Мёртвые голуби

Антон поднялся на пролёт выше квартиры Таис и сел на ступеньки, ничуть не заботясь о грязи. Арсений, следующий за ним по пятам, посмотрел на это с неодобрением, но ничего не сказал. Он чувствовал, что сейчас Антона лучше не трогать, иначе можно и самому получить по лицу. Это так странно — видеть его таким злым и расстроенным. Шаст зажал в зубах сигарету и несколько раз щёлкнул зажигалкой. Он бы, наверное, с удовольствием послал сейчас Арсения куда подальше и остался со своей ненавистью и обидой один на один. Но так не получится – нельзя отгородиться от себя самого. Шаст затянулся и пристально посмотрел в глаза Арсения, выдыхая сквозь зубы белёсый дым. Наступил момент, когда Арсу следовало бы задать какой-нибудь правильный вопрос, но он так и не смог его сформулировать, поэтому только хмуро дёрнул подбородком, вопросительно глядя на Антона. Тот в ответ только недовольно хмыкнул и кивнул ему на ступеньку рядом с собой. Пришлось сесть. Лучше не думать о том, во что теперь превратится их одежда, сейчас ведь это не важно? — Он ушёл когда мне было одиннадцать, — пробубнил Антон, подтягивая колени ближе к груди, — Знаю, это не слишком большая трагедия, но… До того момента я ещё был ребёнком. Тем существом, которое способно на всё на свете и почему-то верит, что окружающие люди любят его. Антон усмехнулся, с отвращением сбивая пепел с сигареты. Арсений впервые увидел на его лице свою эмоцию. Отвращение шло Антону. Особенно такое густое и контрастное, как сейчас. — Это милое детское мышление слезло с меня, как старая кожа, за один день. Как только он ушёл, я понял, что ни мои оценки в школе, ни фигурки из пластилина — ничего из того, чем был я сам, ему никогда не было нужно. А мать всегда была строже, всё, на что она была способна, доставалось сестре. Я не был нужен никому из них. Антон потушил окурок о стену и отбросил в дальний угол лестничной площадки. — Я всё это усвоил, принял к сведению и больше не думал, не вспоминал… Вот когда-нибудь они поймут, что я достоин их внимания и любви, — зло передразнил Шаст, — Плевать. У меня всегда был я. Большего не нужно, чтобы идти вперёд, — он замолчал, всё так же обнимая колени и глядя в стену напротив. Арсений так хотел бы притянуть его в объятия прямо сейчас и сказать какую-нибудь глупость, от которой Антона, скорее всего, стошнит. Но нельзя. Нужно выслушать до конца, пока есть возможность, пока Антон говорит, выдавливая слова, как гной из старой, уже давно затянувшейся, раны. — Скажи, Арс, какого чёрта она полезла ко мне?! — вдруг зло прошептал Антон, неуютно пряча голову в плечи, — У неё ведь было то, чего не было у меня! Что ещё ей было нужно? Она не могла не знать – у нас с ним одинаковые фамилии. Зачем она подошла ко мне? Вот теперь можно. Арсений обнял его за плечи, притягивая к себе, успокаивающе погладил по спине. — Я не знаю, Антош. Антона можно утешать только правдой. Он не из тех, кого устроят стандартные фразы, затасканные настолько, что в звуках не осталось никакого смысла. Всё будет хорошо? Антон не спрашивал, как будет. Да и что такое «хорошо»? Я рядом? Антон и так это знает. Ему просто нужно это глупое «я не знаю». Это лучше всего. Ведь никто не знает. Антон вытрет лицо о воротник Арсения, рывком сбросит тень детства с плеч и пойдет сам искать ответы на свои вопросы. Так и будет. Через несколько секунд, а пока можно прижаться ближе и сцепить руки в замок за спиной у Арсения. Людвиг вышел на площадку и заглянул вверх, оперевшись обеими руками о перила. Арсений встретился с ним глазами в щели между лестницами и несколько секунд смотрел в раздражающе спокойное лицо. Людвиг скрылся из виду, так ничего и не сказав, Арсений услышал, как в замке поворачивается ключ. Лёгкие, быстрые шаги скатились вниз по лестнице. В подъезде тишина и пахнет дымом.

***

Арсений припарковался возле дома, отстегнул ремень безопасности и выжидающе покосился на Антона, но тот не спешил выходить — смотрел в окно, кажется, даже не замечая, что они уже приехали. Упавший на колени диктофон вывел его из раздумий. — Где ты его взял? Арсений с облегчением отметил, что его находка, наконец, приободрила и вернула Антона в реальность. — В квартире Таис, — проговорил он, — Я не рылся в её вещах, он лежал на виду, — добавил, будто оправдываясь. Антон кивнул, деловито нажимая на кнопки (на все подряд, судя по его озадаченному лицу). Крохотный поцарапанный экранчик ожил, высвечивая список сохранённых записей. Антон пролистал его вниз. « — Всё. Хватит», — раздался из динамиков тихий голос Таис, Антон вздрогнул. « — Живите долго и счастливо,» — это прозвучало зло, то ли сквозь смех, то ли сквозь слёзы. Что-то громко зашуршало и запись оборвалась. — Что это? — поднял брови Арсений. — Не знаю, — растерянно отозвался Антон, — Последняя запись. — А перед ней? — нетерпеливо подёргал его за рукав Арс. Антон снова нажал на кнопку. « — Спрячу всё это подальше. Не могу, не хочу, — приглушённо пробормотала Таис из диктофона, — Я передумала. Я вовремя передумала. Это было бы ошибкой. Ужасной ошибкой…» — Это январская запись, — заметил Антон, — Выходит, с тех пор ничего нового… — Она блефовала?! — перебил его Арсений. Антон отрицательно качнул головой. — Она ведь включала ту запись в кафе. — Да, точно. Выходит не блефовала… Тогда куда делся компромат? — Видимо, она его удалила, — пожал плечами Антон. Арсений замолчал, задумчиво сверля взглядом тусклый экран. Антон пролистнул список вверх. — Послушаем ещё? — Не здесь, — Арсений накрыл его руки с диктофоном своей ладонью, — Поднимемся домой.

***

Самая первая запись в списке была датирована августом позапрошлого года. Антону и Таис было тогда лет по шестнадцать. Арсений неуверенно покрутил диктофон в руках и всё же нажал на плэй. « — Её сегодня закопали в землю, — дрожащим голосом проговорила Таис из динамика, — Она была такая глупая. Такая глупая, что я не могу злиться на неё… Я помню какой она была раньше — хорошей. Это всё Андрей. Андрей её убил. Без него она бы не заболела! Без него она бы не пила столько. Без него не плакала бы так горько…» На секунду повисла наполненная шорохами и тихим дыханием тишина. « — Я не буду жить с ним, — понизив голос до шёпота, проговорила Таис, — Я ненавижу его. Клянусь, в этом доме останется лишь один из нас!» Запись резко оборвалась. Арсений поднял на Антона вопросительный взгляд, но тот не позволил ему ничего сказать — поспешно отнял диктофон и включил следующую запись. Октябрь того же года. « — Скажи что-нибудь, — смеясь воскликнула Таис, её голос частично перекрывался шумом и шелестом. — Что сказать? — очень тихо спросил другой голос. Скованный неловкостью, не такой резкий как у Таис, более женственный и мягкий. — Что-нибудь, что я запомню навсегда, — судя по голосу Таис улыбалась, — Скажи, что любишь меня. Собеседница Таис тихо фыркнула, её бормотание заглушил шорох одежды. — Маш, ты же любишь меня? Скажи! — дурашливо клянчила Таис. — Не знаю, не хочу. Убери диктофон, Тая. Я ничего не хочу говорить. — Ну и ладно, — судя по голосу, отказ не слишком расстроил Таис, — Тогда я запомню какая ты упрямая. — Зачем что-то запоминать? — пробормотала Маша, — Потом это всё будет уже не важно. — Это всегда будет важно! — возмутилась Таис. — Выключи…» Запись оборвалась. Антон хмурился и молчал, занеся палец над экраном. Чем больше они слушали, тем отчётливее он чувствовал поднимающийся по ногам холод, перемешанный с плохим предчувствием и липким страхом. Их кухню медленно заливало чужой жизнью. Холодной и скользкой, как болотная тина. Антон не хотел погружаться в неё, но и остановиться не мог. Записей не так много. Ещё одна — их затопит по пояс. Две — по самое горло. Три… Январь прошлого года. « — Теперь и он мёртв. Андрей отправился в Ад, как я и хотела. Надеюсь, они с мамой не встретятся там. Надеюсь, хоть там она не будет такой глупой. Врачи сказали, он слишком много пил. Сказали, выпил что-то не то… Полицейские спрашивали соседей. Все сказали, что он был шумный и злой. Старуха из соседней квартиры, которую я ненавижу, рассказала им, как он не пускал меня домой, как выкидывал вещи из окна. Андрей не стоил того, чтобы тратить время. У полиции есть другие дела. Его просто закопали и забыли. Я теперь буду жить с бабушкой. Она не любит меня. Думает, мама умерла из-за меня. Это не правда. Я знаю, что это не правда». Март прошлого года. « — Не знала, что старушки умеют так материться. Двуличная ведьма только на улице такая душка, — равнодушно и насмешливо говорила Таис, — Дома она швыряется в меня вещами и верещит дурным голосом, если её хорошенько разозлить. Вчера она разбила зеркало в прихожей — кинула мне вслед утюг, когда я уходила из дома. Баба Мара (зря родители назвали её Марией, я никогда не назову эту ведьму именем моей Маши), Баба Мара могла бы, пожалуй, быть даже хуже Андрея, но его я всё же ненавижу сильнее. Больше всех на свете». Май прошлого года. «Динамик всхлипнул и шумно вздохнул. — Запомни… — немного в нос проговорила Таис, — Запомни и не вздумай злиться на неё. Она не предательница, у неё бы просто не хватило сил любить тебя. Нельзя злиться на Машу, у тебя никого, кроме неё, нет, — голос Таис перешёл на шёпот – кажется, она прижала динамик к губам, — Ах да, теперь ведь её тоже нет. Ты обещала не приближаться к ней». Антон глубоко вздохнул, следующая запись — сентябрь прошлого года. Они поступили на один факультет, они были уже знакомы. Хочет ли он это услышать? Нет. « — Я просто хотела проверить… — задумчиво и как-то рассеянно проговорила Таис, — Думала, он будет похож на Андрея, ведь он его сын. Мне было так плохо этим летом… Школа закончилась, Маша бросила меня, Баба Мара слегла в больницу. Это хорошая новость, хоть и приходится её навещать. Она продолжает ругаться на меня, даже теперь. Вчера я принесла ей лекарства и фрукты, а она ударила меня по щеке и прогнала. Сумасшедшая старуха. Не понимает что-ли, что скоро помирать? Тратит время зря… Я не понимаю, как надо жить, — Таис тяжело вздохнула, — Я хотела увидеть его и убедиться, что он такое же ничтожество, как Андрей. Всё уже было готово! Мне было бы легче знать, что в этом мире осталось что-то понятное. Что-то, о чём я могу постоянно думать. Чтобы не думать обо всём остальном… Теперь, я ни в чём не уверена». « — Спрячу всё это подальше…» — та самая январская запись. Предпоследняя. « — Не могу, не хочу. Я передумала. Я вовремя передумала. Это было бы ошибкой. Ужасной ошибкой. Пусть лежит там, где и всё остальное, где никто не найдёт. В конце концов, я могу сделать это в любой момент. Спешить некуда. Антон…» Шаст вздрогнул и сжал пальцы на пластиковом корпусе диктофона так, что костяшки хрустнули. « — Ты в тысячу раз лучше своего отца. Я не хочу, чтобы ты пошёл за ним в Ад, теперь не хочу. В мире тогда вообще ничего не останется». И последняя. « – Всё. Хватит. Живите долго и счастливо». Антон сглотнул и очень аккуратно, как какой-то взрывной механизм, положил диктофон на стол. Арсений проводил потухший экранчик глазами и тихо хмыкнул. Это прозвучало резко в наступившей вдруг тишине. — Выходит, в её мире всё-таки ничего не осталось, — проговорил он, слишком поздно понимая, что говорить этого не следовало.