Глава 1
4 мая 2022 г., 00:42
***
2255.237, Айова, Земля
Чонгук давно привык к запахам этой забегаловки на окраине города. Привык к парочкам, прячущимся по углам, дерьмовой музыке и бармену, ни хрена не смыслящему в хорошей выпивке, но просто потому что он частенько наливает за счёт заведения — ему можно простить всё. Чего он точно не ожидал увидеть, заглянув туда вечером после смены на стройке, так это целую толпу людей в форме Звёздного флота, заполонившую собой всё это маленькое пространство. — Хэй, Джо, что за толкучка тут? — выгибает бровь Чонгук, окликая бармена. — У краснопузых сегодня выпускной? — Что-то вроде того, — ухмыляется тот, привычно натирая бокалы, — сам толком не пойму. Но слышал, что завтра они улетают в какую-то Академию, так что это, скорее, тусовка для новобранцев. — А, ясно. Ничего интересного. Просто кучка гордых птенцов Звёздного флота. Чонгук хватает со стойки бумажный планшет с меню, на котором постоянно меняются названия, что до невозможности бесит и не даёт выбрать что-то определённое. Хотя какая разница, если весь алкоголь здесь и так не ахти. — Тиравианский виски с колой, — в конце концов заказывает он. Не самый худший вариант. — Минуту. Пока готовится его доза полуночного расстройства желудка, Чонгук озирается по сторонам и вдруг замечает, как за стойку, буквально за два барных стула от него, садится некое ангельское создание, на котором форма краснопузых смотрится почти как бренд, а не дешёвая синтетическая пижама. Светлые волосы похожи на облако, голубые глаза задумчиво изучают меню, как будто в нём действительно можно найти что-то стоящее. Этот парень достоин места поприличнее бара на отшибе. — Подсказать что-нибудь? — хмыкает ему Чонгук, изящно подкатывая поближе с явным намёком познакомиться потом поглубже. — Нет, спасибо, я как-нибудь сам разберусь, — отмахиваются от него улыбкой. — Э-э, мне, пожалуйста, клубнианский огненный чай, три классических Бадвайзера, Кордессианский рассвет и… — Не хотите попробовать коктейль Сладшо? — предлагает бармен. — Да, его тоже, спасибо. — А эта его улыбка бармену куда милее, чем та, что была адресована Чонгуку парой секунд ранее. — Воу, не слишком много выпивки для такого ангелочка? — хмыкает Чонгук. — И стопку Джек Дэниэлса, — добавляет парень. — Давай две, и запиши его на мой счёт, — бросает бармену Чонгук. — Его на его счёт, — перебивает ангельское создание своим щебечущим голосом. — Ты бы хоть моё имя спросил, прежде чем отказываться, а? — усмехается Чонгук. — Мне и так нормально, — морщит нос парень, и Чонгук не думал, что он может выглядеть ещё более милым, но так и есть. — Вижу, вижу, — цокает он. — Меня зовут Чонгук. Чон Чонгук. Парень слащаво улыбается ему, но в ответ молчит, нервно покусывая свои пухлые губы, очевидно в нетерпении, когда же приготовят его заказ, чтобы поскорее избавиться от назойливого внимания. — Ну? — напирает Чонгук. — Скажешь, как тебя зовут, или мне самому придумать? — Пак, — коротко отзывается он наконец. — Ого, Пак, надо же, я так и подумал! Пак и… всё? А фамилия у тебя есть? — Пак и есть фамилия, — закатывает глаза он. Бармен ставит на стойку стакан с виски, и Чонгук подхватывает его и ловко преодолевает расстояние между ними, вставая у парня под боком и не имея ни малейшего желания упустить такую сочную рыбку из своих сетей. — Так ты… новобранец? Или, скорее, кадет, да? — предполагает он, прекрасно замечая секундное раздражение на лице парня, но он так просто не оставит его в покое. — На какой специальности учишься? — Ксенолингвистика, — пожимает плечами он. — Можешь не пытаться, всё равно не угадаешь, что это. — Изучаешь инопланетные наречия, значит, — посмеивается Чонгук, не оправдав его ожидания. И немного поражённый, этот парень наконец разворачивается к нему. О да, хороший выбор, очень хороший, хоть бы не упустить. Чонгук дарит ему одну из своих фирменных улыбок, после которых ему обычно очень трудно отказать. — Любишь работать язычком? — Вау, удивил, — хихикает Пак с лёгкой ноткой сарказма. — А я-то думал, ты деревенщина необразованная, не видевший в руках ничего информативнее хентайных комиксов. — Ну… не только хентайных, — дует губы Чонгук. Парень заливисто смеётся, прикрывая милой ладошкой рот, хотя Чонгук понятия не имеет, что могло его так рассмешить. Но он милый и такой красивый, что дух захватывает, и будет жалко, если на эту ночь Чонгук не сможет завладеть его вниманием. Он как раз собирается уточнить, не ждёт ли этот Пак кого-то, раз заказал столько выпивки, когда в их идиллию вклинивается какой-то краснопуз. Краснопузыми Чонгук давно уже окрестил кадетов, так гордо носящих красную форму Звёздного флота, что их животы выпирают. Это просто смешно. Вся гордость — пуста и безосновательна, Чонгук давно это понял. — Привет, — окликает кадет, даже не взглянув на Чонгука, — этот фермерский мальчик тебе докучает? — Мычит, но не бодает, не парься, Джексон. — И снова парень просто до ужаса очаровательно морщит нос, забирая свою стопку Джек Дэниэлса у бармена и одним глотком опрокидывая в себя. — Я с ним сам справлюсь. — Да, ты справишься, — развязно ухмыляется Чонгук. — Я отдамся без визга. — Эй, веди себя прилично, — одёргивает его краснопуз. — Да расслабься, крошка, я же шучу. — Чонгук по-дружески толкает его в плечо, но очевидно это было плохой идеей. За спиной у названного Джексона собираются его подружки. Приходится оторваться от приятной беседы с ангелом с фамилией Пак, чтобы достойно ответить этим похотливым самцам. — Фермерский мальчик не умеет считать, — зло смеётся кадет. — Нас тут четверо, а ты один. Сечёшь, а? — Ну, — скалится Чонгук ему в лицо, — позови ещё троих, тогда силы будут равные. Он хлопает парня по щеке и отворачивается к своей рыбке. Очевидно, это тоже было плохой идеей. Без каких-либо ответных реплик краснопуз разворачивает его за плечо и врезает по лицу со всей силы. Чонгук чувствует, как лопнула его губа. Кажется, он только что плюнул на барную стойку. — Прекратите! — прикрикивает на них Пак. — Хва… Его возмущения остаются неуслышанными, когда Чонгук разворачивается и с ноги бьёт кадета в живот, и тот отлетает на стоящий неподалёку стол, валится и крушит с него все стаканы с выпивкой, наполняя зал приятно ласкающим слух звуком бьющего стекла. Давно Чонгук не разминал кулаки. Один из подружек краснопузого атакует так же внезапно, используя уже не кулаки, а какие-то боевые приёмы, но Чонгук таких навидался с лихвой, он уворачивается и не даёт нанести удар, зато сам метко бьёт другому в печень, под дых, и валит на пол, подкосив подножкой. Двое других подхватывают боевой настрой и нападают одновременно с двух сторон, совершенно неорганизованно, и Чонгук, уворачиваясь, отходит назад и ведёт плечом, уворачиваясь от удара. Так некстати, прямо за ним оказывается его рыбка. Чонгук только что зарядил ему кулаком прямо в пах. — Ах ты… придурок… — шипит парень от боли, и с ужасно рассерженным видом без промаха попадает Чонгуку прямо в нос. Чонгук за секунду успевает восхититься таким четко поставленным ударом, а потом приходит боль и звёздочки в глазах. Друзья краснопузого не теряются, подхватывают отшатнувшегося Чонгука под руки и начинают делать из него отбивную. Третий, поднявшись наконец с пола, присоединяется к ним, и Чонгук, сквозь боль и кровь улыбается так безумно и лихо, будто в бреду. О да, давно он не был в таких заварушках. Он успевает схватить с чьего-то стола бутылку и разбивает её о голову одного из кадетов. Оглушённый парень тут же падает, двое других хватают Чонгука за руки, а первый, тот, что Джексон, наконец возвращается к бою, и пока его подружки держат Чонгука, молотит что есть духу. Чонгук понимает, насколько ужасно он сейчас выглядит. Понимает и выхватывает из толпы взгляд Пака, улыбаясь своими окровавленными губами. Да уж, приятный вечер в его компании уже точно не светит. — Хватит! — вскрикивает Пак, закрывая ладонями лицо с блестящими на глазах слезами. — Да прекратите же! Вы же его убьёте! — Последнее слово, фермерский мальчик, — скалится ему в лицо краснопуз Джексон. Ну, успевает Чонгук подумать, последнее слово — это громко сказано… Перед глазами всё плывёт, и вероятно после всего этого больница примет его с распростертыми объятиями и кошельком. Медотсек ему не светит — не по карману, но какие-нибудь лекарства точно дадут. Когда кулак находится уже в сантиметрах от его лица, кто-то оглушительно свистит на весь бар. Чонгук, только что зажмурившийся, удивлённо распахивает глаза, так и не дождавшись очередного удара. Как по команде, его тут же отпускают, и он безвольной куклой разваливается на полу. Прямо над его головой стоит какой-то мужчина в чёрной форме Звёздного флота. — Вон отсюда, — строго отдаёт он приказ. — Живо. — Есть, сэр! И все, в том числе и его ангельская рыбка, с виноватыми лицами покидают бар. Чонгук смотрит на мужчину, и с этого ракурса он может сказать, что это, пожалуй, единственный человек, кому форма Звёздного флота действительно идёт. Не считая его ангельской рыбки, к несчастью ускользнувшей из его сетей. — Живой, парень? Что ж, ладно, больница подождёт. Чонгук просто затыкает салфетками нос, из которого хлещет кровища, потому что капитану Ким Сэджину нужно с ним поговорить, и по каким-то невероятным причинам этот разговор не может подождать до следующего никогда. — Я ушам не поверил, когда узнал, кто ты такой, — по-отечески улыбается ему капитан. Чонгук закатывает глаза и отпивает свою дозу обезболивающего в виде водки из синтетической конопли, которую ему выдал за счёт заведения добрый бармен. — Правда? И кто же я, капитан Ким? — Сын своего отца, надо полагать? Чонгук молча качает головой и попивает свою водку, мечтая, чтобы это не затянулось надолго, потому что добрый бармен не даст ему вторую порцию. — Я писал диссертацию на «ЮСС-Кельвин», — продолжает капитан. — Твой отец был великим человеком. Такой героизм… Он говорил, что заведомо проигрышных ситуаций не бывает. — И получил знатный урок от жизни за свои слова, — горько усмехается Чонгук. Он правда хочет поскорее свернуть этот разговор, и если не наведаться в больницу, то хотя бы поспать. Голова трещит просто мрак. Он вытаскивает салфетки из носа и одним глотком допивает водку. — Как посмотреть, — не соглашается капитан Ким. — Тот случай можно считать победой. Большая часть экипажа выжила. И ты вместе с ними. — Правда? Спасибо, я ему передам. — Как и он, ты не глядя бросаешься вперёд. В Звёздном флоте не хватает таких бесстрашных, как ты. — А я-то тут при чём? — усмехается Чонгук. — Я смотрел твоё личное дело. — Капитан выдерживает паузу, за которую Чонгук, наверное, должен был бы несказанно удивиться, ведь такая большая шишка обратила на него своё внимание, но ему плевать. — У тебя такие способности, так что же не так? Нравится быть единственным хулиганом-гением Среднего Запада? — В точку, — нахально ухмыляется он. — Смерть отца не научила тебя беречь свою жизнь? — продолжает капитан. А это уже запретная тема. Не в ту степь понесло капитана. — Может, ты создан для чего-то большего, ты не думал об этом? Для чего-то особенного? Неужели его жертва была напрасной, и он спас тебя для того, чтобы ты тут устраивал пьяные дебоши? Чонгук не собирается удостаивать его ответом. Пусть проваливает на все четыре стороны, урод в погонах… — Запишись в Звёздный флот. — Запи… Ха, вы серьёзно? — смеётся Чонгук ему в лицо. — У вас что, срывается план по призыву? Не добрали норму, поэтому выжимаете из этого места всё, что можете, не гнушаясь даже такими дебоширами, как я? — Да будь ты хоть наполовину таким же, как твой отец, цены бы тебе не было во флоте! Через четыре года ты уже стал бы офицером, капитаном — через восемь лет. Ты вообще понимаешь, что такое Федерация? Эта армада выполняет миротворческую гуманитарную миссию и… — Мы закончили? — обрывает его Чонгук. Ни капли желания нет выслушивать этот бред про доблесть Федерации и великие миссии Звёздного флота, листовками с призывом от которого пестрит вся Айова. Серьёзно, аж в глазах рябит. Капитан укоризненно смотрит на него. Даже не укоризненно… разочарованно. Ну, что ж поделать, вот такой он сын своего отца. Двадцатидвухлетний безбашенный парень, без цели и планов на жизнь, застрявший навсегда в этом тухлом месте. Какие миссии, какой флот? — Я — да, — отвечает наконец капитан Ким, со вздохом поднимаясь из-за столика. Он медлит ещё какую-то секунду, чтобы бросить напоследок: — Риверсайская верфь. В восемь утра отбывает шаттл с новобранцами. Чонгук салютует ему пустым стаканом, вылизывая остатки конопляной водки. Капитан Ким качает головой, осознавая, наконец, что потратил время зря. Но всё-таки не бросает последнюю попытку склонить на свою сторону, на выходе из зала говоря то, что отпечатывается в памяти как трещина в стекле. — Твой отец был капитаном Звёздного флота двенадцать минут, за которые он спас восемьсот жизней. Включая жизнь твоей матери и твою собственную. И если его жертва не была напрасной… Сделай верный выбор. Верный выбор… А какой он вообще — этот верный выбор? На безлюдной пустынной автостраде его мотоцикл — единственное, что нарушает мирную тишину утра. Чонгук шатался по улицам и брёл, куда глаза глядят, всё ещё немного пьяный и помятый, как банка из-под пива, но с чётким осознанием того, что эта ночь — не одна из сотен других в его жизни. Что, возможно, отказавшись сейчас от предложения капитана, новой возможности стать кем-то значимым у него не будет. А так ли нужна эта значимость? И не пошёл бы этот капитан Ким куда подальше со своими этими монологами о величии и славе флота и Федерации? Каким боком его вообще волнует жизнь какого-то Чон Чонгука, сына капитана, который и капитаном толком-то не был? В конце концов, полно других капитанов и их сыновей, наверняка гораздо более заслуживающих всякие звания и почести, чем он. Кто он такой? Он сын не своего отца, а своей матери, сводившей концы с концами с ребёнком на руках и новым мужем, который любил выпить и выместить своё недовольство на ней или своём пасынке, иногда с кулаками. Он точно не сын капитана Чон Сынвона, отважно спасшего экипаж вместе со своей рожающей женой ценой собственной жизни. Он и не знает этого человека, ему просто не довелось пообщаться с кем-то таким выдающимся, как его отец. Может, будь он жив, тогда Чонгук вырос бы совсем другим. Более ответственным, мужественным, правильным. Может, тогда капитану Киму не пришлось бы вешать всю эту лапшу про флот ему на уши, глядя на него как на безнадёжно больного, у которого один процент из ста остаться в живых. Верный выбор. На его футболке кровавые потёки после драки, раздутая скула ноет, губа разбита, с костяшек так и не отмыта чужая кровь. Вид его крайне далёк от презентабельного. Да и наплевать. Солнце ещё не взошло, когда он подъезжает к верфи, чуть издали наблюдая, как она уже (или ещё?) вовсю живёт своей жизнью, рабочие снуют кто куда, проверяя технические характеристики шаттлов. Чонгук знает, какое будущее его ждёт здесь, в Айове. Буквально может расписать его по часам на ближайшие лет сто. И он совершенно не имеет понятия, что ждёт его там, в той жизни, о которой наверняка мечтал для него отец. Возможно, это и сыграло ключевую роль в его выборе. Неизвестность. Неизвестность куда интереснее перспективы прожить остаток дней в этом захолустье. В этой неизвестности ему откроется космос — неизведанный, жестокий и прекрасный, манящий своей опасностью. А когда вообще Чонгук отказывался от чего-то опасного в угоду душащей стабильности? На своём мотоцикле Чонгук проезжает на территорию, следуя указателям, и паркуется прямо рядом с шаттлом, которому предстоит увезти его в новую жизнь. С собой — ни багажа, ни денег нет толком, и это будет вина Звёздного флота, если он сдохнет с голоду от безденежья. Но они обещают полное обеспечение, жильё, стипендию. Так что, была не была. — Вау, какая крошка! — присвистывает кто-то из рабочих в адрес его мотоцикла. Чонгук вынимает ключи из зажигания и бросает их в руки этому счастливчику. — Забирай! — улыбается он. — Мне он всё равно больше не пригодится. Сбитый с толку, мужчина переводит взгляд с него на мотоцикл и хлопает глазами, сжимая ключи в руках. Конечно, жаль бросать свой мотоцикл просто так, но он не может взять его с собой на борт. Да и если уж сжигать мосты, то без сожалений. Капитан Ким Сэджин заходит в шаттл последним, и он оборачивается как раз в тот момент, когда Чонгук поднимается по трапу. — Буду офицером через четыре года, говорите? — ухмыляется ему Чонгук. — Мне хватит трёх. И салютует ему, заходя внутрь под одобряющий взгляд капитана. Кажется, он не ожидал этого. Не ожидал, что Чонгук всё-таки решится. Ну, Чонгук привык разрушать чужие ожидания. Внутри шаттл забит почти под завязку, единицы свободных мест наверняка уже через несколько минут будут заняты, и Чонгук ярко выделяется среди всех этих гордых кадетов и новобранцев в красной форме своей серой, испачканной в крови футболкой и чёрной кожаной курткой. О, а вот и вчерашняя компания нарисовалась! Чонгук подмигивает им, и сказать, что у того самого Джексона упала челюсть — ничего не сказать. Он проходит дальше, выбирает себе местечко поудалённее и усаживается, испытывая лёгкое волнение от предстоящего полёта, но больше, наверное, ничего. Бессонная ночь и отбитые рёбра сказываются не лучшим образом. Он долго возится с ремнями безопасности, пристёгивается, и когда окидывает взглядом соседей, натыкается — ну надо же! — на того самого ангелочка с фамилией Пак, сидящего чуть ли не прямо перед ним. Парень закатывает глаза и качает головой, но улыбается ему. Вот так совпадение! А ведь Чонгук и не надеялся когда-нибудь ещё увидеть его. — Так как всё-таки тебя зовут? — спрашивает его снова Чонгук, даже и не рассчитывая на ответ, просто чтобы побесить. Какой же он милый, когда улыбается. — Вам нужен врач, постойте, вам… вам нужен… да погодите же вы! — Мне не нужен врач, я сам врач! Откуда-то появляется странный рыжий парень с безумными глазами, и тоже совершенно не выглядящий как новобранец — в своём сером замызганном плаще и свитере. Женщина из персонала шаттла яростно вцепилась ему в руку и тащит в салон. — Вам необходимо вернуться на своё место! — Я и был на своём месте, в туалете, где нет окон! — Немедленно вернитесь на место, сэр, вылет уже через минуту! — У меня аэрофобия! — кричит на неё парень. — Смертельный страх ко всему, что летает! — Сэр, для вашей же безопасности сядьте, пожалуйста, или я вас заставлю! — решительно отрезает женщина. Парень пыхтит что-то себе под нос и усаживается на место прямо рядом с Чонгуком. — Спасибо. — Женщина с раздражённым вздохом удаляется, а сосед Чонгука дёрганно распутывает ремни безопасности и чертыхается, трясущимися руками пристёгиваясь к креслу. — Чувак, берегись, — с паникой в глазах давит он улыбку. — Я заблюю тебя. Чонгук косится на него, невольно пытаясь отсесть подальше, но, к сожалению, это невозможно, и свободных мест, чтобы пересесть, уже не осталось. — Слушай, эти шаттлы летают не первый раз. По-моему, они надежные. — Ой, не сыпь соль на рану, — невесело усмехается сосед. — Знаешь, одна трещинка в этой консервной банке — и через секунду кровь закипит в жилах. Или вспышка на солнце? Да нас в креслах живьём зажарит! А если вдруг подхватишь андорианский лишай? Я посмотрю, как ты запоёшь, когда из глаз потечёт кровь. Космос — это риск и болезнь во мраке и тишине. Так говорил… не помню, кто. Но он был абсолютно прав, черт подери. — Как-то это пессимистично… — Это жестокая реальность. — Ну, у меня для тебя плохие новости, — натянуто улыбается ему Чонгук. — Звёздный флот в основном работает именно в космосе. — Супер. Умру молодым, зато не увижу своей дряхлой старости, ничего так перспектива. Мне нечего терять, на самом деле, — вдруг делится парень. — У меня была жена, поженились по дури, толком и не прожили пары лет, как она развелась со мной и отобрала всё, что только можно. Я гол как сокол. Вот, фляга только и осталась. Будешь? Чонгук с подозрением косится на флягу, которую протягивает ему этот странный парень, обещающий обблевать его во время полёта, но а что ему-то терять? Он делает глоток, и, что ж, мир действительно не без добрых людей. — Чон Чонгук, — салютует он флягой парню, отпивая небольшой глоток. — Чон Хосок, — улыбается ему тот. Вот и первый друг. Неплохое начало, а? Шаттл потряхивает при взлёте. Чон Хосок рядом с ним вжимается в кресло, уже убрав пустую флягу во внутренний карман плаща, жмурится и что-то шепчет себе под нос, ритмично постукивая пальцем по колену. А Чонгук задирает голову, глядя в окошко под самым потолком напротив него на пролетающие мимо верхушки блоков верфи, антенны и затем — в голубое яркое небо, с каждой секундой начинающее темнеть, когда из атмосферы они постепенно вылетают в открытый космос.***
Три года спустя.
Учебный день закончен, тест завален, все ноют и сетуют о своих оценках на экзаменах, а у Чонгука веселье только начинается. Нет, серьёзно, ну какой гад придумал этот дурацкий тест на симуляторе? Почему никто — вообще никто — за все три года до сих пор его не прошёл? Это странно. Это абсурдно. Это пахнет каким-то мухлежом. Это пора остановить. — Ты чего такой радостный? — пихает его Хосок в плечо, подкатывая сбоку, когда Чонгук уже выходит из здания Академии. — Что? — невинно хлопает он глазами. — Ты о чём? Ох, этот план настолько хорош, что Чонгук просто не может стереть довольную улыбку с лица, как ни пытайся. Хосок щурится на него с подозрением. За три года он научился сканировать настроение своего друга похлеще трикодера. Мимо них проходят двое прелестных амаддоночек с виляющими хвостами из-под юбок, и Чонгук присвистывает им вслед. Солнце ярко светит в этот чудесный день, Чонгук на радостях перепрыгивает через ступеньки, но Хосок упорно не собирается отставать. — Сам знаешь, о чём, — шипит он. — Как прошёл тест? — Я собираюсь пересдавать. — Что?! Ты прикалываешься? — Не-а. Приходи завтра утром, посмотришь. — Да пошёл ты, — раздражённо отмахивается Чон. — Не хочу смотреть, как ты уже в третий раз опозоришься перед всеми. И вообще, я врач, Гук, если ты забыл. Занятой человек, знаешь ли. — Хоби, — заговорщически шепчет Чонгук, останавливаясь посреди кампуса. — А тебе не кажется странным, что никто до сих пор так и не прошёл этот тест, м? — Тест Кабаяши Мару невозможно пройти. — Хосок закатывает глаза, махая на него рукой, как на безнадёжного идиота. — Никто и на вторую попытку не решался, не говоря уже о третьей! Чонгук сжимает губы, чтобы не выдать ему как на духу весь свой план. Пусть будет сюрпризом. — Ладно, до скорого! — Он хлопает Хосока по плечу. — Надо готовиться к тесту. Вслед ему летит язвительное: — Ага. Так я и поверил. Комнаты в общежитии всегда рассчитаны на двух человек, и по счастливому стечению обстоятельств соседа Ёнджуна — его же зовут Ёнджун, вроде? — не будет где-то до утра. Чонгук покрывает поцелуями его гладкую шею и ключицы, навалившись сверху и стараясь своим весом не придавить этого хрупкого парня, когда тот обвивает его шею руками и заставляет взглянуть в глаза. — Чонгук, — шепчет он на выдохе. — Чонгук, Чонгук, подожди, я… Я тебя люблю. Ступор заставляет вмиг переосмыслить всю ситуацию. Стоп-стоп-стоп, они так не договаривались. — Воу… — хлопает Чонгук глазами. — Вот это прикол. Ёнджун хмурится и отталкивает его. — Свет! — В комнате тут же становится ярко до слепоты. Ёнджун, голый по пояс, румяный и с мокрыми зацелованными губами недовольно хмурится на него. — Вот это прикол? Ты сказал ''вот это прикол''? Мне не послышалось? — Да-а, но послушай… — Ты меня не любишь? Черт, вот такого развития событий Чонгук всегда боялся и сторонился как огня. Не надо… Вот правда, не надо всё усложнять. — Слушай, прости, я просто… — Тихо! Парень затыкает ему рот ладонью, а через секунду слышно шаги и возню за дверью комнаты. — Это мой сосед! — панически шепчет Ёнджун. — Ты говорил, что его не будет! — Я сам в шоке! Быстро лезь под кровать! — Что?! Да ты… Почему? — Потому что я обещал ему больше сюда парней не водить, — шипит на него Ёнджун. — И сколько тут перебывало до меня?! — Чонгук, быстро скройся, черт подери! Ругаясь себе под нос, Чонгук всё-таки сползает с постели и прячется под кроватью, едва не чихая от пыли и понятия не имея, как этот чудесный вечер мог обернуться такой лажей… Сначала это нелепое признание, а потом и вообще полный облом. Что за?.. — Привет, — звучит голос соседа Ёнджуна. Чонгук настораживается… ох, черт! Это же его старый знакомый ангелочек Пак! Ну надо же! — Привет, — лепечет как ни в чём не бывало Ёнджун. — Как дела? — Ты обалдеешь! Чонгук тихонько перемещается, чтобы видеть из-под кровати, что там происходит, и… Да серьёзно, на такую удачу он и рассчитывать не мог! Пак бросает рюкзак на постель, скидывает сапоги и стягивает с себя красную форменную куртку, под которой чуть ли не светится его идеальная, будто выточенная 3д-архитекторами фигурка. Чонгук даже губы облизывает. А потом Пак стягивает штаны, давая глазам Чонгука получить эстетический оргазм, потому что такие бедра он бы оседлал, ох, оседлал бы… — Ты, кажется, говорил, что уходишь на всю ночь? — уточняет у него Ёнджун. — Да, но… В общем, я был в лаборатории наблюдения дальнего космоса, и из одной Солнечной системы мне удалось принять аварийный сигнал. — Серьёзно? — Ага. С планеты-тюрьмы Клингонов. — Кошмар… — Да уж, — горько вздыхает Пак. — Клингоновская армада уничтожена. Сорок семь кораблей… — Так ты… — Ёнджун покашливает. — Ты уже никуда больше не пойдёшь? Пак замирает в ту же секунду, уперев руки в бока. Какой милашка… — Ёнджун, кто здесь? — Что? — хихикает тот. — Ты о ком? — Сопелка у тебя под кроватью. Кто это? Чонгук вылетает из своего укрытия, шокированный больше некуда. — Ты слышал, как я сопел?! — Ты?! — возмущённо хмурится Пак. Чонгук поджимает губы, застыв на секунду, за которую вдоволь успевает ещё раз пройтись голодными глазами по этому прекрасному телу в одних трусах, и торопливо собирает свои вещи с постели огорчённого донельзя Ёнджуна. Интересно, а как Пак относится к тройничку? Ёнджун будет сильно против, если предложить?.. — Пойду готовиться к тесту, — бросает Чонгук. — Ты завалишь этот тест, — разозлённо шипит Пак, швыряя ему в руки его сапоги. — Пошёл вон! — Ёнджун, до встречи! — подмигивает ему Чонгук. Ёнджун в ответ поджимает губы, чуть не разрываясь от смеха, и машет на прощание. Чонгук спешно ретируется к двери, и Пак разъярённо топает за ним вслед, оглушая комнату шлёпаньем своих розовых босых пяток. — А если пройду тест, скажешь, как тебя зовут? — Нет! — отрезает Пак. — Вали к себе! — Знаешь, то, что ты принял сигнал из космоса, это так круто!.. Подожди! Пак одаривает его ехидной улыбкой и закрывает дверь прямо перед носом. Мог бы хлопнуть ею — хлопнул бы так, что стены пошли трещинами, но все они здесь отъезжают в сторону. Чонгук тихо стонет посреди пустого коридора со своими вещами в руках. Ну, что сказать. Да, этот вечер обернулся обломом, но зато он увидел Пака без одежды, а это дорогого стоит! Невероятно, что такое совпадение вообще могло когда-нибудь произойти. По какой-то причине, такие странные совпадения преследуют его с начала новой жизни в Академии. — Мы получили сигнал бедствия со звездолёта ''Кабаяши-Мару'', — произносит Пак заученную фразу, сидя на своём привычном месте на симуляторе. — Силовая установка вышла из строя. Командование приказало спасти их. Чонгук задумчиво кивает, как будто ни разу в жизни не проходил этот тест. Он слышит это уже в третий раз, и каждый раз Пак метает в него стрелы взглядом, что, надо сказать, весьма забавляет. Но зачем вообще кому-то нужно было придумывать этот бредовый тест? Этот симулятор с окнами для экзаменаторов наверху, которые раз за разом наблюдают чужие провалы? Чонгуку плевать, какую оценку ему поставят, он хочет пройти его просто из принципа. Просто чтобы утереть нос создателю теста, кем бы он ни был. Просто потому, что создавать заведомо проигрышные тесты — чисто по-человечески неправильно, и за несколько лет это поистрепало нервы не одному студенту. — Командование приказало спасти их, — медленно повторяет Чонгук. — Два корабля Клингонов вошли в нейтральную зону и берут нас на прицел, — отчитывается Хосок, сидя за местом рулевого. — Не страшно, — отмахивается Чонгук. Хосок вызвался помочь с тестом в последнюю минуту, и вообще-то на такую дружескую поддержку Чонгук и не рассчитывал. Максимум, он мог ждать Хосока как одного из наблюдателей. Ну, а теперь он будет с первых рядов лицезреть этот момент славы Чон Чонгука. Что может быть лучше? Пак поворачивается к экрану перед собой и считывает какие-то показатели, как будто они настоящие. Весь этот театр бесит до зубовного скрежета. — Не страшно? — переспрашивает Хосок. — Просто забей. Хосок раздражённо закатывает глаза. — Ещё три боевых птицы Клингонов сняли маскировку. Но это тоже не проблема, да? — Открывают огонь, — докладывает первый помощник. — Приготовить медотсеки к принятию всех членов экипажа повреждённого корабля, — отдаёт приказ Чонгук со своего капитанского кресла. — И как вы собираетесь их вытаскивать, если нас окружили Клингоны, капитан? — скептично уточняет Пак. Чонгук с улыбкой разворачивается к нему и шепчет, повторяя: — Тревога медотсеку. Взбешённый Пак поворачивается к своим дисплеям и что-то тыкает. Раздаётся звук сирены. — Нас подбили, мощность щитов — шестьдесят процентов, — докладывает Хосок. — Супер. — Может, не знаю… атакуем их? — Хосок снова разворачивается к нему, глядя на Чонгука, как на умалишённого. — Не-а. Как удачно, что в кафетерии сегодня раздавали яблоки. Чонгук прихватил с собой одно, и у него как раз есть пара минут перекусить. Вокруг все такие нервные. Внезапно все экраны симулятора мигают и гаснут. Хосок растерянно озирается по сторонам вместе со всеми присутствующими. Чонгук отгрызает смачный кусок яблока, как истинный капитан ни на секунду не поддаваясь панике. Через пару секунд экраны загораются, симулятор снова запущен. Чонгук тут же оживляется. — Фотонные торпеды, — отдаёт он приказ. — Цель — боевые птицы. — Есть, сэр. — Гук, у них включены щиты. — Неужели? Хосок недоумённо поворачивается к своему дисплею. — Они… отключены? — Огонь по боевым птицам! По одной торпеде на корабль, побережём боеприпасы, — ухмыляется Чонгук. — Цели захвачены. Торпеды наведены, — чеканит старпом. — Огонь! На большом экране симулятора корабли Клингонов, готовые вот-вот расправиться с ними, взрываются один за другим от запущенных торпед. Чонгук удовлетворённо отгрызает ещё один большой кусок яблока и наблюдает за своим триумфом, довольный как никогда. Пак скептично выгибает бровь, насупившись, как хомячок. — Все корабли уничтожены, — докладывает старпом. — Начать спасение экипажа, — кивает ему Чонгук и поднимается со своего кресла, подытоживая: — Итак. Нам удалось уничтожить все вражеские корабли. У нас на борту никто не ранен. И успешная эвакуация экипажа ''Кабаяши-Мару'' уже началась! Это яблоко просто огромное… Зал забит битком. Похоже, всех до невозможности удивила и даже поразила история с тестом, и было решено созвать весь поток, если не вообще всех кадетов Академии, чтобы обсудить этот вопиющий случай. У Чонгука нервно потеют ладони. Но пусть его хоть пытают, он всё равно будет отрицать, что поступил неправильно. Чертов тест… — Сессия созвана для решения тревожной ситуации, — объявляет адмирал Кан Ходжу, сидящий в окружении ещё девяти адмиралов и десяти капитанов. От его грозного тона мурашки по коже. — Чон Чонгук, шаг вперёд. Все как по команде — буквально весь зал — смотрят на него. Хосок бросает на него тревожный взгляд и участливо хлопает по бедру, когда Чонгук поднимается со своего места и одёргивает форменный красный мундир. — Кадет Чон, у нас появились доказательства того, что вы нарушили Этический Кодекс Поведения, а именно Положение 1.7 Устава Звёздного флота. Желаете как-то объясниться, прежде чем мы начнём? Честно говоря, Чонгук не рассчитывал, что ректорат Академии захочет прилюдно обсудить эту ситуацию. Он не рассчитывал, что кто-то вообще пронюхает о его маленьком трюке для прохождения теста, но даже если бы и пронюхали, можно же было ограничиться просто выговором? — Да, — задумавшись на секунду, отвечает Чонгук. — У меня есть право встретиться со своим обвинителем. Адмирал отводит от него осуждающий взгляд и смотрит на кого-то в зале. Чонгук оборачивается. Какой-то бледный парень в чёрном мундире, с дурацкой стрижкой под горшок и ушами как у эльфа поднимается со своего места, гордо вздёрнув подбородок. — Шаг вперёд, пожалуйста, — кивает ему адмирал. — Это коммандер Мин Юнги, один из наших самых выдающихся выпускников. Он программирует тест ''Кабаяши-Мару'' последние четыре года. Коммандер, вам слово. — Кадет Чон, — обращается тот, почему-то, к адмиралу, а не к Чонгуку, взойдя на трибуну с почти скучающим видом. — Вы инсталлировали в программный код теста чужеродную подпрограмму, а затем запустили её, тем самым изменив условия теста. — И что это значит? — выгибает бровь Чонгук. — Вы обманным путём прошли тест, — поясняет адмирал. — Тогда разрешите спросить, — возмущается Чонгук, — а разве сам тест — не обман? Вашу программу невозможно пройти! — Вы исключаете сценарии, в которых победа невозможна. — При любом сценарии победа возможна. — В таком случае, вы не только нарушили правила. — Коммандер Мин наконец смотрит на него. Смотрит настолько безэмоционально, что это почти пугает. — Вы ещё и не поняли суть теста. — Ну так просветите? — Капитан не способен обмануть смерть. И вам, кадет Чон, это известно, как никому другому. Да ты и сам похож на смерть, бурчит себе под нос Чонгук. И, тем не менее, обмануть его очень даже получилось. Ну, частично. Весь зал после слов этого остроухого начинает перешёптываться. — Почему именно мне это известно? — язвительно уточняет Чонгук. Хотя и так ясно. Сейчас начнётся… — Ваш отец, лейтенант Чон Сынвон, принял командование кораблём незадолго до своей гибели. — Да вас просто задело, что я прошёл ваш тест, — фыркает Чонгук. — Вы так и не смогли постичь главную цель теста, — повторяет коммандер. — Да, просветите ещё раз, будьте любезны. — Цель теста — познакомить студентов со страхом. Страхом неотвратимой смерти, — холодно поясняет Мин. — Научить принимать этот страх и сохранять контроль над собой и над экипажем даже в такой ситуации. Этим качеством должен обладать каждый капитан. Чонгук сжимает зубы и стискивает руки в кулаки. Этот коммандер Мин Юнги мнит о себе слишком много. Чонгук встречается глазами с ледяным взглядом этого парня, на лице которого и мускул не дрогнул. Как же хочется ему врезать… Значит, этот тест априори нельзя пройти. Положительного финала в нём просто не существует. Теперь Чонгук чувствует себя круглым идиотом… — Прошу прощения, сэр! — врывается кто-то в зал и направляется прямиком к адмиралу, передавая ему планшет. Адмирал хмурится, читает на нём что-то, и лицо его тут же суровеет. — Поступил сигнал бедствия с Вулкана, — объявляет он для всего зала. — Так как основные силы сейчас заняты в операции в Лаврентийской звёздной системе, приказываю всем кадетам явиться в ангар номер один. Разойтись! С лица остроухого выскочки тут же слетает это невозмутимое выражение, и он почти срывается с места. Так он вулканец, значит? Все кадеты, присутствующие в зале, тут же подрываются к выходу. Очевидно, вопрос с мухлежом на тесте на повестке дня больше не стоит. Хосок, пробившись через толпу, подходит к Чонгуку, так и стоящему за трибуной, снова ставшему невидимкой для всех. — Кто этот ублюдок остроухий? — скалится Чонгук вслед идущему к выходу коммандеру Мину. — Понятия не имею, — пожимает плечами Хосок и ухмыляется. — Но он мне нравится!
