Дневник Дэвида Поттера

Тогда я впервые осознал, как сильно люблю своего брата. Я понял, что не способен жить без него. Но Вселенная не была со мной согласна. Она в третий раз попыталась нас разделить. Первый был, когда Гарри пытался убить Тёмный Лорд. Второй, когда мне пришлось рассказать ему о смерти родителей. И тогда у неё почти получилось, но наша связь оказалась сильнее. Но затем последовал третий раз. Этот день должен был стать одним из самых счастливых, но всё вышло из-под контроля. Я говорю о дне, когда сова принесла мне письмо из Хогвартса.

Шесть лет назад

Спустя час после того, как к мальчикам прилетела сова с письмом, привязанным к лапе, в дверь деревенского домика, в котором они сейчас проживали, постучали. Дэвид открыл дверь, а Гарри прятался за его спиной. Он не привык к гостям. В дом вошли высокий старик с длинной седой бородой. На нëм была фиолетовая мантия и остроконечная шляпа со звëздочками. — Здравствуйте, директор Дамблдор, — братья знали этого человека с самого детства, но Гарри об этом не помнил. — Дэйви! Гарри! Вы всë-таки живы! — голос старого волшебника звучал дружелюбно. — Вы так подросли! — Гарри, оставь нас, пожалуйста. Нам нужно кое-что обсудить. Мальчик кивнул и молча ушëл в другую комнату. Ему было неловко в компании человека, который так его встречал. Гарри чувствовал себя немного виноватым, что совершенно не помнил этого волшебника. Конечно, старший брат не раз рассказывал ему о великом Альбусе Дамблдоре. Очевидно, перед ним был именно он. Но Гарри просто его не помнил. Дэвид сел в кресло, указав волшебнику на стоящее напротив. — Мальчик мой, не расскажешь, почему мы не могли вас найти? И как вы выжили? — Сначала объясните, почему Волан-де-Морт пытался убить моего брата? — Дэйви, он зло, а ваши родители сражались против него… — Нет, директор. Тëмный Лорд не хотел убивать нашу маму. Он убил папу, потому что тот пытался его задержать. И он даже не пытался убить меня. Я знаю, что вам что-то известно. Поэтому расскажите, зачем Волан-де-Морту нужен Гарри? — Дэвид говорил чëтко и спокойно. — Я вижу, что мне тебя не обмануть. Но, поверь мне, я пока не могу всë рассказать, — лицо старика стало слегка печальным. — Может быть, лучше ты поведаешь мне вашу историю? Дэвид немного помолчал, а потом рассказал всë. О той ночи, о постоянных путешествиях — обо всëм. Дослушав до конца, Дамблдор спросил: — Почему же вы не обратились ко мне? — Кто-то нашëл наш дом, о котором знали только те, кому можно доверять. Самый могущественный злодей пытался убить моего брата, когда он был младенцем. Вы что-то ото всех скрываете. И дураку понятно, что лучше не доверять никому. Простите за сравнение. Альбус Дамблдор засмеялся. Его хохот был до странности похож на хохот Деда Мороза. Дэвид невольно задумался, не является ли его собеседник прототипом этой магловской легенды. — Думаю, ты совершенно прав. И как только одиннадцатилетний мальчик может быть настолько умëн? — Так уж вышло. Тяжëлое детство, понимаете ли, — это прозвучало слегка сухо. — Да, прошу прощения, мой мальчик. Я хочу сказать, мне так жаль Лили и Джеймса… Они были прекрасными молодыми волшебниками и очень любили тебя и Гарри. — Я знаю. Полагаю, вы пришли забрать меня в Хогвартс? — Дэвид немного неловко перевëл тему. — Да, именно за этим я и приехал. Вернее, прилетел… Или вроде того. Понимаешь, я трансгрессировал, — волшебник говорил так, словно его способ перемещения в пространстве — это самая важная вещь в мире. — Тогда я хочу попросить вас об одной услуге. Позвольте Гарри отправиться со мной. — Дэйви, я вынужден тебе отказать. В Хогвартс нельзя детям до одиннадцати лет. — Я знаю, сэр. Но я не могу бросить брата. Обещаю, он будет хорошо себя вести. — Я тебе верю. Но эти правила были написаны ещё во времена основателей. Я не могу их нарушить, ведь… — Почему нет? — перебил его Дэвид. — У Гарри кроме меня никого нет! — Ошибаешься, мальчик мой, — мягко сказал Альбус Дамблдор. — У вашей мамы есть сестра… — Что?! — мальчик вскочил с кресла. — Вы же не серьëзно? Тëтя Петунья ненавидит волшебство и всë, что с ним связано! Ненавидит нас! Она ни за что не согласиться взять к себе Гарри. А если и согласиться, то только чтобы над ним издеваться. Я не позволю отправить туда моего брата! — Прости, но это решать не тебе. Через две минуты Хагрид прибудет за Гарри и передаст его вашей тëте, — с этими словами волшебник взял Дэвида за руку и трансгрессировал с ним прямо в Косой Переулок. Дамблдор тащил меня за руку по одному из самых прекрасных мест в мире и что-то говорил. Но я ничего не видел и не слышал. В тот момент я ненавидел директора и самого себя. Я чувствовал себя преданным и чувствовал, что предал брата. Я обещал не оставлять его, но не смог. Я не смог защитить то единственное, что мне дорого. Отвращение к себе росло с каждым моим шагом. Меня поглотила невыносимая боль. Казалось, она уничтожала каждую клеточку моего тела. Я не понимал, как мог отправляться в лучшее место на свете, когда Гарри было суждено остаться с людьми, искренне его ненавидящими. Я знал, что брату было тяжелее, чем мне. Его ждали шесть самых ужасных лет в его жизни. А ведь она никогда не была простой. Я хотя бы помню своих родителей. Гарри же вынужден расти, осознавая, что не может вспомнить лица тех, кто отдали за него свои жизни. Наверное, он тоже чувствовал себя предателем. Да, я понимал, что совершенно ни в чём не виноват. Но это не помогало. Я нарушил единственное обещание, которое давал в своей жизни. Обещание всегда быть рядом с братом.