью теряет себя, — это также момент, когда он вздрагивает от внезапного, пронизывающего холода. Чайлд чуть не ударил Кэйю ногой в лицо. Рыцарь, определенно ожидая его нынешней реакции, сплетает их пальцы вместе и крепко сжимает. Предвестник глубоко вдыхает. Выдыхает. Снимает всю сцену целиком. Его член не заморожен и не кастрирован, что хорошо. Однако вещество, которое он выпустил, полностью заключено в лед, как гребаный ледяной фонтан.    Ледяной фонтан, который все еще соединен с кончиком его члена. Он не уверен, какое выражение у него на лице, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на Кэйю, но это не может быть чем-то угрожающим, потому что он все еще в полном, абсолютном шоке. Рыцарь просто криво улыбается ему, отламывает свой ледяной коктейль, относит его к камину и бросает в голодное пламя. — Этот шезлонг дорогой, — говорит Кайя, как будто это вполне обоснованное объяснение того, что у мужчины чуть не отморозились гениталии. — Я бы купил тебе новый, — автоматически отвечает Чайлд, почему-то не будучи в состоянии вызвать какой-либо гнев или даже раздражение против этого красивого, опасного человека. Он чувствует, как его рот кривится. Кайя смотрит на него так, словно у него выросли две головы:  — Ты… тебя это действительно возбуждает? — Рыцарь выглядит так, словно пытается не рассмеяться. Это очень возможно, думает про себя Чайлд. Семерки, он полностью влюблен в этого человека. Он хочет его. Плохо. Кайя фыркает, что кажется раздраженным весельем:  — Ты странный человек, Тарталья. Займи гостевую комнату, — он кивает в сторону ближайшей к фойе двери. — Сегодняшний вечер был… по-настоящему приятным. — Значит, мы будем делать это снова, когда захотим? — с надеждой спрашивает Чайлд. Глаз Кайи злобно мерцает:  — Тебя ничто не останавливает, — и с этими словами рыцарь удаляется в свои покои, оставляя Чайлда мариноваться со своими собственными мыслями. Предвестник откидывается на спинку шезлонга и проводит ладонью по лицу. Завтра. Завтра ему придется разобраться, что это за безумие, и что-то с этим сделать.